Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 27

Виктор прикрыл глаза и медленно и шумно втянул носом воздух.

Руки его лежали на бедрах и он казался буддийским монахом, медитирующим где-то на вершине горы.

Только на шее натянулись жилы, и это выдавало его настоящую реакцию.

— Бабушки. Там прах моей бабушки.

Виктор ответил очень спокойно, но я видела, как он был напряжен.

Мне даже стало немного стыдно за мою истерику. Я хотела вывести его на чистую воду или уязвить — как получится. Мне казалось, что если он скрывает, зачем таскает с собой урну, значит там есть какой-то секрет. Он разворошил мои секреты — я разворошу его.

А на самом деле он ничего и не скрывал. Просто я раньше не спрашивала.

— Ты ее очень любил? — растерянно спросила я. Надо было что-то сказать, а я не знала, что еще, кроме дежурного «соболезную», абсолютно неуместного сейчас.

— Да, очень. — Несмотря на краткий ответ, голос Виктора смягчился. — Она умерла этой весной, и это было…

— Больно? — подсказала я.

— Странно, — качнул он головой. — Это было очень странно. Она была всегда. Когда я родился, пока учился ходить, пошел в школу. Когда дрался, получал двойки, влюблялся, орал на родителей и уходил из дома. Когда поступил в институт и когда ушел в армию. Когда вернулся из армии. Когда терял друзей, валялся по больницам после ранений. Покупал квартиру, начинал бизнес, переезжал. Всегда можно было прийти к ней, рассказать, пожаловаться, похвастаться. Даже поссориться. Она была со мной всю мою жизнь. И вдруг — больше нет.

Он говорил спокойно, как-то отрешенно, не подбирая специально слова, как будто уже давно отрепетировал эту речь про себя. Но почему-то мне казалось, что произносил он ее впервые. Как будто раньше никто не задавал нужного вопроса.

— А почему ты решил развеять ее прах именно на теплоходе?

— Она попросила. — Виктор словно только что вспомнил, что мы оба сидим голые и подтянул к себе одеяло. Передвинулся ко мне и укутал нас обоих. — Она была пианисткой. Выступала на международных конкурсах, ездила по всей стране, но летом…

Он улыбнулся, как будто даже мечтательно.

— Летом она неизменно работала на этом теплоходе. В круизах.

— Именно на этом? — удивилась я.

— Именно на этом. С самого первого рейса. Она обожала круизы. Говорила, что нет ничего лучше, чем игра на рояле на закате, когда за окнами проплывает Волга.

Я была совершенно согласна, мы с Ленкой даже собирались на музыкальные вечера, но как-то до сих пор не сложилось. То дискотеки, то ритуалы, то любовные страсти. Надо завтра обязательно пойти!

— А меня, как любого нормального ребенка, отправляли на лето к бабушке, — усмехнулся Виктор. — Только не в деревню, а в круиз. Я на этом теплоходе знаю каждую щель. Они, конечно, все перестроили, когда проводили модернизацию, но самое главное осталось.

— И маршрут тот же?

— Представь себе… На самом деле, довольно мало современных теплоходов меняют маршруты. Иногда для этого приходится их слишком сильно перестраивать, чтобы поместились в шлюз, например. Так что я и маршрут знаю наизусть. Даже голова кругом. Те же деревья на берегах, только выше и толще. Та же лужа в Угличе по дороге к ГЭС. Те же флюгеры на тех же домиках в Плесе.

— Забавно… — пробормотала я, прижимаясь поближе к его горячему телу. — А почему…

— Бабушка попросила развеять прах на всем маршруте, над рекой. Не в каком-то одном месте. Сказала, что хочет слушать рояль на закате по всей Волге. Вот и… стараюсь.

Виктор вдруг откинул одеяло и выбрался из постели. Как был, обнаженный, прошел к мини-бару в углу спальни, открыл и уставился внутрь.

— Пить хочешь? — спросил он через плечо. — Колу? Шампанское? Сок?

— Сок, наверное, — ответила я.

— Я, кстати, что-то проголодался, а ты?

— Немножко…

— Не рискну заказывать еду ночью, — усмехнулся Виктор, сгребая из недр мини-бара упаковки с сэндвичами. — Поэтому поедим, что бог послал. Тут еще колбаски и орешки. Будешь?

