Тени Грейфолла III (СИ) - Кош Алекс - Страница 25

— Полагаюсь на вас, — кивнула Ирен, уже на пороге. — Можете использовать любые реагенты с моего склада, главное, приведите рабочее место в порядок, как закончите.

Аделаида осталась дольше всех.

— А забавные у тебя друзья, — проговорила она, когда дверь за доктором Хольт закрылась.

— Они не друзья. Скорее вынужденные коллеги.

— И семья — не семья, и друзья — не друзья, — с легкой грустью произнесла девушка. — Звучит печально.

— Зато ты точно моя ученица, и это ничто не изменит, — заверил ее Себастиан, вызвав у Аделаиды слабую улыбку с легкой грустью в глазах.

— Себастиан, а ты знаешь, что обо мне говорили в Ордене перед тем, как ты взял меня напарником? — мягко спросила девушка.

— Примерно представляю.

— Что я невыносима, — с горечью сказала она. — Что у меня отвратительный характер и со мной невозможно работать, и что через год меня либо выгонят, либо похоронят. Все наставники отказывались, не желая связываться с избалованной девицей, готовой ввязаться в бой за любой косой взгляд, и любящей унижать тех, кто слабее её. За глаза меня называли чумой. А потом пришел ты и взял с собой в Пустоши, не спросив ни о чем. — Она помолчала. — Теперь понятно, почему. Ты увидел во мне себя в молодости.

Себастиан не ответил, поскольку она попала точно в цель. Три года назад он увидел в этой злой рыжей девчонке того, кем сам был до злополучного вечера, и решил, что хотя бы одному из них должно повезти. Он решил взять девушку на обучение до того, как она совершит что-то ужасное просто потому, что может.

— Так что ты прав, — твердо сказала Аделаида, и ее глаза блеснули в свете ламп. — Я всегда буду твоей ученицей, что бы не случилось.

Она протянула кулак, и Себастиан ответил ей тем же.

— Увидимся утром, — бросила ему девушка, излишне торопливо покидая лабораторию. — Пойду посмотрю, что за халупу купил мой человек на твои деньги.

Дверь закрылась, и Себастиан остался один среди колб и реактивов.

«Я бы предложил тебе отправиться этой ночью на охоту», — тут же проговорил Каэлар, будто только и ждал момента, когда все покинул лабораторию. — «Представь, что вы завтра наткнетесь на лабораторию и гибридов, а ты без моих сил».

— У меня теперь есть Аделаида, ее сил будет более чем достаточно.

«А если случится что-то непредвиденное?» — вкрадчиво спросил Каэлар. — «Ты не сможешь её спасти».

— С утра отправлюсь по адресу, оставленному Мейзом, закуплюсь оружием. Поэтому пока закроем тему, постараюсь обойтись своими силами.

Каэлар промолчал. Может даже обижено.

Работа с пыльцой не терпела спешки. Поэтому Себастиан не торопясь разложил на столе двадцать стеклянных ампул, зажег спиртовку, отмерил пыльцу следопыта и высыпал на медную пластину вместе с крошечной долей серой пыли с платка. Медь над огнем нужно было держать ровно, не давая смеси вспыхнуть, и следить, как золотистые крупинки медленно темнеют, впитывая частицы тела эльфа. Полчаса на порцию. Потом остудить, ссыпать в ампулу, запаять кончик над особым огнем и отложить.

Восьмую ампулу он запаял в третьем часу ночи, и как раз в эту минуту пламя качнулось, но не от сквозняка, а потому что дернулась сама спиртовка. Себастиан поднял голову, и в ту же секунду ему показалось, что стол под ладонями едва заметно дрогнул. Это была мелкая, глубокая дрожь, идущая снизу, из камня, и он почувствовал ее не столько руками, сколько стопами ног.

«Носитель», — произнес Каэлар без всякой насмешки. — «Под нами кто-то есть. И он движется к нам».

Себастиан отступил от стола. Приготовленные ампулы он смахнул в стальной ящичек для хранения и задвинул под лабораторный стол, поскольку из всего, что находилось в этом подвале, только они не подлежали замене. Потом достал из кобуры револьвер с насечкой на стволе, посмотрел на него и убрал обратно. Далеко не факт, что дуло не развалит от первого же выстрела. Это оружие можно считать чем-то вроде последнего шанса, когда не останется другого выбора.

