Оторва 13 (СИ) - "Ортензия" - Страница 2

Сбоку от главного входа висели плакаты лучших врачей больницы — так я подумала, учитывая, что сверху большими золотыми буквами сияла надпись: «Наш город гордится ими».

Я оставила мотоцикл около лесенки, состоящей из двух ступенек, и, перехватив шлем в руку, толкнула деревянную дверь, которая с жутким скрипом отворилась.

Ну точно, холл как в двадцать восьмой школе: налево крыло, направо крыло и ни одного человека, чтобы узнать, где у них травматология или куда могли доставить пациента после аварии.

Учитывая, что правое крыло с улицы выглядело больше, туда и свернула, а дойдя до конца, наткнулась на двери с надписью: «Терапевтическое отделение и травматология». Два в одном.

Приблизительно по центру отделения находился столик, за которым сидела девушка в белом халате, а рядом — ещё два человека: один в форме милиционера, второй, лет тридцати пяти, — в синем не застёгнутом халате, под которым виднелось нечто в виде пижамы.

К ним и направилась, помахивая шлемом, но не успела сделать и нескольких шагов, как из подсобки на меня вылетела фурия. Чем-то она напомнила Зою из третьей больницы, где я очнулась впервые в этом мире. Росточком она была пониже, а вот лицо имело какую-то схожесть. Ну и возрастом была не старше моей прежней оболочки.

— Куда прёшь? — заорала она на всё отделение. — Не видишь, полы мытые? Топает она! А ну пошла вон за дверь и жди там, а то тряпкой огрею!

Ну ничего не меняется, как будто санитарками набирают специально таких сдвинутых по фазе. Или в СССР специальные курсы имелись. За дверью стоять можно целый день в ожидании, когда кто-то появится. Почему нет ресепшена? Или хотя бы дежурный стол перенести туда. И ор на всё отделение… Здесь как бы больница, а не стадион.

Увидев, что я проигнорировала её, эта дура действительно замахнулась на меня тряпкой. И, что любопытно, служивый даже не глянул в нашу сторону, только медсестра лениво оглянулась.

Я машинально пнула ладонью в правую грудь крикунье. Как-то в прошлой жизни заработала нечто подобное. Больно, сука. Даже из глаз искры посыпались. Понятное дело, я это сделала не сильно, но качественно. Тряпка так и осталась у неё за спиной — не успела ляпнуть, а то моя белая блузка превратилась бы в нечто подобное.

Хорошо припечатала: у дамочки даже воздух со свистом выскочил наружу. Это, конечно, не в моих правилах — женщин размазывать по стенке, но тут уж меня прорвало. Сколько можно, в конце концов?

Санитарка, или кто она там, сползла на пол — ну, это уже спектакль решила устроить, не до такой степени я её шандарахнула, и заорала ещё громче:

— Убивают!

Слов нет, одни эмоции, и те матерные. Да ещё и рожа у неё стала как у одной хохлушки-блогерши с выражением: «А нас за что?»

И главное, мент мгновенно принял стойку, а за ним и чувак в пижаме лёгким бегом кинулся к нам. А чуть раньше это сделать, когда на меня тряпкой замахнулись, не судьба?

Мент начал что-то кричать типа: «Стоять-бояться», и мужик в панталонах вслед за ним посыпал угрозы, но я их встретила громким голосом и с раскрытым удостоверением в руках:

— Товарищ лейтенант, очень хорошо, что вы здесь и не придётся никого вызывать. Только что на ваших глазах произошло нападение на Героя Советского Союза. Ваши действия?

Встали оба как вкопанные и, так как освещение в коридоре было так себе, согнулись буквой «зю» и, как мне показалось, принялись разыскивать знакомые буквы, если судить по выражению их лиц.

Санитарка тоже услышала мои слова и, мгновенно вскочив на ноги, спряталась в подсобке. Ну точно, приём отработанный. Напомнила мне одну женщину, одетую как бомжиха. На светофоре, когда ехала в Питер по делам. В какой-то деревне, она кинулась на капот моего автомобиля и распласталась на дороге. Тут же два свидетеля нарисовались, а через минуту — светофор ещё даже переключиться не успел — ДПСники прискакали. Остановились напротив и с важным видом вылезли из своего тарантаса.

Один из них, капитан, встал перед моим автомобилем и начал своей палочкой постукивать по ладошке, ухмыляясь.

