Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 24

— У вас действующий займ с просрочкой сорок дней. Пока не закроете, новый не оформим, у нас с этим строго.

— Сколько надо закрыть? — я понадеялся, что там немного, и что заначки прошлого хватит.

Девушка постучала по планшету.

— Пятьдесят тысяч основного долга, с процентами и пенями восемьдесят семь четыреста на сегодня. Завтра будет больше.

Я прикинул: долг подрастал на четыреста рублей в сутки, как счётчик такси. В кармане у меня лежало тридцать две с половиной, и класть их в эту топку было бессмысленно даже частями.

— Строго у вас, — повторил я. — Понял. Спасибо.

Смешно выходило: долги достались мне вместе с телом, полным комплектом, и проценты по ним капали уже на меня. Я дал этой мысли три секунды вместо десяти, сел за руль и завёл двигатель.

К дому я подъехал без десяти семь. Поднялся на третий этаж, отпер дверь: замок провернулся штатно, оба оборота, ни царапины на планке, ни следов на косяке.

Однако за дверью квартиру было не узнать…

Ящики серванта торчали выдвинутые до упора. Стулья лежали на боку, все четыре. Посуда из кухонных шкафов стояла на полу, расставленная ровными рядами, стаканы выстроились от большого к малому, как на смотре.

Дверь в комнату матери прошлого была распахнута настежь, хотя закрывал я её сам, на защёлку. Коробки с антресоли кто-то стащил вниз и вскрыл, упаковочная бумага валялась по всей комнате, одежда лежала грудами. Здесь что-то искали, и перетряхивали методично, вещь за вещью, коробку за коробкой.

Отпугиватель я нашёл в коридоре на полу. Зелёный огонёк не горел, корпус холодил ладонь, как та кастрюля.

Рамка с фотографией стояла на комоде, на прежнем месте, ровно по центру. Картонный домик лежал рядом, развёрнутый из бумаги, целый, ни вмятины. Всё остальное перевернули вверх дном, а эти две вещи достали из коробки и вернули на комод аккуратно.

Тётя Валя за стеной шума не уловила, это было ясно: иначе уже стояла бы тут с полотенцем наперевес. Выходит, стулья, посуду и коробки здесь переставляли без единого звука, и эта подробность нравилась мне меньше всего остального разгрома.

По всему выходило, что старичок из магазина оказался прав раньше, чем я рассчитывал. Но если это не призрак, то кто?

Только я об этом подумал, как в дверь позвонили.

Звонок повторился, настойчивее первого. А я стоял посреди разгромленной прихожей и считал варианты с той скоростью, с какой их считают при обрыве троса, когда уже летишь вниз.

Договорённость была на семь. Ровно в семь здесь оказались и я, и те, кто пришёл смотреть квартиру. Показывать жильё в таком виде нельзя: люди развернутся с порога и будут правы.

Оставался перенос. Сказать, что случилась беда: кран сорвало, трубу прорвало — да неважно, и договориться на другой день.

Хотя врать про трубу не хотелось: такое враньё проверяется одним взглядом в ванную. А банальное «свет вырубило» от просмотра может не спасти — вдруг там слишком лояльные ребята.

— Иду, иду! — крикнул я, перешагнул опрокинутый стул и вышел на лестничную площадку, притворив за собой дверь.

За ней стояла молодая пара. Девушка широко улыбалась. Парень смотрел серьёзно, и лицо у него было уставшее, я такие лица каждый вечер видел на своих объектах: человек после смены, терпения на донышке.

— Здравствуйте! А мы уж подумали, вы опаздываете, — девушка показала телефон. — Звонить собирались. Я Настя, а это Кирилл.

— Виктор. Не опоздал, я тут с шести. Случилось кое-что.

Я вздохнул, театрально, прямо как это делала Эльза. Судя по лицам, получилось убедительно.

— Вы не переживайте. До завтра устраню неполадки и покажу квартиру в другое время, — продолжил я играть свою роль.

— Какие неполадки? — прищурился Кирилл.

В его взгляде я прочитал многое. Как минимум то, что про трубу лучше даже не начинать: этот поймёт сразу, увидит, что кран не меняли, и разговор кончится вместе с доверием.

