Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 40

— Я предупреждал, — с достоинством отозвался он.

Варианты кончились. Я прошёлся вдоль стола, от окна до двери и обратно, и задал вопрос, ради которого, если честно, и собирал планёрку.

— Тогда зайдём с другого конца. В этом замке есть что-то ценное? Клады, тайники, реликвии, что угодно, что можно обратить в деньги. Вы здесь живёте веками. Вы знаете этот дом лучше любого плана.

И впервые за вечер мне ответила тишина. Стояла она полная и дружная.

Эльза поднесла чашку к губам и не пригубила. Генрих Карлович принялся разглядывать потолочную балку с интересом, которого она не заслуживала. Конрад скрестил руки. Мартин смотрел в пол. Никто ничего не сказал, и это было громче любого «нет».

Такую тишину я уже слышал в этом доме дважды. Первый раз, когда спросил, кто орудовал мелом и переносил тело. Второй, когда спросил про западную башню. Обе тишины со временем обросли хвостами, и оба до сих пор висели в моей ведомости красным. Третья тишина, судя по дружности, обещала хвост длиннее первых двух вместе взятых.

Я обвёл их взглядом ещё раз, медленно, от Эльзы до Мартина.

— Вы же понимаете, — сказал я ровно. — Без денег восстановления не будет. Никакого. Ни стен, ни башен, ни вашего посмертия. Северная стена ляжет через год, дальше по цепочке, я вам это уже рисовал. Я не спрашиваю из любопытства. Я спрашиваю как хранитель, которого вы сами призвали, чтобы восстановить этот замок.

Тишина стала плотнее…

«Хозяин, — сказал кот негромко. — Мне кажется, я знаю, о чём они молчат».

Я посмотрел на него. Потом на призраков.

— Кот говорит, что всё знает, — перевёл я.

Чашка выскользнула из пальцев Эльзы, ударилась о блюдце и ушла сквозь пол. Впервые обратно она не вернулась.

Тишину сломал Конрад.

— Так я вроде говорил, что по слухам здесь клад есть, — рыцарь оживился и потянулся почесать затылок. Латная призрачная перчатка проскребла по шлему, железо взвизгнуло о железо, и звук этот его нисколько не смутил. — Уже искал, когда скучно было. Всё облазил. Но ничего.

— Клада в Западной башне нет, — ответил я. — Ходил уже проверять.

Морфеус выразился про ту легенду коротко: придумал один идиот, чтобы люди ходили нарушать его покой. Зато следом ворон обронил в мешок с кормом, что всё ценное в этом замке лежит глубже, чем мы роем. Отсылка к какому-то месту у него получилась, а вот понять из неё хоть что-то пока не выходило.

— Кроме слухов, в этом замке нет ничего ценного, — сказала Эльза. Голос у неё звучал слишком ровно для женщины, у которой минуту назад чашка ушла сквозь пол. — Всё, что могли, уже растаскали за годы. А некоторые до сих пор приходят и пытаются что-то найти, — она хмыкнула.

Чашка до сих пор так и лежала где-то под полом. Я за этим следил.

— У меня из ценностей только растения, — отозвался Мартин из дверного проёма. Подумал и добавил: — И паучки.

— Генрих Карлович? — продолжил я.

Полицмейстер расправил мундир и откашлялся в бакенбарды.

— Видите ли, хранитель. Понятие ценности юридически размыто. Опись имущества последний раз составлялась при прежнем владельце, в неё я допущен не был, а свидетельствовать о том, чего не видел лично, мне не позволяет протокол. Достоверно установленных ценностей, таким образом, за мной не числится.

Формулировку он выстроил безупречно: ни да, ни нет, и ни слова лжи. Однако бакенбарды при этом дрогнули.

— То есть про тайники вы не знаете, — сделал вывод я.

— Этого я не говорил, хранитель. Я сказал, что не могу свидетельствовать. Разница, согласитесь, существенная.

— Соглашусь. Тогда спрошу иначе: вы слышали о хоть чём-то ценном в этих стенах?

— Слухи не входят в число доказательств, — Генрих Карлович заложил руки за спину, и в глазах его зажёгся огонёк, который я уже научился узнавать. — А пересказ слухов роняет достоинство мундира. Вы ведь не хотите, чтобы я ронял достоинство мундира?