Дрожь усилилась. С полок посыпалась стеклянная мелочь, одна из банок с образцами треснула, и по лаборатории расплылся запах формалина. А потом дальняя стена, та, что примыкала к складскому помещению, выгнулась внутрь. Кирпич треснул, вздулся, как ткань, под которой проходит кулак, и лопнул, выбросив в лабораторию облако красной пыли и многочисленные обломки. А потом показалось само существо, пробившееся в лабораторию через толщу земли и кирпича.

Оно было размером с крупного вепря и ничем больше на него не походило. Приземистое клиновидное тело покрывала та же черная чешуя, что и панцирь песчаного бурильщика, порошок которого лежал сейчас у Себастиана на столе, только росла она полосами, и между ними белела человеческая кожа, стянутая грубыми стежками. Голова существа заканчивалась вращающимся роговым конусом, с помощью которого оно вгрызалось в песчаник. По обе стороны от бура на Себастиана смотрели два человеческих глаза, голубые, слезящиеся от пыли, и в них не было ни злобы, ни интеллекта, а просто бездумная пустота.

Гибрид рванулся на Себастиана, и он кувырком ушёл в сторону. Бур существа врезался в стол за его спиной, и он разлетелся на части. Колбы, весы, горелка, медная пластина, все это поднялось в воздух вместе с осколками, и Себастиан едва успел отпрыгнуть от вспыхнувшего спирта. Тварь развернулась, снесла шкаф с образцами и ушла в противоположную стену буром вперед, вгрызаясь в кирпич, чтобы через мгновение выйти обратно уже с другой стороны и разнести полки с папками.

Она методично крушила все подряд, и Себастиан понял, что нужен ей вовсе не он. Похоже, противник узнал, что Ирен Хольт помогает Себастиану в расследовании и решил уничтожить её лабораторию.

«Вот видишь, а были бы у тебя мои силы, ты смог бы сберечь имущество человека», — прокомментировал Каэлар.

— Сам справлюсь.

Себастиан нащупал левой рукой мешочек с пылью гремучего мха, правой сорвал с пояса одну из капсул с гнилостником и шагнул навстречу гибриду. Он как раз развернулся на него, и бур завертелся, набирая обороты.

Мешочек он бросил ей под лапы, в кирпичное крошево, и отвернулся. Гремучий мох взорвался от удара, без огня, и прозвучало это так громко, словно в помещении выстрелила огромная пушка. Подвал наполнился белым светом и таким грохотом, что Себастиан, зажмурившийся заранее, все равно на несколько мгновений ослеп и, кажется, надолго оглох. Тварь ослепла тоже, причем навсегда — человеческие глаза оказались уничтожены. Бур дернулся вбок, гибрид врезался в остатки шкафа, и на два вдоха, не больше, замер, мотая слепой головой.

Двух вдохов хватило. Себастиан проскользнул под буром, туда, где полосы чешуи расходились и белела сшитая человеческая кожа, вдавил капсулу в стежки со всей силы и отскочил. Стекло хрустнуло. Споры гнилостника, попав на живое, обходятся с ним так же, как в Пустошах с падалью, только быстрее: кожа под стежками потемнела, вздулась и потекла, и гибрид издал первый за весь бой звук, высокий и хриплый, каким не кричат ни люди, ни твари. В этот момент Себастиан отвлечённо заметил, что Каэлар потратил немного своих сил, чтобы вернуть ему слух. Мелочь, но все же древний сделал это сам, без лишних просьб.

Разумеется, гибрид не умер. Он развернулся, и Себастиан запоздало понял, что урон оказался слишком мал для твари подобного размера. Конус бура пошел на него сбоку, низко, на уровне колен, и истребитель ушел от него прыжком на стол — последнюю часть мебели в подвале, которая ещё осталась цела. И разумеется, этот стол не выдержал. Себастиан приземлился в осколки, откатился, и бур прошел там, где только что была его голова, взрезав кирпичную кладку, как масло.

Тварь не останавливалась. Она била и била, вслепую, и каждый удар конуса в стену выламывал из нее кусок размером с ведро. Подвал заволакивала пыль, дышать становилось нечем, а под рукой у Себастиана не было ни одного подходящего оружия.

Судорожно осмотревшись по сторонам, он углядел на полу едва различимое синее свечение — это была склянка с кровью морозного червя, купленная у Мейза для набивки пуль. Он схватил флакон, дождался, когда гибрид снова пойдет на звук, и метнул склянку в основание конуса, туда, где рог входил в череп и вращался быстрее всего.