Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 36

Ложь я записал себе в пассив, с процентами. Такие кредиты всегда предъявляют к оплате в худший день.

Наверху, в окне четвёртого этажа, за отошедшей фанерой, качнулась тень и ушла вглубь коридора. Слушатель у нашей версии был, и рассказ ему не понравился.

Конрад и Мартин вышли из стены главного корпуса через пару секунд, и по одному их виду читался результат.

Рыцарь двигался рывками, меч он так и держал в руке, и синеватый свет по кромке ещё не погас. Мартин шёл следом, плотный по контуру, заметно меньше обычного, и топор нёс на плече.

— Догнали, — доложил Конрад, останавливаясь передо мной. — Дважды. Зажали в углу, у старой кладовой. Хранитель, меч проходит насквозь. Это оскорбительно.

— Топор его тоже не берёт, — сказал Мартин. — Плохой признак.

Он помолчал и добавил ровно:

— Лев в таких случаях говорил: не берёт лезвие, точи вопрос.

Я повернулся к инспектору. Раз уж личный состав вышел из стен при постороннем, прятать его обратно было поздно, и я разыграл единственную оставшуюся карту: официальную.

— Знакомьтесь, Игорь Викторович. Конрад, страж главного корпуса, семь веков непрерывной службы. Мартин, мастер при замке, на нём сад и хозяйственная часть. Личный состав объекта, — выложил я.

И действие вышло сильнее любых слов. Призраки сразу поняли, что их видят, и игра закончена.

Конрад развернул плечи, и наплечники поздней готики поднялись на высоту, которую я бы назвал парадной. Мартин выпрямился, взял топор к ноге и сделался плотнее на глазах.

Их представили живому чиновнику по всей форме, как людей при должности. Судя по реакции, последний раз такое случалось с ними при жизни.

— Господа, — Дрозд наклонил голову, и вышло это у него без тени насмешки.

— Свободны, — сказал я обоим. — Восстанавливайтесь по комнатам. Сегодня оба ещё понадобитесь.

Они ушли в стену вместе, плечом к плечу, и получилось это у них строевым порядком.

— А вот теперь самое интересное, — сказал Дрозд, проводив их взглядом. — Сущности семи веков выдержки выполняют ваши команды. Молча, мгновенно и, судя по всему, охотно. Меня, Виктор Александрович, интересует именно это.

Скрывать сам факт было бессмысленно: он видел вызов на четвёртом этаже своими глазами и засёк его по секундам.

— Система «Хранитель». Артефактная штуковина у меня в голове. Досталась вместе с наследством. Показывает состояние конструкций, прогнозы, ведёт учёт. Через неё же идёт связь с призраками. Инструкции к ней не прилагалось, так что подробностей у меня меньше, чем вопросов.

Дрозд слушал, и по мере моих слов лицо его менялось. Хмурость немного уходила.

— Очки, — сказал он. — Ну конечно. У вашего деда на первом осмотре были очки, я ещё тогда отметил фон на оправе и списал на возраст объекта. Вот, значит, где она жила.

— Она?

— Наследная система-хранитель, — Дрозд произнёс это как название из реестра. — Виктор Александрович, таких на всю страну единицы. Артефакт привязывается к объекту и к роду. Передаётся со смертью носителя следующему в линии, активируется по крови.

По крови… Кровь у этого тела была правильная, и от этой мысли легче не становилось.

— И работает она интересно: функции открываются по мере восстановления объекта. Чем больше вы починили, тем больше она умеет. Замок в руинах даёт огрызок возможностей. Замок в порядке даёт всё, — продолжил инспектор.

Я сверил услышанное со своей неделей, и всё легло по местам. Процент целостности за смену. Подсказки, которых не было в первый день. Зависшие загрузки на сложных вопросах: система тянулась к функциям, до которых объект ещё не дорос.

— Есть только одна деталь, — добавил Дрозд. — Для активации наследной системы нужен дар. Небольшой, хоть искра. Без дара она лежит мёртвым грузом, у половины наследников так и лежит.

Из стены главного корпуса, на уровне второго этажа, показались двое.

Эльза выплыла по пояс, с чашкой на блюдце, и посмотрела вниз на нас с выражением хозяйки, у которой гости засиделись в прихожей. Генрих Карлович вышел рядом по плечи и заложил руки за спину прямо внутри кладки.

