Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 58

Наверху его погрузили в скорую, сержант взял у меня показания, мелкие образцы янтаря упаковал как вещдоки и уехал. День заканчивался хорошо, если мерить его сухим остатком: все живы, склад цел, страж мой, и даже статистика объектов устояла — новых покойников на них по-прежнему не числилось.

За две недели в замке многое изменилось.

Я полностью выплатил государству неустойку с авансом и справился даже раньше срока. Следом я официально отказался от любых форм передачи прав на замок, и представители ведомств, узнав о находке янтаря, приняли отказ со сложными лицами. Все, кроме Дрозда. Инспектору ударные темпы восстановления замка были только на руку: чем быстрее оживал замок, тем гуще становился здешний фон, а фон входил в нашу с ним особую договорённость отдельным пунктом.

Янтарь принимало государство, монополия работала исправно, и первые деньги пришли через неделю, как Альбина и обещала. Продавать всё разом мы не стали: выручили ровно на западную башню с запасом, остальное лежало за кровным замком и ждало своей очереди в смете.

Страж к концу второй недели дособрал корпус и встал у склада в полный рост: восемнадцать тонн на довольствии, как выразился Тихон, обходились мне дешевле любой охранной фирмы.

Конрад проявился к пятому дню и первым делом потребовал компенсацию за все пропущенные песни и ещё боевую надбавку за материализацию. Надбавку я утвердил: подвиг того стоил, а перекрыть Рамштайн стройка всё равно не могла.

Дрозд заезжал дважды: официально — сверить бумаги по находке, а неофициально — инспектор подолгу стоял у лесов, закрыв глаза, и дышал глубоко, со вкусом, всей грудью.

Про склад и стража я рассказал ему сам на день раньше официальной бумаги от полиции и по одобрительному кивку понял: последовательность оценена и записана мне в актив. Фон густел с каждым рабочим днём.

А вокруг западной башни уже стояли леса.

Бригада реконструкторов занялась перекладкой кирпича: это и было основное, чего башня просила. В остальном она держалась молодцом: пояс да крыша, и каждый вечер я обходил леса с фонарём, принимая дневную кладку пальцами, шов за швом. Тихон обходил их со мной, ярусом ниже, и бригада уже усвоила: если кот сел напротив стены и смотрит, участок завтра перекладывают.

Бригадир реконструкторов, мужик старой школы с ладонями каменщика, на третий день обходов перестал коситься и начал спорить, а спор на лесах я ценю выше согласия: спорят только те, кому не всё равно. Известь он гасил по старинке, кирпич подбирал к родному тон в тон, и за одно это ему прощалось ворчание про заказчиков, которые лазают по лесам после смены.

— Сейчас работает одна бригада, там всего несколько магов, — Альбина разложила на кухонном столе графики, и карандаш её ходил по строкам. — И то они больше руками делают, реконструкция — это не про магию, они сами так говорят. Маг у них один блоки на ярусы подаёт вместо крана, и всё. А вот когда перейдём к аварийным сооружениям, их магия нам сильно понадобится. Я предлагаю сразу нанимать вторую бригаду. Средств хватит, я посчитала.

— Хорошо.

Из стены выплыла Эльза, и по развороту плеч было видно: графиня прибыла с заявлением.

— Между прочим, — начала она с порога, вернее, со стены, — под землёй идёт настоящая война! Сущности замка разделились на два лагеря: сторона Крыса и сторона второго. Неназываемого. Мелкие духи бегают, шепчутся, делят территории. Погреб под кухней вчера трижды переходил из лап в лапы! И знаете, что самое обидное? Они-то знают, как он выглядит! А мы нет!

Чашка описала в её руке возмущённую дугу.

— Клементина, между прочим, принимает ставки, — добавила графиня тоном глубочайшего осуждения. — На исход кампании. Коэффициенты, говорит, как при жизни на скачках. Я поставила на Крыса, но это к делу не относится!

Я знал, как выглядит неназываемый. Чёрный, в перьях, с рокочущим «р» и хорошим аппетитом на говяжий «Вискас». Работы у западной башни шли уже неделю, а значит ворон уже жил согласно нашему договору. Война башен из моей ведомости перешла в горячую фазу точно по графику.

