Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 6

Телефон после утреннего разговора с Альбиной я держал выключенным, экономя последнее деление. Зарядка нашлась в портфеле, который так и стоял у стены холла.

Я сел с ним на кухне под лампочкой, воткнул зарядку в розетку, которая, к моему удивлению, работала, и включил телефон. Тот ожил и выдал очередь сообщений, все от Альбины.

«Виктор Александрович, я заказала выписку по объекту, завтра возьму с собой!»

«Виктор Александрович, я тут подумала, что поеду с вами в Магбез. Мало ли что».

«Вы же понимаете, что аванс придётся возвращать? Триста тысяч плюс неустойка! Я посчитала: всего триста тридцать. Скажите, что вы их не трогали!!!»

«Вы опять недоступны. Всё, я выезжаю утром, в восемь буду у замка».

Я потёр переносицу и набрал ответ: «Не приезжай. В Магбез иду один».

Ответ прилетел через одиннадцать секунд:

«Вы — это точно вы?»

Вот и первая трещина.

В мысленную ведомость лёг пункт «изучить переписку прежнего», а в телефон ушло: «Причины объясню завтра».

Судя по молчанию в ответ, на первый раз сошло.

Дальше разобрал портфель. Паспорт я уже видел, под ним лежала папка с наследственными документами, а под ней — конверт с логотипом Магбеза. Внутри конверта нашлось то, из-за чего я отставил кружку и перечитал текст трижды.

Предварительное соглашение о добровольной передаче объекта, уже подписанное.

«В счёт компенсации Стороне передающей перечисляется аванс в размере 300 000 (трёхсот тысяч) рублей. В случае отказа Стороны передающей от заключения основного договора аванс подлежит возврату в десятидневный срок с момента отказа, с неустойкой в размере десяти процентов».

Триста тридцать тысяч. Альбина посчитала верно, у неё это выходило быстрее калькулятора. Оставался вопрос, целы ли сами триста.

Банковское приложение нашлось быстро, но оказалось под паролем. Год рождения тела не подошёл, дата из паспорта тоже, и на третьей попытке я остановился, пока приложение не заблокировалось насовсем вместе с деньгами, которых ещё даже не видел.

Выручили эсэмэски от банка, лежавшие в сообщениях открыто. Поступление трёхсот тысяч висело там недельной давностью, а под ним шли списания, короткие и бодрые, как пулемётная очередь: кредит, ещё кредит, микрозайм, перевод какому-то Денису. Последняя эсэмэска подводила итог: остаток четыре тысячи сто двенадцать рублей.

Парень получил аванс и закрыл долги. Стало понятно, почему он торопился избавиться от замка: его топило, и он выплывал с помощью того, что подвернулось под руку. Вопрос Альбины получил ответ, только отправлять его я ей не стал.

Легче от этого понимания не стало и мне. Я разложил расклад по столбцам, как раскладываю любую смету.

Завтра в десять иду в Магбез отказываться от сделки. Потому что иначе не могу: я реставратор, и мне в руки попал замок, о каком тридцать лет читал в чужих монографиях.

И вообще, меня призвали для того, чтобы его починить. Казалось бы, идеальная сделка со смертью, если бы не одно но.

С момента отказа у меня будет десять дней, чтобы вернуть триста тысяч плюс тридцать неустойки. На счету четыре сто двенадцать, в активе аварийный объект, чужой паспорт и бригада, оставшаяся в другом слое мира.

Как это сделать? Над бумагами я просидел до темноты и к ночи имел три варианта, один другого хуже. И четвёртый, который требовал наглости вместо денег. Наглость обходилась дешевле всего, с неё и решил начинать.

Потом ещё крутил план в голове, когда прибирал комнату. В шкафах, по счастью, нашлось чистое постельное бельё. Повесил костюм на стул, лёг и сразу вырубился.

Проснулся я среди ночи, и разбудила меня собственная рука.

Правая ладонь сжималась и разжималась сама, без команды. Я лежал и чувствовал, как пальцы тянет чужое усилие, будто кто-то с той стороны кожи примерял перчатку на размер.

Зафиксирована попытка перехвата контроля над носителем.