— Виктор, я лишь уточнить, — начала графиня светским тоном. — Посторонний, как я понимаю, уже почти свой. Можно ли выходить? У меня, между прочим, гостиная сто лет не…

— Присоединяюсь к запросу, — прогудел Генрих Карлович.

— Назад. Обоим.

Они подчинились. Подчинение это выглядело так: оба начали уходить в стену со скоростью оседающего тумана, по сантиметру, с достоинством, не отрывая от нас глаз. Любопытство боролось в них с дисциплиной, и она побеждала со счётом, от которого ей было явно стыдно.

Генрих у самой кладки успел гуднуть напоследок:

— Фиксирую: беседа продолжается сверх регламента.

Дрозд проводил обоих взглядом, каким смотрят на витрину коллекции, и ничего не сказал. Пометку в папке он всё же сделал.

— Вернёмся к дару, — сказал он, когда стена опустела. — Система у вас работает. Значит, искра должна была быть. Неужели совсем никогда и ничего? Вспоминайте, Виктор Александрович. Детство. Совпадения, которых не должно было случиться. Сны, которые сбывались. Техника, которая при вас ведёт себя иначе.

— Лампочки при мне перегорают как у всех, — первое, о чем вспомнил я.

— Животные? Обычно они тянутся к людям с даром.

— Кошки соседские меня терпели. Без восторга.

— А при деде? Лев привозил вас сюда в детстве?

— Не помню такого.

Хотя знать я и не мог: тело досталось мне без анкеты. В сети писали, что дар живёт в теле и после смерти хозяина. Выходит, спрашивать надо было у тела, и оно пока отмалчивалось.

Отвечал я скупо, и с каждым ответом Дрозд кивал так, будто вычёркивал строку из заранее составленного списка.

— Даже в том особенном месте?

— В каком месте? — уточнил я.

Инспектор посмотрел на меня внимательно, двумя секундами дольше положенного.

— Ваш дед писал о нём. В той копии завещания, которую велел сжечь после прочтения. Вы это сожжение и произвели, Виктор Александрович. При мне, в кабинете нотариуса. Собственной рукой, в пепельнице, до последнего листа.

Под ногами у меня открылась вторая за день пустота, и глубина этой была серьёзнее утренней.

Про маршрут я сумел отговориться забывчивостью, и монета «запамятовал» была истрачена там же, при свидетелях. Второй раз её к оплате не примут. Человек, сжёгший документ в пепельнице нотариуса, обязан помнить, что именно он сжигал.

Расклад на дворе стоял простой. Что было в той копии, на этом дворе знал один человек, и человеком этим был не я.

Пауза тянулась и уже начинала весить.

— Особенное место, — раздалось из стены голосом Эльзы, задумчивым и без всякой конспирации. — Боже мой. А ведь туда лет сто уже никто не поднимался.

Правило тишины было нарушено в третий раз за день, и впервые за день я был этому рад.

Я обернулся к стене и сделал единственный ход, который из моей позиции вёл вперёд.

— Сходим. Прямо сейчас, — я перевёл взгляд на Дрозда. — И призраки составят нам компанию, раз уж им в стенах не сидится.

Эльза вышла из кладки уже целиком, в парадном виде, с чашкой, и по тому, как она подхватила роль, стало ясно: поняла она всё и прикрывает меня в четыре руки.

— Разумеется, я провожу, — сказала она тоном хозяйки, объявляющей экскурсию по дому. — Господин инспектор, вам понравится. Гости от северной башни всегда были в восторге, во всяком случае те, кого туда пускали.

Эльзе за эту минуту причиталось. Уборку в её гостиной, о которой она напоминала сто лет, я внёс в смету без торга.

За ней молчаливо выплыл Генрих Карлович, который тоже не собирался скучать в стенах.

— Одну минуту, — сказал я, прежде чем двинуться к башне. — Договоримся на берегу, Игорь Викторович. Всё, что вы увидите наверху, пойдёт в протокол или мимо него?

Дрозд оценил вопрос и убрал папку под локоть.

— Мимо, — сказал он. — При одном условии, и вы его слышали утром. Доступ на объект. В любое время, без бланков и без Карпова.