Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 57

Обмахивала она рукавом, сквозь который было видно стену, но Альбина задышала ровнее уже на третьем взмахе. Средство работало не хуже соли: на графиню в режиме сиделки невозможно было смотреть без улыбки.

За нашими спинами зашуршало.

Крошка в центре зала продолжала своё терпеливое дело: ползла, стягивалась, лепилась к блокам. Страж собирался, и до его подъёма оставалось меньше, чем до приезда полиции. Пускать наряд в зал с действующим големом я не намеревался, и Система, будто подслушав, развернула окно.

Обнаружен страж. Тип: голем, охранный.

Привязка: отсутствует.

Для подчинения требуется кровь рода.

Выполнить привязку?

Вот нельзя было об этом с самого начала сказать!

Так, ладно. Кровь рода у меня сегодня была расходным материалом. Я подошёл к ближайшему блоку, снял бинт с левой ладони и выжал несколько капель на камень.

Капли ушли в камень мгновенно, без следа.

Привязка выполнена.

Страж подчинён хранителю.

Состояние: разрушен. Полное самовосстановление: 14 суток.

Восемнадцать тонн перешли на мою сторону баланса. Правда, восстанавливаться он будет не час, как мы предположили ранее, а значительно дольше.

Задачу я поставил вслух, по всей форме допуска для нового охранника на объекте:

— Слушай допуск. Я прохожу всегда. Эти двое, — я показал на Альбину и на Тихона, — проходят всегда. Прочих живых без меня не пускать, но не убивать: остановить и держать. Восстанавливайся, не спеши. Вопросы?

Груда камня вопросов не имела. Крошка ползла ровно, и в ровности этой мне почудилась исполнительность.

«Голем на довольствии, — прокомментировал Тихон. — Уточни у него, начальник, чем такое кормят. И уточни сразу, что не из моего пайка».

Альбина помахала груде камня рукой, на всякий случай вежливо.

Наверх поднимались молча. На середине второго яруса луч моего фонаря зацепил кое-что.

Прибор. Толстая авторучка с экраном на торце, та самая, по которой Кретов бормотал свои «тридцать шесть, тридцать девять». Я поднял её и повертел: экран был мёртв, без единого отблеска.

Последний раз я видел эту вещь на нижней ступени западной башни, брошенной и мигающей красным. Потом она исчезла оттуда вместе с кепкой, и я ещё тогда отметил: своими ногами приборы не ходят. Теперь прибор лежал здесь, в северном подземелье, на ступени хода, который мы вскрыли только вчера, и молчал так, будто из него вынули всё, что мигало.

У пропажи были провожатые, которые явно пользовались ходом до нас.

— Интересно, — сказал я и убрал прибор в карман, к диску.

— Что там? — Альбина вытянула шею.

— Потеряшка. Не бери в голову.

Разбирать этот момент я не собирался, во всяком случае, вслух: у этой находки был сорт, который сначала обдумывают в одиночку.

Наверху нас встретил Генрих Карлович. Полицмейстер успел подняться раньше и стоял у прохода в парадной стойке.

— Докладываю, — начал он с видимым удовольствием. — За время несения поста происшествий не зафиксировано. Посторонних не наблюдал. Графиня отбыла в главный корпус.

— Принято. Пост сдан.

— Пост сдан! — с чувством подтвердил Генрих Карлович.

Полиции я всё изложил по делу: частная территория, нападение наёмного работника на нанимателя, нападавший обезврежен и заперт, он ранен, нужна скорая. Адрес продиктовал дважды — слово «Хорбрунг» на том конце явно узнали.

Час ожидания мы провели на кухне. Альбину отпаивали чаем в четыре руки: я наливал, Эльза обмахивала, хотя ветра произвести не могла. Тихон лёг ей на колени полным весом и замурчал. К середине кружки помощницу перестало трясти, к концу она уже сама составляла хронологию для протокола, и почерк в блокноте выровнялся вместе с ней.

— Показания даём как было, — сказал я. — Минус личный состав. Нападение отбила охранная система объекта. Про рыцарей, графинь и котов следствию знать не нужно, им и голема хватит на три рапорта.

— А если спросят, кто его ранил?