Допрашивать полицмейстера было всё равно что играть в шахматы с их же учебником. Удовольствие от процесса получала ровно одна сторона.

«Хозяин, я уже всё про них понял, — Тихон сидел на столе, обернув лапы хвостом, и смотрел на Генриха в упор. — Усатый увиливает. Дама врёт. Садовник сказал правду, только она у него мелкая, про паучков».

Кот перевёл взгляд с полицмейстера на графиню. Призраки его, разумеется, не слышали и продолжали держать лица.

Переводить я не стал. Расклад и так читался ясно: есть в этом доме что-то, что отдавать они не хотят.

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Поговорим иначе. Если мы не найдём финансирование, замок уйдёт государству и под снос. Вы исчезнете. Все. Так что, хотите вы того или нет, вам придётся с этим помогать.

— Мы спросим у остальных, — сказала Эльза.

— Вы уже уходили спрашивать, — ответил я. — И что они вам рассказали по прошлому вопросу?

Она отвела взгляд и сложила руки за спину. Конрад изучал столешницу с вниманием, которого та не заслуживала за все свои века.

Ответил Мартин.

— Любой сущности нужно время, чтобы привязаться к замку, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — Душа должна понять, хочет она остаться здесь, в посмертии, или уйти на тот свет. Пока нет точного ответа, так и будет ходить непривязанной. Такова воля бытия.

— Долго прошлый так может ходить?

— Долго. Смотря что его держит. Магии здесь хватает для любого исхода, не то что в других местах. Хоть вечность может определяться.

— И что держит прошлого? — спросил я, хотя это и было очевидно.

— Месть, — Мартин посмотрел мне в глаза. — За то, что его телом воспользовались после смерти.

— А так бы оно просто сгнило, — Эльза достала руки из-за спины, и на ладони у неё стояло блюдце с чашкой. Появлению этого сервиза она даже не удивилась. — Мы хотя бы нашли ему применение.

Она пригубила из пустой чашки, и жест вышел таким привычным, что на секунду я поверил в чай.

Вывод я записал себе без бумаги. Прошлого держит месть, значит, уйти он сможет двумя путями: отомстить или смириться. При условии если не захочет остаться здесь вместе с остальными.

— Допустим, что-то знают ваши другие, — сказал я. — В таком случае даю вам новый срок. Три дня. Нам нужно собрать деньги на ремонт как минимум Западной башни. Все сроки прописаны в завещании, закончить работы надо в течение года. По моей смете это от двух миллионов, самый минимум. Замок древний, антиквариата, в том числе магического, здесь может быть полным-полно. Задача вполне реальная.

— Три дня, — повторил Конрад и опустил ладонь на рукоять. — А если остальные молчать будут? Могу поговорить по-своему. С Крысом, к примеру, у меня давний разговор не закончен.

— Отставить, — сказали мы с Генрихом Карловичем одновременно, и полицмейстер посмотрел на меня с внезапным уважением.

Всё-таки войны среди сущностей мне здесь не нужны.

Графиня фыркнула.

— Эльза, — обратился я к ней. — Ты сказала, что некоторые до сих пор пытаются здесь что-то найти.

— Да, ходят, — она наконец подняла на меня взгляд, и в голосе прорезалась театральная злоба, отрепетированная явно не за один век. — Терроризируют наш замок. Лев с ними сладить так и не смог. Сколько ни гонял. Может, у вас получится.

— Может, и получится. Сколько их?

— По-разному. Приходят они не каждую ночь. Но всегда после полуночи и всегда к одному месту.

— К какому?

Эльза посмотрела на меня поверх чашки, и театральность из взгляда ушла.

Дальше она рассказывала, я спрашивал. И к концу разговора у нас был план.

— Все свободны, — огласил я. — Три дня на поиски у вас есть. Отсчёт пошёл.

Личный состав растворился по стенам. Эльза уходила последней, и чашку она держала обеими руками.

«Зачем ты их отпустил? — Тихон проводил графиню взглядом и повернулся ко мне. — Они же врали. Они точно знают про все ценности. Сколько они здесь живут, хозяин, посчитай».

— Силками из мёртвых ничего не вытащишь, — ответил я. — Занятие по умолчанию бесполезное. Живого можно прижать сроками или деньгами, а этим торопиться некуда. Лучше скажи, что сам вынюхал. Может, нашёл что ценное?