Московский сыщик. 1903. Книга 3 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 3

— Аристарх Платонович нам всё рассказал, — начал говорить Арон Абрамович. — И мы с братом решили сделать вам подарок, так сказать, на новый день рождения.

— Лёва, Моня, — скомандовал Менахем Лейбович. — Начинайте. Сначала костюм, потом ботинки, пальто, шляпа, перчатки и трость.

Лёва с Моней сразу засуетились. Арон Абрамович и Менахем Лейбович стали помогать Василию одеваться.

— Ну как? — портной обошёл Белозёрова, оглядывая со всех сторон.

— Всё отлично, как и в прошлый раз, — улыбнулся Василий.

— Это было просто. Я всё сделал точно так же, даже выбрал такие же цвета и ткань, — ответил Менахем Лейбович. — Лёва, Моня, помогите Василию Игнатьевичу раздеться и всё аккуратно повесьте на вешалку.

— Спасибо, Менахем Лейбович, Арон Абрамович. Это как нельзя вовремя. Моя-то одежда полностью уничтожена, — произнёс Белозёров.

— Знаем, Василий. Всё знаем. Давид Моисеевич тоже участвовал в финансировании этого подарка, — улыбнулся Арон Абрамович. — Сказал, что он вам тоже должен за ценные уроки.

Василий улыбнулся.

В конце третьей недели Белозёрову окончательно осточертел больничный запах. Он дождался, когда к нему с утра зайдёт Давид Моисеевич, и, встав с кровати, начал одеваться:

— Я ухожу. Рана зажила. Чувствую я себя прекрасно.

— Но, Василий Игнатьевич, как же так, — растерялся врач. — Я должен так много ещё у вас спросить, а вам бы не мешало ещё недельку побыть здесь.

Белозёров застегнул пальто, надел шляпу, перчатки и, взяв в руки трость, посмотрел на Давида Моисеевича:

— Я и так рассказал вам слишком много. А что касается моего здоровья, то у меня всё хорошо. Долечусь дома. Да и работать надо.

Давид Моисеевич вздохнул, потом встал и протянул руку:

— Василий Игнатьевич, заходите, когда будет возможность. Я начал ставить опыты, используя всю информацию, которую вы мне рассказали. Я даже заказал микроскоп и центрифугу.

— Хорошо, будет время — буду заходить, — согласился Василий. Пожав руку врача, он вышел из палаты.

Утро было холодным и ветреным. На улице прошёл дождь, и на мостовой кое‑где стояли небольшие лужи. Василий плотнее запахнул пальто и поднял воротник. В груди ещё тянуло, но Белозёров уверенно двинулся в сторону окружного суда, решив прогуляться впервые за три недели. Не спеша шагая по тротуару, опираясь на трость лишь для вида, Василий наслаждался новой жизнью.

Здание окружного суда встретило его привычным гулом, стуком каблуков по лестницам и запахом сургуча. Белозёров глубоко вдохнул, стоя в вестибюле, и направился в архив.

Спустившись на цокольный этаж, он толкнул тяжёлую дверь. Заперто. Василий несколько раз постучался. Не дождавшись ответа, он отправился в кабинет судебного следователя Рябинина.

Рябинин сидел за столом, зарывшись в бумаги. Увидев Василия, он отложил перьевую ручку и широко улыбнулся.

— Василий Игнатьевич! Живой, худой, бледный, но на ногах! — Аристарх Платонович вышел из‑за стола и крепко пожал Василию руку. — А мы с Вороновым и Румянцевым собирались к тебе сегодня после обеда. А ты сам явился.

— Мне уже настолько осточертел больничный запах, что я решил уйти, — усмехнулся Василий, присаживаясь на стул. — Решил сначала к вам зайти, узнать, как дела. Потом поеду в сыскное отделение. Пусть Воронов привлекает к работе.

— Можешь не ездить. Он сам приедет сюда. Тем более, что Иван Макарович прикрепил тебя ко мне, — произнёс Рябинин.

— Что с Морозовыми? — задал вопрос Василий, на который уже три недели не мог получить ответ. Ни Рябинин, ни Воронов, ни Румянцев не желали на него отвечать, пока он лечился.

Аристарх Платонович вернулся на своё место. Лицо его стало серьёзным. Он выдвинул ящик, достал папку и положил перед собой на стол. На обложке большими буквами было написано: «Мясник».

— Всё, Василий Игнатьевич. Точка поставлена. Дело уже у министра внутренних дел. А что там с ним дальше будет, меня не интересует, — ответил судебный следователь.

