Ни в мать ни в отца (СИ) - Волкова Дарья - Страница 3

— Эй, семья, я дома!

Руслану никто не ответил. Он бросил взгляд на полочку для обуви — ага, нет ни кроссовок деда, ни Русиных. Ушли куда-то. Но Руслан на всякий случай заглянул к ним в комнату, но его там приветствовал только Кондратий.

Руся долго укатывал отца на какое-то домашнее животное. Даже дед дал слабину, но Руслан держался до последнего. Куда им, в двухкомнатную квартиру, еще и животное? Руслан сам готов быть этим животным.

Ну, а если серьезно, то кот — не вариант. От них шерсть, а если еще метить начнет? Тут в квартире и так три мужика, каждый с уникальным запахом — дед пока не страдает недержанием, зато периодически благоухает каким-то каплями, сам Руслан, со своей работой, не всегда пахнет розами, у Руси не заметишь как пубертат стрельнет — они сейчас ранние. Ну их, этих котов, пригреешь скотинку, а потом у нее крышу от ароматов сорвет — и что делать? Не выкидывать же? Это не по-людски.

Собака — еще один «не вариант». Большую некуда, да с ней еще гулять каждый день надо, и не один раз. Дед с внуком дружным хором убеждали, что гулять будут. Не-не, плавали, знаем. С карате то же самое было — клятвенно обещали ходить, а в итоге дед записал Русю в художку. Художник у нас растет, вот как! В кого бы… Ладно, про «в кого» — думать не будем. В конце концов, у матери Руслана в анамнезе кружок художественной самодеятельности. Против маленьких собак, для которых есть место и с которыми можно не гулять, категорически возражал сам Руслан и называл «собакосодержащим продуктом».

В общем, когда Руслан все же сдался и дал согласие, он поставил условия. Никакой шерсти. Никакого шума. Никакого запаха. Думал в сторону черепашки там. Или рыбок.

А дед с внуком из зоомагазина принесли…. Нет, формально все условия соблюдены. У Кондратия ни шерсти, ни голоса, ни запаха. Но когда Руслан его увидел — вздрогнул.

— Кто это?

— Эублефар! — счастливо выдохнул Руся.

У Руслана в голове мелькнуло что-то схожее фонетически, но совсем нецензурное по смыслу.

— А ничего другого вы купить не могли?

— Русик хотел игуану, — громогласно сообщил отец. Руслан срочно полез смотреть в телефон, что такое игуана. И вздрогнул второй раз, представив это в своей квартире. Сразу же вспомнилось: «И тут деда Кондратия хватил одноименный недуг».

Так в квартире Евдокимовых появился эублефар, а у эублефара появилось имя.

На появление Руслана в комнате ящерица отреагировала — подошла к стене террариума.

— Не-не, и не думай. Тараканов тебе Руська выдаст.

Вторым неприятным сюрпризом стало то, что эублефар не ест капустные листья и листы одувана, как вообразил себе Руслан. Кондратий, оказывается, хищник. И жрет только насекомых. Сверчков там, тараканов. Дожил Руслан до того, что тараканов покупает!

А больше всего Руслана удивляло, что его сын-неженка без малейших проблем сам кормил Кондратия этими сверчками и тараканами. Руслан на этот процесс без содрогания смотреть не мог, а Руська — спокойно все делал. Он за возможность оставить Кондратия даже согласился пойти в школу. Дед после первого класса замутил какую-то нелепую идею с домашним обучением, Руслан даже слушать не стал. Пацан должен ходить в школу — и точка! А что его там обижают, видите ли — так дома от всего не спрячешься. Руслан им предложил секцию каратэ, там научат, как за себя постоять, ну так нет же — им приспичило в художку. Ну, вот и пусть теперь страшные карикатуры на своих обидчиков рисует.

Хотя Руся бредил комиксами, рисовал их охапками, изводил по пачке бумаги в месяц на эти комиксы. Ладно, хоть что-то.

Руслан прошел в ванную, вымыл руки, потом заглянул на кухню, открыл холодильник. О, дед селедку под шубой замутил! И никто не скажет: «Не ешь, это на Новый год!». До него, кстати, не очень-то далеко, не успеешь оглянуться, а уже. Руслан вытянул салатницу, достал ложку. М-м-м-м, вкуснота.

За кухню у них отвечал дед, и справлялся в целом неплохо. Лучше, чем сам Руслан, который кашеварил в первые недели после смерти мамы, когда Алексей Валентинович был совсем никакой, и Руслан опасался худшего — что останется круглым сиротой с трехлетним сыном на руках. Ничего, отец справился, оклемался. Может быть, исключительно ради Руськи.

