Геном хищника. Книга одиннадцатая (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 18

В общем, ничего там красивого с ним не было. Как, впрочем, и человеческий вой, который стоял над госпиталем весь первый день, когда вырезали из остальных.

И вот теперь помимо мастерской и госпиталя нам пришлось создать и кладбище.

Мы устроили его в отдалении, на небольшой полянке среди деревьев, и как бы я ни старался не смотреть в ту сторону и не думать о нём, всё равно было понятно, что это только начало. И во многом от меня зависит, как быстро оно будет пополняться и расширяться.

В том числе, поэтому я не торопился. То есть торопился, я капец, как сильно: найти противоядие, создать лекарство, собрать для него ингредиенты, придумать, создать и протестировать инсектицид… Причём работы шли сразу по нескольким направлениям. Чейк обновлял защиту машин, Сапёр разрабатывал защитные костюмы для огнемётчиков, я химичил в меру своих возможностей и советов местных. А ещё я каждую ночь вылетал на разведку в поисках ульев или гнёзд. Да знаю, что слепни не живут в ульях, как и знаю, что они не откладывают личинки. Их откладывают оводы, и они тоже не живут в ульях. Но это на Земле, а здесь я уже мало чему удивляюсь.

Как бы там ни было, а эти гнёзда я нашёл. По крайней мере те, в зоне доступа которых были главные ворота. Три очага подозрительной мелкой активности, сливающихся на уровне ауры в чёткие знаки с табличкой: «Капец, как опасно!» Рядом с которыми по двое, по трое прятались кто-то более крупный. И табличка там была уже в духе: «Да ну нафиг!»

Но, нас, конечно, это не остановило. И в итоге, видимо, решив, что в Гранаде мало дыма, мы ещё добавили своего.

«Девастатор» снова пошёл в атаку. Только из бойниц уже торчали не стволы, а парила какая-то дикая смесь, которую мы называли не иначе как «вонючкохлофос». По бокам ехали замотанные в мелкую сеть джипы, в крышах которых торчали огнемёты. И сразу же за ними технички с пятидесятыми калибрами и бойцами-черепахами, в костюмах, похожих на комбезы химзащиты.

Против слепней пулёметы были бесполезны, но недооценивать монстров города мы не собирались. Как только задымлённый «девастатор» вновь пересёк ворота, его тут же облепил рой слепней. Моя стрекоза была сильно выше, поэтому деталей я не видел — для меня просто броня экскаватора вдруг стала живой и подвижной. Хотелось посмотреть, как сработает «вонючкохлофос», но и разведчиком рисковать не хотелось. Доставать новых «Бродяжек» становилось всё сложнее, тоже видать общались между собой и рассказывали друг другу, что их тут ловят.

Постепенно шевелящаяся масса на броне начала опадать, чуть ли не целыми пластами. Плюс, огнемёты помогли — превращали в пепел и тех, кто летал вокруг, и тех, кто ещё упорно цеплялся за усиленный кузов. Черепашкам-пожарным пока только не везло — их тела скрылись под слоем насекомых, а дарить их мы всё-таки не решились. Я такое только на пасеках видел, когда пчёлы целиком копировали силуэт человека.

Но потеть им долго не пришлось. Бульдозер въехал на несколько метров вперёд, развалив кусок стены и вытолкав кусок старого, ржавого автомобиля, и тут же, ревя как резанный, дал заднюю.

Я подпихнул «бродяжку», переключая внимание на город, и увидел буквально пыльный вал, пронёсшийся по боковой улице. И уже в следующий момент в отвал бульдозера влетело нечто не уступающее ему в напоре. Вроде бы обычная альфа-ньяла, но при ближайшем рассмотрении — я, виртуозно виляя, разминулся с тупившими слепнями, кружившими словно пьяные, и увидел несколько следов явной мутации у антилопы.

Шея короткая и толстая, лапы короткие, голова квадратная, рог один: толстый, короткий и по центру.

— Хм, — хмыкнул я, пытаясь мысленно протереть стрекозе глаза.

Ньяла, которая оказалась, пусть не самым обычным, но носорогом, влетела в отвал бульдозера и пробила его рогом. Совершенно этому не смутилась и начала давить, буквально выталкивая бульдозер наружу.

— Вот ведь хрень, — пробурчал я. — Город нас в прямом смысле слова выгоняет нас на фиг…

Мы как бы и не настаивали. В джипах и техничках сейчас была группа Мигеля, и почти на каждую возможную ситуацию у нас был разработан свой мини-план. Вот и сейчас парни отступать от него не стали.