— Морозов шум поднял? — Белозёров посмотрел на папку.

— Ещё какой, — поморщился Рябинин. — Старший Морозов всех на уши поднял: градоначальника, генерал‑губернатора, даже до министра внутренних дел дошёл. Грозил нам карами, требовал всех уволить, а Румянцева за убийство «достойного гражданина» отправить на каторгу. Но против фактов не попрёшь. Мы собрали всё. Улики из подвала помогли объединить все дела «Мясника». А ещё Бортник его опознал. На опознании даже министр присутствовал. Потом Бортник показал, куда тело «Фили Хромого» скинул. Конечно, самого тела найти не удалось. Река верно унесла его. Но этого хватило.

— И что в итоге? — поинтересовался Василий, надеясь, что всё обошлось.

— Замяли. Тихо, без огласки. Министр внутренних дел вызвал Морозова‑старшего и популярно ему объяснил, что, если он не хочет позора для своей семьи, то пусть молчит и забудет обо всём. Тело «Мясника» тайно похоронили. Все дела закрыли в связи со смертью обвиняемого. «Мясника» больше нет, — Рябинин подвинул папку к Василию. — Можешь ознакомиться, если хочешь.

Василий посмотрел в окно:

— Нет. Хочу забыть.

Рябинин кивнул и убрал папку назад в стол. Потом открыл другой ящик и достал новую папку:

— Ознакомься. Новое дело. И дело, я тебе скажу, слишком странное…

Белозёров взял протянутую судебным следователем папку. Папка была совсем новой, ещё не затёртая чужими руками. Василий развязал тесёмки и открыл. Сверху лежал стандартный лист с кратким описанием дела.

— Гусятников Ермолай Степанович, — вслух прочитал Белозёров первую строчку. — Шестьдесят два года. Богатый купец и владелец крупных лесозаготовок и обширных северных земель.

— Это один из самых богатых купцов, кто занимается лесом и пушниной, — добавил Рябинин, откинувшись на спинку своего кресла. — Имеет большие контракты на поставки в Европу. Точнее, уже был и имел.

— Ясно, — кивнул Василий и продолжил читать. — Найден мёртвым в своём кабинете. — Белозёров поднял взгляд. — А кто нашёл?

— Горничная. Утром, часов в семь. Пришла убираться в его кабинет. Двери были приоткрыты. Она позвала хозяина, подумала, что он в такую рань начал работать. Ответа не было. Заглянула, а он на полу лежит. Подняла вой на весь дом и всю улицу, городовые приехали через четверть часа.

Василий перевернул страницу.

— Особняк на Пречистенке. Высокий забор, круглосуточная охрана, собаки, — задумчиво произнёс Белозёров. — И при этом кто‑то пробирается ночью в дом, убивает одного из самых влиятельных купцов города и спокойно уходит. Охрана спала всю ночь?

— Клянутся, что глаз не смыкали. И собаки не лаяли. Окна целы, чёрный ход заперт изнутри на засов, — сразу начал отвечать Рябинин. — Городовые сообщили Горюнову, а он вызвал сыщиков. Первым прибыл Мохов, потом уже Воронов и Румянцев с Лужиным. Я уже позже приехал. Прокурор дело под свой контроль взял. Как‑никак, богатейшего купца убили.

Рябинин вздохнул:

— Чай будешь?

— Буду, — согласился Василий.

— Ты дальше почитай, а я нам чай организую, — Аристарх Платонович встал и направился к двери кабинета. — Начни с протоколов допроса городовых, которые прибыли на место первыми.

Василий продолжил чтение, открыв первый протокол допроса: «Мебель перевёрнута, кресла распороты, бумаги разбросаны. Настоящий хаос. Мы с напарником сразу решили, что это налёт. Дерзкий и наглый разбой с убийством».

Василий нахмурился. «Разбой? У Гусятникова в особняке на Пречистенке? Что за бред», — промелькнуло в голове. Белозёров дождался, пока вернётся Рябинин с подносом, на котором он принёс две чашки и сахар.

— Аристарх Платонович, что за бред с разбоем? — спросил Василий, делая глоток горячего чая.

— Вот именно, что бред, — согласился Аристарх Платонович.

— Да туда ни один грабитель в здравом уме не сунется. Охрана у него не хуже, чем у князей. И собаки. Слишком большой риск для банального грабежа, — Белозёров усмехнулся.