Королевская кровь 14. Часть 2 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 11

— Мой дар я тебе уже дал, — сказал Ворон и усмехнулся. — Будешь ты жить долго, брат мой по оружию. Успеешь состариться со своей женщиной. И дел у тебя будет много. А как умрешь, сможешь выбрать, что делать дальше. Твоя душа уже не требует очищения перерождением. Ты первый из всех смертных Туры, кто этого достиг. А уж мой брат-Инлий наградит тебя после своего возвращения.

— А дела тебе и после смерти найдутся, — громыхнул Красный и вновь шагнул к Четери. — Но для начала должен я сдержать свое слово и повиниться перед тобой. Ты прости меня за то, что я тебе больно сделал. Нет никого из смертных, кого я любил бы и уважал больше тебя, Четери, и нет никого, кому я, мы все были бы больше должны. Вызывать тебя на бой было несправедливым. Но, сам знаешь, иногда неправильно сросшееся только через слом выправить можно.

— Уже простил, Мастер, — искренне ответил Четери. Душе и телу было легко и сладостно. — И еще раз спасибо тебе. Печаль все еще во мне, но она не владеет мною.

— Ты и не станешь точно таким же, как был, — отозвался Воин, — потому что невозможно пройти такой путь, какой прошел ты, и не измениться. Все меняются, даже боги. Но я счастлив, что ты вспомнил себя и понял, что ограничения тела — это не ограничения духа. Но не только то, что ты ожил, радует сердце мое, — тепло продолжил Красный. — Века и тысячелетия я ждал того Мастера, кто замкнет круг и превзойдет меня. И ты сделал это, мой брат по оружию. Ты победил того, кого я не смог победить. Его звали Нерва и он был достойным противником и великим воином. Я бы сделал из его черепа чашу для вина, если бы победил его тогда, когда создавал Рудлог, и отдавал бы ему в день его смерти почести.

— Да, он был превосходен, — проговорил Четери и склонил голову, вновь ощущая эхо того упоения, которое испытал в тот день. И улыбнулся.

— Он, умирая, велел передать тебе его оружие, — и в руке Красного появился тот самый круглый меч, так восхищавший дракона. — И его умение. Так что не обессудь, буду приходить к тебе и учить тебя. Некогда будет тебе унывать, мой брат.

Чет усмехнулся, принимая меч. Любовно погладил его, примерил к руке, вспомнил своего грозного противника и мысленно поблагодарил его за честь.

— Мой дар тебе — будешь ты видеть тепло и холод, мой брат, — тем временем говорил Красный. — И в живом и в неживом. Это тебе и в бою, и в обучении поможет.

И он тоже коснулся лба Чета ладонью — и добавилось цветов вокруг. Увидел Четери как чуть красноватым отливают темно-зеленые стены дома и льдисто-голубоватым — лазурь воды в озере. Как текут по деревьям вверх холодные соки, а над землей — теплые красноватые потоки.

— Спасибо, Великий, — сказал Четери легко. — Вам всем спасибо. И без даров я бы теперь справился, но с ними легче будет.

— Потому и наградили сейчас, потому что сейчас ты бы и без них справился, — ответила ему богиня, и он опять улыбнулся ей как ребенок, не мог он не улыбаться, ощущая ту материнскую любовь, что текла от ней к нему.

— Привыкай, тренируй, учись, — проговорил Вечный Воин. — Потому что будет через семь лет тебе работа.

— Какая? — спросил Чет то, что ожидалось от него.

Воин взял его за руку — и внезапно и все боги вокруг, и сам Четери вновь превратились в гигантов, а Тура раскинулась перед ними, будто она была плоской, от края до края. И светились на Туре миллиарды огонечков-душ мягким серебристым светом.

— Смотри, — пророкотал Красный, — сколько их. Среди них есть и твои будущие ученики. Твое дело их будет найти и забрать себе. И выучить. Воспитать.

Чет разглядывал души-огонечки. Поднял голову, посмотрел на матушку, мысленно спросил: «Кто они?».

— Они сейчас еще совсем младенцы, — мягко сказала богиня. — Родились они все седьмого мая.

— В день последней битвы? — удивился Четери.

— И их четверо, — добавил Жрец, со значением глядя на дракона. И тот застыл, пораженный осознанием.

