Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 26

Мне казалось, что сердце испускает свет, сияет даже сквозь закрытую книгу.

Я потом присматривалась к людям, уверенная, что это сияние можно разглядеть сквозь кожу груди.

— Так ты кардиохирург? — в голосе Виктора послышалось невероятное уважение. Это было больно. Я даже не думала, что будет так больно, хотя давно смирилась с тем, что не все мечты могут воплотиться.

— Нет. Я терапевт в частной клинике. Чтобы учиться в ординатуре, нужны деньги и кто-то, на кого можно оставлять ребенка.

— Зачем же ты развелась? Муж мог бы тебя поддержать.

— Не мог. Он стал играть в рок-группе и они отправились на гастроли тем летом. Мне пришлось просить приехать маму, потому что одна я не справлялась. А когда он вернулся… Я поняла, что моя жизнь и так неплохо устроена. Без него.

Мне даже не было больно. Ни тогда, ни сейчас. Когда я поняла, что ординатуры не будет — было больно, а когда стало ясно, что Андрей больше не помещается в мою жизнь — нет.

Он тоже отнесся очень спокойно к моему предложению пожить пока в другом месте.

Даже не помню, зачем мне понадобилось свидетельство о разводе.

Кажется, так легче было получать какие-то справки.

Виктор поднял руку и осторожно отвел от моего лица упавшую прядь волос, за которой я спрятала свой взгляд. Положил тяжелую ладонь мне на голову, погладил медленно и нежно, словно лаская кошку. Как-то очень покровительственно. Как старший брат или отец.

Это было совершенно неожиданно и очень трогательно.

Я тысячу лет не ощущала себя младшей. Всегда была той самой взрослой, на которой вся ответственность.

— Тоже считаешь, что я обязана была сохранить семью, как нормальная женщина? — спросила я саркастично, но на середине фразы мой голос дрогнул и сломался.

— Нет. Я считаю, что разводиться надо было намного раньше. И вообще изначально искать нормального мужчину, а не сопливого мальчишку.

Я даже не поняла, брызнули у меня из глаз слезы от печали или от смеха.

Нормального!

— Где? Где их искать, нормальных? — я перевернулась под рукой Виктора на спину, быстро вытерла соленые капли. — Я же потом искала. Никому не нужен чужой ребенок. Зато всем нужна мамочка, которая бы их обслуживала. Убиралась, готовила, заботилась, ну еще давала по щелчку. Так и не нашла.

— Меня же нашла, — спокойно возразил Виктор. — Вокруг меня все такие. Рядом с ними ты бы не удивлялась заботе и подаркам.

— Вокруг тебя — это где? — я приподнялась, якобы осматривая каюту. — В круизах с мужиками, говорят, вообще небогато. Где ж твои друзья водятся? На воде? В воздухе? Под землей?

— В спецназе.

У меня аж перехватило дыхание от его короткого ответа.

Вот это я попала!

В отличие от своих подруг, я никогда не млела от мужчин в форме. Даже от моряков.

А уж жесткие ребята, действующие максимально эффективно, без красоты других родов войск — без романтики летчиков, без храбрости десанта, без интеллектуального аристократизма артиллеристов — казались мне людьми из другой реальности.

Слишком опасными — без лихого гусарства.

— Значит, ты военный… — проговорила я медленно. — Поэтому и проводишь отпуск не где-нибудь в Турции, а…

— В прошлом, — оборвал меня Виктор. — Срок подписки о невыезде уже прошел. В круиз я поехал по другим причинам.

— По другим… — я не знала, с чего первого начать, в голове творился сумбур. — Так вот почему ты такой незаметный. Опыт, да? А сейчас ты чем занимаешься?

— У меня свое охранное агентство. Для вышедших в отставку.

— ЧОП? Которые кроссворды разгадывают, сидя на стульчике в круглосуточной наливайке?

Хамила я от нервов и, кажется, Виктор это понял.

Однако ответил сухо, хоть и довольно спокойно:

— Нет. Мы занимаемся серьезной работой. Сопровождение, защита людей, работа в зонах риска. Иногда очень неприятные задачи. Обычные охранники туда даже не сунутся. И да, мы рискуем жизнью. Кроссворды разгадывать некогда.