Источник: непривязанная сущность.

Попытка заблокирована.

Рука замерла и снова стала моей. Я сел на кровати, растёр ладонь и дочитал то, что Система вывела следом.

Справка: стабильность привязки носителя пропорциональна целостности объекта.

Текущая целостность магического объекта: 41%.

Восстановление объекта укрепляет привязку носителя.

При критическом снижении целостности объекта удержание носителя не гарантируется.

Разбудили меня Рамштайн…

Первая из двух дневных песен пронеслась по замку в семь утра, и я, лёжа в холодной спальне под чужим одеялом, отметил, что будильник в этом доме, похоже, прилагался к сделке бесплатным бонусом. Ночь после попытки перехвата прошла так себе: я то проваливался в сон, то просыпался и проверял, моя ли ещё правая ладонь. Рука была моей все разы, но выспаться это не помогло.

Умылся я ледяной водой и к восьми вышел во двор. Который встретил меня запахом талой земли и птичьим гвалтом: в моём мире вторую неделю шёл октябрь, а здесь стояла весна.

Машина прежнего меня стояла за воротами, у края грунтовки: серый кроссовер, салон пах кофе и освежителем. Парень жил в долгах, но ездил прилично. Ключи нашлись во внутреннем кармане пиджака ещё вчера.

До города было около часа, и это время я потратил на сверку миров. Благо после выхода за территорию Система перестала подсвечивать всё, что надо починить. Иначе я бы точно свихнулся в большом городе.

А вводную мне выдали ещё вчера, на обходе: пока Конрад вёл меня по этажам, Эльза под нескончаемый Рамштайн читала лекцию об устройстве здешней жизни, а Генрих Карлович поправлял её в датах и формулировках.

Из их пересказа выходило, что мир этот от моего отличается одной строкой в конституции: магия существует официально, признана, посчитана и обложена регламентами. Дар передаётся по крови, реестр даров ведёт Магбез, объекты вроде замка стоят на учёте по категориям, и на каждый чих положена лицензия. Услышав слово «лицензия», я успокоился окончательно: мир, в котором на чудо выдают разрешение установленного образца, был мне понятен до последней печати.

Дорога подтверждала лекцию виньетками. Трасса как трасса, заправка как заправка, но на аптеке под зелёным крестом висела строка «зельевой отдел», а по радио двое спорили о квотах на фамильяров для частных лиц. Я слушал их вполуха и думал, что правила торга в таком мире те же, что и в моём: читай мелкий шрифт и приходи подготовленным.

Таковым я и приехал, ну почти. Насколько это возможно для человека, который живёт в чужом теле вторые сутки.

Управление Магбеза занимало серое здание в центре Калининграда, с колоннами и вывеской, где серебряная эмблема повторяла ту, что вчера видел на бланке. Я был записан, пропуск выдали по паспорту, и без четверти десять уже сидел в коридоре напротив двери с табличкой «214».

Ровно в десять дверь открылась.

— Вернер Виктор Александрович? Проходите.

Инспектор Дрозд оказался мужчиной лет сорока, в тёмном костюме, с той же эмблемой на лацкане. Лицо у него было из тех, по которым не читается ничего, кроме стажа. Он указал на стул, сел напротив и положил перед собой тонкую папку — мою, судя по надписи на корешке.

— Итак, — сказал он спокойным голосом. — Вчера вы уведомили секретариат, что отказываетесь от передачи объекта. Я вас слушаю.

— Уточню формулировку, — я сел прямо, как на защите диплома. — Я отзываю согласие на передачу и заявляю объект на программу частной реставрации памятника. Основания: я единственный наследник, по образованию архитектор-реставратор, объект профильный.

— Читал ваше дело, — Дрозд раскрыл папку, не глядя в неё. — Виктор Александрович, давайте я сэкономлю нам обоим время и перечислю факты. Реставраторов в Калининграде достаточно. Есть опытнее вас, есть с профильным даром, что для магического объекта существенно. У вас дара нет: вы проверялись трижды: в семь, в четырнадцать и при получении диплома. Результат отрицательный во всех трёх протоколах. Опыта работы с магической инфраструктурой у вас нет, это видно по декларациям.