— Четверо богов, убитых здесь, — подтвердил его догадку Великий Ши. — Они мертвы, но души их — нет, и ушли они в младенцев, рожденных в тот день в разных частях Туры. Потому что нет их мира уже во Вселенной, а душа должна перерождаться.

— Трое мальчиков и девочка, — проговорил Хозяин Лесов. И погладил высунувшуюся из-за пазухи голову маленького сонного медвежонка.

— Еще и девчонка, — выдохнул Четери и недоверчиво посмотрел на Красного. — Нельзя же девочек в обучение, Мастер.

— Мир меняется, — поморщился тот. — Мои-то дочери жару дают какого, видел? Сам же с одной бок о бок к порталу шел, а другая твоего Владыку из того мира вытащила. Да и привередничать тут не придется, брат мой. Души твоих будущих учеников изведали великое зло, творили зло, сами стали злом. Но сейчас Отец дал им шанс очиститься. Они будут бесконечное количество раз рождаться как люди, расти как люди, умирать как люди. Но души их — души сильные, и даже как люди будут они силы великой и судьбы яркой. И только от тебя зависит, какими ты их воспитаешь.Вот тебе и дело. Найди их семьи. Перевези к себе. Возьми в ученики. Воспитай достойными.

— Но как я их найду? — спросил Четери. Он как-то сразу принял то, что это его дело, и понимал, что будет оно непростое.

— Вот они, — сказал Жрец, подходя, и положил руку дракону на плечо. Чет поворачивал голову — среди огонечков и в Йеллоувине, и в Блакории, и в Рудлоге, и в Песках засияли ярко-ярко четыре. — Узнаешь их по меткам.

Четери следил за огонечками — и каждый словно приближался, и видел он совсем еще малышей — кто-то плакал на руках у матери, кто-то сосал грудь, кто-то агукал, двигая ножками и ручками, кто-то сладко спал. И у каждого на теле было едва заметное родимое пятно — в виде паука, стрекозы, богомола и кузнечика.

— Ну а теперь, раз все уладилось, — жизнерадостно сказал Красный, — нам нужно преломить пищу и разделить вина. Твои до утра проспят, не беспокойся. Поднимешься с нами в мой небесный дворец, брат по оружию?

Четери задумчиво посмотрел на него.

— Я точно не умер, великий, и не душой сейчас с тобой разговариваю? Видимое ли дело, смертному в небесные чертоги бога попасть?

— И не надейся, сказал же брат мой, не скоро ты умрешь, — проворчал Воин. — А что смертный, так это как посмотреть, как посмотреть… все смертные бессмертны, а уж ты бессмертнее иных богов, как оказалось.

И он сам захохотал своей шутке. Истинный огонь как он есть.

И до самого рассвета пять бессмертных и один смертный пировали в огненных чертогах и мирно, дружески беседовали — о жизнях в телах людей, о будущем обучении, о приключениях Чета и странствиях красного в человеческом облике, и о многом-многом другом.А под утро боги обняли своего брата по оружию — и упал он вниз, в свою постель, и заснул там рядом с женой и сыном.

Наутро Четери проснулся рядом со сладко спящей Светланой. Теперь, когда стал четче он видеть стихию земли, остальные стихии сплетались на ней в изысканный рисунок, и лицо жены он видел отчетливо, видел его расслабленность и легкую улыбку на нее губах.

Вчерашний вечер и ночной пир казались зыбким сном. Но реальным было то, что с плеч словно свалилась гигантская усталость.

Да, он слеп — но видит и умеет побольше зрячих. И без божественных даров он бы справился, а с ними и вовсе легко будет. Да, он никогда не увидит этот мир таким, каким его запомнил, и будет скучать по нему — но к новому видению он привыкнет. И даже будет отключать стихийное и тепловое зрение так, чтобы тренироваться, как обычный слепой.

Хотя… почему не увидит?

Чет потянулся мысленно наружу, туда, где пели птицы — нырнул в маленькое сознание, и увидел полный цвета сад, и белые колонны, и лазурную воду фонтана. Птичье зрение было резче и будто полноцветнее, чем его человеческое, но драконом он примерно так и видел.

Он позвал пташку к себе, и та впорхнула в окно — Чет увидел себя и Свету ее глазами, и колыбельку Марка. Птица села на край колыбельки, и Четери жадно всмотрелся в сына — он спал голеньким, только в подгузнике, чудесном изобретении современной цивилизации.