Напрасный вопрос. Он выгреб все, что было и разложил прямо на кровати.

Несколько видов сэндвичей с колбасой, с тунцом, с сыром и ветчиной. Фисташки, арахис, мясные джерки и нарезка сыра. Даже шоколадки принес.

Мне выдал бутылку сока, себе открыл банку колы.

Мы устроили на кровати импровизированный пикник, разложив снедь на одеяле и сев рядом по-турецки. Виктор, видимо, сильно проголодался, потому что первую пару сэндвичей он уничтожил буквально за несколько секунд.

— Если было интересно, могла бы раньше спросить, — заметил он между делом. — Не стесняйся. Не чужие вроде люди.

— Ну… мало ли. Может, ты не хотел говорить, — пожала я плечами.

— А может — хотел?

Я не нашлась, что ответить. Может — хотел?

Почему тогда не рассказал?

Ну… Тоже странно было бы — ни с того, ни с сего начинать историю про бабушка, про прах… И все это — случайной любовнице.

— Я думала, история куда мрачнее. Что-нибудь про последнее желание боевого товарища под шквальным огнем. А получила историю про маленького мальчика на теплоходе вместо огорода, — призналась я.

— Тебя удивляет, что я был маленьким мальчиком? — усмехнулся Виктор.

Я демонстративно смерила его скептическим взглядом.

Двухметровый огромный «шкаф со взглядом убийцы». Теперь, кстати, понятно, откуда этот взгляд.

Опасный, сильный, мрачный.

Представить его мальчишкой, который скучает в музыкальном салоне, пока бабушка играет попурри из советских фильмов — почти нереально.

У такого мужчины будто бы не может быть слабостей.

Другое дело, что слабость Виктора — все равно сильнее всего, что когда-либо было сильным у Андрея.

При этом в двадцать лет я бы Виктора не выбрала. Никогда.

Мне нужно было совсем другое — павлиний хвост, слова о романтике и демонстративное непризнание своих слабостей.

Надо было дорасти до нынешнего состояния, повзрослеть, пережить предательство и боль, чтобы понять, что такое настоящая сила и настоящая слабость для мужчины.

Но понимаю ли я это сейчас? До конца? Реально понимаю?

А если да — то почему все еще не хочу определиться, что у нас за отношения?

— А мы к башне Сююмбике пойдем?

— Вы можете после ритуала пойти на экскурсию самостоятельно.

— Почему не пойдем? За что я деньги платила?!

— Вы платили деньги за тренинг-интенсив «Хочу замуж!» для тех, кто отчаялся. И я делаю все, что в моих силах, чтобы вы были готовы к встрече с будущим семейным счастьем как психологически, так и духовно.

— Так почему мы не пойдем к башне Сююмбике?

— Потому что властительница Казани прыгнула с этой башни, чтобы не выходить замуж за завоевателя! Вы точно хотите такой судьбы?

Я могла только восхищаться безразмерным терпением Серафимы, которая отвечала на подобные вопросы с завидной регулярностью. Люди такие люди — нас всех предупреждали, что ритуалы нашего тренинга будут вместо стандартного набора экскурсий. Но всегда находился кто-нибудь, кому вместо медитации или потирания очередной скульптуры хотелось в краеведческий музей или на обзорную прогулку по историческому центру.

Оказывается, в программу круиза входили все эти экскурсии по «местам городской старины» и посещение самых маленьких и странных музеев. Ну как же — все, за что уплочено, должно быть проглочено! Поэтому некоторые мучительно разрывались между посещением музея утюга и ритуалом призыва жениха богатого.

Иногда побеждал утюг. Иногда — Серафиме вновь и вновь приходилось объяснять, что на долгих стоянках можно и по городу погулять, и на очередном волшебном камне посидеть. А вот на коротких придется выбирать.

— А куда мы идем?

— Мы идем к Казану — это главный загс Казани, символ домашнего очага и достатка. Вокруг него стоят скульптуры зилантов — это такие дракончики. И барсов — это символ Татарстана. Все они охраняют и защищают новые семьи, которые выходят из этого большого казана. У барсов есть котята. Если потереть хвостик одному из них — исполнятся все желания!