Руся деда обожал, а Алексей Валентинович внука безбожно баловал, пока сам Руслан впахивал на семейное благополучие. Ну, или хотя бы на то, чтобы Руся с дедом ни в чем базово не нуждались.

Щелкнул замок входной двери, и Руслан воровато убрал салатник обратно в холодильник.

— Папа, мы дома! — раздался звонкий голос сына.

Руслан вышел в прихожую, забрал сумку с продуктами.

— Руслан, ну что ты хватаешь на ходу, сейчас сядем ужинать горячим, — укорил его отец.

— Я не хватал.

— Хоть бы губы вытер, — укоризненно покачал головой отец.

Руслан виновато облизнулся и вдруг почувствовал себя не взрослым тридцатипятилетним мужиком, а мальчишкой. Таким же, как Руся.

После ужина Руслан сказал сыну:

— Пошли, поговорим.

Сын поплелся за отцом без всякого энтузиазма.

— Так, что там за пацан, с которым ты схлестнулся?

Руся пару раз хлопнул ресницами.

— Елисей? Он крутой.

А по матери не скажешь.

— А чего тогда ты с ним дерешься? — Руслан задал вопрос, и тут же сам спохватился. Нет, эту тему мы педалировать не будем. И вместо этого вдруг ляпнул: — У него вот отца нет.

— Да⁈ — ахнул Руся. Виновато склонил голову. — А я не знал. Я бы тогда никогда не…

Не договорил. Руслан смотрел на светловолосую макушку сына. Вот что ты с ним делать будешь? Как он дальше жить будет, если готов всех пожалеть и, чуть что, сразу пытается «понять и простить»? В кого такой? В Кондратия, видимо. Хотя, нет, тот тараканов и сверчков жрет — только в путь.

— Пап, я больше не буду Елисея бить. Раз уж у него папы нет, — Руся подобрался отцу под бок.

Как же Елисею повезло. Рэмбо одумался! Ну, с другой стороны, Руслан в точности исполнил наставления училки — провел с сыном воспитательную беседу и получил обещание больше не драться, что и требовалось. Правда, получил его совершенно неожиданными методами. Но не говорить же сыну: «Еще раз будет лезть — втащи этой безотцовщине»?

— Пап… — Руся всегда инстинктивно чувствовал, когда гроза миновала. — А какая у Елисея мама?

Руслан сдержал шумный выдох. Он прекрасно понимал, что стоит за вопросом сына. Все, что имело хоть какое отношения к этой теме, все, где присутствовало слово «мама» — было для Руси предметом повышенного интереса. Скорее, даже болезненного интереса. Наверное, Руслан сам виноват в этом. Он так и не смог сочинить для сына убедительной истории — где его мама. Сначала эту роль заменяла бабушка — мать Руслана. И было как-то не так тяжко. Но потом мама ушла из жизни, и все навалилось разом. И отец посыпался, и Руськой стало некому заниматься. И когда пошли вопросы… Надо было сказать сразу, что мать у него умерла! Но Руся только что пережил потерю бабушки — а тут пришлось сказать правду, ее же не скроешь, если при нем все было. Что понимают дети в этом возрасте, Руслан не знал. Но что-то они понимают, это точно. В общем, они с дедом договорились отвечать, что мама Руси уехала далеко-далеко и пока не может быть с ними. Но, конечно, его любит.

Ага, любит. Так любит, что лишена родительских прав. Да у нее их и не было никогда, по сути. Что ни разу не поинтересовалась судьбой сына.

— Па-а-а-а-ап… — боднул Руся отца в бок — Почему ты молчишь? Она красивая, да? Ты поэтому молчишь? Вспоминаешь? Такая красивая?

Руслан кашлянул. Какая неожиданная трактовка. Красивая?

Сочная — вот это точнее. Из серии «Берешь в руки — маешь вещь». Руслан такой тип уважал. Может, потому, что Оксанка была тощей, как палка, а он очень не хотел, чтобы ему хоть что-то напоминало бывшую жену. Но сыну же не скажешь про сочную.

— Пап, она на Елисея похожа? — все никак не унимался Руся. — У нее черные волосы? Какая она?

Руслан взъерошил сыну волосы. Ему дико не нравилась манера деда отращивать Русе длинные волосы, но благоразумно не лез. А то еще скажут — сам веди стричься. А Руслан и сам себя-то не всегда успевал доводить до парикмахерской и иногда самостоятельно и кривовато ровнял голову триммером.