— Охранная система. Формально это чистая правда: Конрад в реестре объекта, а доступ ему выдавал я. Он и есть система.

Звучало с натяжкой, но другой легенды у нас не было. Всяко лучше, чем утверждать, что мы сами победили боевого мага.

«Передай системе, что ей причитается за вредность», — сонно отозвался Тихон с её колен.

Диск и прибор Кретова я за время ожидания разложил на столе и осмотрел ещё раз, уже спокойно. Диск как диск: академическая работа, инвентарный номер сточен, что само по себе говорило о парне больше анкеты.

Полиция приехала через час, ровно столько занимает дорога от Калининграда. Наряд, следом скорая, а старшим оказался сержант, плотный, немолодой. При виде таких людей думаешь, что они давно разучились удивляться.

Тихон при виде формы испарился в направлении кухни: со структурами кот предпочитал не пересекаться, и я подозревал за этим некую историю.

Вниз мы спускались вчетвером: сержант, второй полицейский, фельдшер и я. У зала сержант посветил на груду камня, по которой медленно ползла крошка, и вопросительно повернулся ко мне.

— Охранная система объекта, — сказал я. — Штатная. Отработала по нападавшему, сейчас на перезарядке. Сперва наёмника наняли, чтобы сладить именно с ней.

— Аномальщина какая-то у вас, — с пониманием кивнул сержант, и в этом слове уместилось всё его отношение к магической части мира. — Слышал я про этот замок. Ладно, где ваш стрелок?

Стену я открыл ладонью, буднично, как открывают подсобку. Максим сидел у ближнего ларя, бледный, с посеревшими губами, штанина набухла тёмным. При виде нас он не дёрнулся: за час взаперти человек успел досчитать всё, что считалось.

А сержант застыл на пороге.

Луч его фонаря ушёл в ниши, и склад ответил тем же медовым светом, которым встретил нас. Сержант водил лучом слева направо, справа налево, и лицо его проходило стадии, которых служба не предусматривала.

— Это что же, — сказал он наконец, — у вас тут в самом деле настоящий клад. Я столько янтаря в жизни не видел! А я как-то занимался расследованием ограбления музея янтаря!

— Теперь понимаете мотив, — сказал я.

— Мотив, — сержант посмотрел на Максима, на янтарь, снова на Максима и покачал головой. — Мотив понимаю. Надеюсь, вам этого хватит, чтобы замок отстроить? Развалюха знатная, я мимо неё тридцать лет езжу.

Я демонстративно огляделся: своды, ниши, свет.

— С магической бригадой хватит.

— По аномальной части, — сержант кивнул на зал за спиной, где ползала крошка, — отдельная бумага пойдёт, в Магбез. У них свой учёт. Вы там, я слышал, уже на карандаше.

— Уже, — подтвердил я.

А значит, Дрозду надо узнать о произошедшем и о находке раньше, чем ему расскажут другие.

Пока фельдшер работал с ногой, я присел рядом с Максимом на корточки.

— Один вопрос. Зачем? — спросил я.

Максим молчал, глядя в пол. Потом сказал, тихо и без выражения:

— Брат. Младший. Ему операция нужна, за границей такие делают. Я два года собираю, а сумма всё не собирается. А тут такое, — он повёл подбородком в сторону ниш. — Само в руки.

Я помолчал. Больной брат объяснял и автобус, и куртку, и огонёк в глазах. Он не объяснял главного.

— Мог рассказать, — сказал я. — До спуска, после спуска, когда угодно. Ты сделал работу, которую до тебя не сделал никто. За такое договариваются о премии, и я бы не отказал, мне не жалко. А теперь вместо премии у тебя статья, а у брата вместо операции передачи. Вот и вся разница между «попросить» и «взять».

Парень поднял на меня глаза и ничего не ответил. Отвечать тут было нечего.

Подъём раненого по ста двенадцати ступеням стал отдельной главой этого дня. Носилки в винтовой ход не вписались, Максим прыгал на здоровой ноге между мной и полицейским, фельдшер страховал сзади, и сержант, замыкая процессию, высказался в том духе, что лифт в таком хозяйстве давно пора числить средством эвакуации.