— Землетрясений нет, — сказал я. — Стены целы, фон ровный. Значит, война идёт по правилам, и переживать не о чем.

— Вам легко говорить! Вы наверху живёте! Подумайте обо всех, кто внизу!

— Я запишу жалобу в протокол, — пообещал я, и Эльза, не разобрав интонации, удовлетворённо кивнула. Хотя мне казалось, что все живущие внизу только рады этому временному развлечению.

— Так вот, про вторую бригаду, — Альбина вернула карандаш на график. — Я уже нашла подходящую, созвонилась. Они смогут выйти на следующей неделе. Вопрос в том, с чего начинать: либо северная стена, либо главный зал.

— В зале балка стоит на моих подпорках, прогноз спокойный, время есть. А северная стена с её деформацией ждать не будет. Считай сама.

За окном стоял обычный рабочий полдень: стучали мастерки, поскрипывал блок на подаче, бригадир привычно воспитывал кого-то на верхнем ярусе. Звуки стройки стали в этом доме тем, чем в других домах бывает тиканье часов, и под них хорошо считалось.

— И правда, — Альбина задумалась, постукивая карандашом по столу. — Тогда получается, что…

Договорить она не успела.

Со двора донёсся крик. Короткий, оборванный, и следом звук, который я узнал раньше, чем осознал: глухой удар тела о землю.

Кто-то упал с лесов. Мы вскочили и побежали на улицу.

Мы выскочили во двор. Знакомый парень из бригады лежал на траве возле строительных лесов. Лицом вниз, руки раскинуты в стороны. Я сбавил с бега на шаг, присел рядом и осторожно перевернул его на спину.

Он дышал. Глаза закрыты, но грудная клетка поднималась и опускалась ровно, без хрипа. Я провёл ладонью по шее, прощупал позвонки, ощупал затылок. Крови нет. Руки целые, ноги тоже. Большим пальцем приподнял ему веко, проверил зрачок. Потом другой. Одинаковые, на свет реагируют. Сотрясения, похоже, нет. Ну или совсем лёгкое.

Лицо было молодое, знакомое только мельком, по стройке: рядовой состав пока проходил у меня по спискам и спецовкам, а руку я успел пожать одному из бригадиров.

Товарищи его обедали в бытовке за стеной, я слышал оттуда радио. Парень, выходит, задержался на ярусе один.

Призраки уже парили вокруг.

— Ох, какой ужас, — приговаривала Эльза. — Только работать начал, и уже. Бедный мальчик.

Сочувствие графиня изображала старательно, с придыханием, с рукой у груди. Но глаза выдавали другое: в них горело любопытство.

— В целом парень неплохой, — проворчал себе под нос Генрих Карлович, и бакенбарды у него качнулись. — Я был бы не против, если бы он у нас остался.

Смысл фразы дошёл до меня с запозданием. Остаться у них означало остаться здесь навсегда, бесплотным, как они сами.

— Не останется, — отрезал я.

Парень моргнул несколько раз. Взгляд прояснился, нашёл моё лицо. Он сглотнул, напрягся всем телом и попытался приподняться на локтях.

— Лежи, — велел я и придержал его за плечо. — Не дёргайся. Как тебя зовут?

— М-миша, — выговорил он, и на первом же звуке голос запнулся. — Михаил. Из б-бригады я, Виктор Александрович. Вы не подумайте, я не с-сам упал… то есть сам, но…

— Разберёмся, кто упал. Голова как? В глазах двоится?

— Н-нормально всё. Звенит только чуток.

Я помог ему сесть, потом подняться. Мишка покачнулся, но устоял, повёл вокруг мутным взглядом.

— Не говорите бригадиру, а то он… — начал парень и снова запнулся.

— Хорошо, не скажу.

Мне так и самому было выгоднее. Не придётся объяснять травму на объекте.

Призраков он не увидел. Они парили в двух шагах, Эльза даже склонилась к его виску, разглядывая свежую ссадину, но для парня воздух оставался пустым.

Альбина стояла рядом и не сводила глаз с графини, которая плыла у самого Мишкиного плеча. Губы у помощницы сжались в тонкую линию.

— Миш, — начала она осторожно. — А ты тут ничего больше не замечаешь? Ну, странного?