— Прости… — я отвернулась и зарылась лицом в подушку. — Просто растерялась. Неожиданное такое узнать о человеке, с которым…

— Что-то изменилось? — Виктор провел тяжелой ладонью по спине, надавливая на позвоночник, так что я ощутила, как расслабляются мышцы. — Что ты так напряглась?

— Не знаю… — пробормотала я, поворачиваясь так, чтобы ему удобнее было меня гладить. — Ты опасный. Теперь буду постоянно думать, что ты можешь одним движением свернуть мне шею.

— Зачем? — удивился Виктор. — Ты вроде не террорист.

— А вдруг ты решишь, что я шпионка? Или уже решил, поэтому преследовал меня. Даже в круиз поехал, чтобы подобраться поближе!

— Вот это фантазия! — хохотнул он, переворачивая меня на живот и постепенно переходя от уверенных прикосновений ко вполне профессиональному массажу. — Но не волнуйся, я не контрразведчик, даже не близко. Расслабься.

Последнее он сказал уже не про моей потенциальное шпионство, а про то, что я дергалась под уверенными и жесткими прикосновениями к моей спине.

Его пальцы были такими же умелыми, как и во время секса, только приносили совсем другие ощущения. Он продавливал кожу, словно проникая под нее, проминал мышцы на ту глубину, при которой мне уже было больновато, но тело откликалось на эту боль такой благодарностью, что я даже пищать забывала, только дышала все глубже и глубже.

Как будто кто-то разбирал меня по частям, а потом собирал заново в правильном порядке, исправляя накопившиеся за время жизни ошибки.

— А где сейчас отец твоей дочери? Он участвует в вашей жизни? — внезапно допрос продолжился. Как раз тогда, когда я уже расслабилась и «поплыла» под его руками.

Что-то Виктор не договаривает о своей работе. Методы выуживания информации у него вполне как у разведчика.

— Платит алименты, — выдохнула я. — Иногда забирает на выходные.

— Но активно участвовать не рвется?

— Нет.

— Тш-ш-ш… Здесь расслабься, — Виктор нажал на холку двумя руками, вдавливая меня в матрас всем своим телом. — Ты на него все еще обижена?

— Нет… — я бы, может, и хотела бы говорить более развернутыми фразами, но мощные руки, проминавшие меня насквозь, выбивали не только воздух из легких, но и лишние эмоции. — Сначала было тяжело. Сейчас пофиг.

— Понял, — горячие ладони спустились ниже, легли мне на попу и так ее стиснули, что я заверещала, но звонкий хлопок заставил подавиться возгласом. Кровь разошлась по мышцам, мне стало жарко. — Ты вообще хочешь жить с кем-то? Не просто кувыркаться в койке, а жить вместе. С дочерью. С бытом. Со всем.

— Не… — ладони легли на спину, вновь выбивая воздух из легких. — …знаю. Не уверена.

— Боишься?

В этот момент Виктор вывернул мою руку, локоть щелкнул, и на мгновенном раздражении от вспыхнувшей боли, я огрызнулась:

— А тебе зачем? Что ты в душу лезешь, как на допросе!

— Мне важно понимать, с кем я имею дело.

Голос был мягкий, и руки тоже оглаживали мою кожу куда мягче, чем раньше, но я уже завелась. Уперлась в матрас, выворачиваясь из-под его огромного тела, благо он не наваливался так сильно, оставляя себе оперативный простор.

Подобрала под себя ноги и прикрылась подушкой.

Виктор остался сидеть на коленях, спокойный и равнодушный к своей наготе и к тому, что его член снова налился возбуждением.

— «С кем имею дело». Звучит как боевое задание. Ты как к врагу ко мне подходишь.

— Как к женщине, которая держит оборону даже в постели. Настенька…

Голос Виктора стал ниже, прокатился бархатным мягким катком по коже, заставив ее покрыться мурашками. Настенькой меня даже мама не зовет.

Слишком мягко. Слишком лично.

Но я была настороже.

Даже скорее — именно поэтому я была настороже.

— Раз уж мы решили тут пооткровенничать… — я стрельнула взглядом к столику у зеркала в углу спальни. И да — нашла там, что искала. — Тогда и ты отвечай честно. Что за урну ты таскаешь с собой? Чей там прах? Друга? Любимой собаки? Сослуживца?