Я показала ему на видеорегистратор и тоже в ответ ехидно ухмыльнулась. Его рожа мгновенно исказилась, и он потребовал удалить запись. Вот прям сейчас, разбежалась!

Из салона вылез Пантелеймонович — как-никак подполковник в отставке, и гаишники мгновенно ретировались, а я тем же вечером выложила в соцсети видосик. Да у меня, кроме автомобильного регистратора, ещё пуговица на плече имелась. С виду пуговица пуговицей, а на самом деле — скрытая камера, и она тоже всё записывала.

Вот жаль, что в 77-м году таких девайсов не было, хотя у КГБ должны были быть хоть какие-то аксессуары. Или как они работали? На авось? Я, помнится, вписала этот пункт Наташе, если всё же вытащат в Москву, но она глянула на меня как на нездоровую. Мол, откуда в КГБ подобные штучки?

Менты хоть деньги сшибали и что-то отстёгивали бомжихе, а эта санитарка для чего старалась? Непонятно.

— Я доктор, — выдал внезапно чувак в пижаме, штанишки которого и в самом деле были похожи на панталоны, — хирург. Вы ко мне?

Вот этот пацан и есть хирург? Как-то не впечатлило.

— Во-первых, здравствуйте, — сказала я и, когда они оба кивнули, что-то пробурчав в ответ, продолжила: — К вам недавно поступил парень после ДТП. Автомобиль сбил. В какой он палате?

— А вы кем, собственно говоря, ему приходитесь? — сразу полюбопытствовал лейтенант.

— Мне к вам так и обращаться? — спросила я. — Товарищ лейтенант? Или имя-отчество подскажете?

— Можно так и обращаться, — разрешил он.

— Ну тогда и ко мне, соответственно, — заключила я, убирая удостоверение в сумочку, — товарищ Герой Советского Союза, — и сделала ухмылочку.

Он кхекнул в ответ и сказал:

— Меня зовут Олег Владимирович.

— А меня Ева Илларионовна, но в силу моего возраста можно просто Ева. Так в какой он палате?

— А вы? — спросил доктор.

— По какому поводу? — перебила я его. — Ясно ведь: навестить.

— Давайте не сегодня, — прошамкал эскулап, — у него только что был товарищ лейтенант, выяснял подробности, и мальчик устал. Навестите его завтра. Уверен, он будет себя чувствовать гораздо лучше.

— То есть после стресса, когда его сбил автомобиль, вы допустили второй стресс — допрос пострадавшего. А загладить это плюшками, чтобы ему стало легче (а я уверена, что он обрадуется, увидев меня), вы отказываетесь? Весьма любопытная ситуация.

— Какой допрос? — вылупился на меня лейтенант. — Я просто уточнил несколько деталей.

— Догадываюсь, каких, — сказала я, — чтобы свалить всё на него и не делать судопроизводство. Правильно? Или скажете, что будете искать виновника происшествия и уже разослали ориентировки автомобиля по всему городу?

Они переглянулись, словно сослуживцы.

— Кстати, — спросила я, — как он себя чувствует? В каком состоянии? Травмы есть?

— У него явное сотрясение головного мозга, — сказал хирург.

— И? — переспросила я. — Я свидетель аварии и видела, как его подбросило. Ещё какие-то травмы есть?

— Сейчас сделают рентген… — начал было доктор, но у меня внутри всё закипело.

— То есть вы, не осмотрев пациента и не оказав ему первую помощь, допустили к нему товарища лейтенанта для допроса? Вы с ума сошли? А вдруг у него внутреннее кровоизлияние, и пока мы тут болтаем, он уже коньки отбросил? В какой он палате⁈

Доктор моргнул и, развернувшись, быстрым шагом пошёл по коридору, а мы с лейтенантом двинули следом.

Бедный Эдик. Куда его привезли? Мне изначально не понравилась эта больница, в которой, вероятнее всего, и оборудование было ещё со времён царя Гороха.

Мы прошли мимо двери, на которой висела табличка «Родильное отделение», и у меня глаза на лоб полезли.

Они что, всё в одну кучу свалили и на всех одного шибзика поставили? И санитарка так орет, что у всех рожениц могут одновременно начаться схватки. Полная жесть.

Эскулап открыл дверь и остановился на пороге.