Отступил бульдозер, не пытаясь сопротивляться напору. Наоборот, дал задний ход, выкатываясь под перекрёстный огонь техничек. Там рокировка уже тоже произошла — джипы с огнемётами, дожигая слепней, уступили место. Носорог замедлился, возможно, почувствовал, что его заманивают в ловушку, мотнул мордой, чуть не завалив бульдозер набок, и даже дёрнулся, пытаясь выкорчевать застрявший рог. Но уже не успел — пулемёты ударили одновременно, по диагонали рассекая толстую шкуру от шеи через рёбра до задних лап, а потом и стене досталось.

Стрелков при этом растормошило, слепни пошли на взлёт, но надышавшись нашей «вонючки», полёт толком не задался. Одна часть попала под струю огнемёта, второй повезло больше, их занесло в сторону лагеря. Но на полпути, видимо, отпустило влияние биомехов, и они просто разлетелись в разные стороны. И думаю, если переживут действие инсектицида, то обратно уже никогда не вернутся.

— Будем считать, что у нас один — один, — прошептал я, наблюдая, как наши машины отступают к лагерю.

Считай, первый тайм отыграли. Жалко только у нас не было замены, а то бы сразу и продолжили. А так пришлось отступать на ремонт «девастатора». Ещё минус сутки, но по данным моей разведки, монстров, похожих на носорогов по городу, паслось не меньше шести штук.

В третью вылазку, как мне кажется, в счёте уже повели. «Девастатор» не только проехал ворота, но и расчистил часть площади. За ним проехали фургоны и джипы, перекрыв боковые улицы. И под прикрытием «вонючки» высадили десант на зачистку соседних домов.

Я старался уследить за всем, но даже у стрекозы глаза разбегались. Гранада в этот раз встретила нас не только слепнями и носорогами, но и толпой скалистых даманов.

И по природе злых, а сейчас будто обезумевших. Они пулей вылетали из мусора на земле, из окон домов, бросались с крыш и выскакивали чуть ли не из каждой трещины. Глаза навыкате, клыки обнажены и чуть ли не полный иммунитет к боли. Шквальный огонь останавливал их, только разрывая на части.

И как-то меньше их не становилось, наоборот, примешивались другие виды. Я заметил чешуйчатые спины кайманов, откуда из подвала выскочили белкасы, а из бутонов мухоловок полезли очередные слепни, или уже оводы — кусать им было нечем, зато, разрываясь прямо в воздухе, они забрызгивали всё токсинами.

По центральной дороге примчало ещё два носорога, частично сделав нашу работу и расчистив путь. Который тут же завалила рухнувшая стена трёхэтажного дома. И оттуда волной хлынули крысы…

Но парни стояли, огонь вёлся, не переставая. Пока перезаряжались одни, стреляли другие. Взрывались гранаты, особенно термические, которые вспышками чуть не выжигали сетчатку моему разведчику.

И, по крайней мере, пока всё шло по задуманному плану. Прорваться, закрепиться на первом рубеже, выманив на себя как можно больше монстров. Центральная улица позволяла — крайние дома мы захватили, а боковые улочки под прикрытием стрелков уже перекрывали инженеры. Сапёр расстарался, конструкция была простой, и её можно было наращивать прямо под огнём.

Сначала щиты, которые выставили в просветы между машинами, потом видоизменённые, уменьшенные противотанковые ежи, сваренные из остро затраченных стальных полос. И люди, и тем более танки через такое бы прошли даже не заметив, но и даманы, и крысы-переростки, насаживались на острые шипы только в путь, и своим же напором, утяжеляя и усиливая конструкцию. Наварили их много, штука многоразовая, а парни с геномами кайманов спокойно перебрасывали их через щиты и машины, перекрывая целые участки улицы.

В идеале, чем больше мы их соберём здесь, тем меньше потом придётся выискивать по норам. Параллельно, нужно было добраться до гнёзд слепней, чтобы раз и навсегда вычеркнуть эту угрозу.

И парни продолжали давить. В момент, когда пулёметы ушли на перезарядку и замену стволов, наши ряды чуть не дрогнули. Я с болью, чуть ли не физической, наблюдал, как появляются раненые, радовался, когда их вытаскивали, а на их место вставал кто-то из резерва. И совсем не радовался, когда помочь было уже нельзя. Минус два, четыре, семь…