— Пока меня не было, кто-то проник в квартиру и устроил беспорядок. Что это было, честно говорю, не знаю. Замки поменяю за свой счёт, но сегодня совесть не позволит вас туда заселять и показывать в таком бардаке. Думаю, вы понимаете.

Отчасти это была правда. Умолчал я только о том, что проникшее внутрь существо, похоже, магической природы, и не факт, что вообще живое.

Пара переглянулась. Переглядывались они, как давно женатые, одним движением бровей.

— Замки я и сам поменять могу, — сказал Кирилл. — Тут такое дело. Через два дня у нас аренда кончается, хозяйка нашу квартиру продаёт, покупателей уже нашла, сама в Испанию уезжает. Нам переехать надо как можно скорее, мы за этим и торопились. Давайте посмотрим сейчас, если вы не против. Беспорядком нас не напугать.

— Совсем не напугать! — подтвердила Настя с энтузиазмом человека, которого в жизни ещё ничем толком не пугали. — Мы за месяц одиннадцать квартир посмотрели. В одной хозяйка сдавала комнату вместе с бабушкой, представляете? Бабушка оставалась жить за шкафом.

— За ширмой, — поправил Кирилл.

— За шкафом, Кирюш. Ширма была в другой, где кухней после восьми пользоваться запрещали.

Я слушал и прикидывал. Сроки у них горят, рынок их уже потрепал, а съёмщики с горящими сроками сговорчивее прочих. Да и, пожалуй, оно к лучшему: мало ли какие ещё сюрпризы приготовила эта квартира, пусть смотрят как есть. Откажутся, будут другие отклики, объявление провисело всего два часа.

— Тогда заходите, — я открыл дверь. — Только под ноги смотрите. И сразу скажу: бабушек, жильцов за шкафом и ограничений по кухне нет.

— Уже лучше всех одиннадцати, — отозвалась Настя.

Первыми в глаза бросались стаканы. Они стояли на полу кухни ровной шеренгой, от большого к малому, и в вечернем свете смотрелись как экспонаты на выставке.

— Ой, — Настя присела рядом на корточки. — А это даже красиво. Это вор так сделал?

— Странный вор, — Кирилл обошёл шеренгу по дуге, оценил выдвинутые ящики серванта и поднятый мною стул. — Обычно ищут деньги и золото, а тут посуду по росту построили. Вы знаете, что здесь искали?

Я пожал плечами:

— Ценного нет. Всё, что было, я вывез. Разве что шторы.

— Ну нет, точно не шторы, — серьёзно ответила Настя, разглядывая стаканы. — Шторы вон, висят.

Говорила она так, словно уже хотела эти шторы выбросить. Впрочем, я был такого же мнения.

Кирилл пошёл по комнатам, я двинулся следом. Он простукивал костяшкой стены, заглянул за сервант, присел у плинтуса и провёл пальцем по стыку.

— Дом добротный, — признал он со знанием дела. — Стены толстые, перекрытия живые. Сейчас так не кладут.

— Этот дом ещё сто лет простоит, если крышу вовремя латать, — подтвердил я.

В комнате матери прошлого Кирилл задержался: одежда из вскрытых коробок лежала грудами, упаковочная бумага устилала пол.

— Тут тоже он похозяйничал? — Кирилл поднял с пола свитер, аккуратно положил на кровать. — Странный всё-таки вор. В целом неплохо, кстати. Метраж честный, окна на две стороны, солнце с утра. Ремонт бы только обновить, обои устали. Может, в счёт аренды? Мы бы сами сделали, я умею.

Деньги мне были нужны срочно. Тридцать тысяч в месяц со съёма давали фундамент, и размывать его ремонтом я не собирался.

— Сейчас нет. Своими силами, пожалуйста: краску, обои согласуем, мешать не буду. Через пару месяцев вернёмся к разговору.

Кирилл хмыкнул. Хмыканье я перевёл без словаря: попробовать стоило.

— Заметьте, квартира в центре, — добавил я. — Другие такие стоят дороже, я цену и так опустил ниже рынка.

— Видел объявления, — согласился он. — Потому и приехали через сорок минут после публикации.

— А соседи как? — спросила Настя из кухни.

— За стеной тётя Валя. Печёт пироги и слышит всё, что громче шёпота. Для тихих жильцов это плюс.

— Мы тихие, — сказал Кирилл. — Нам после работы отдыхать, да сериалы смотреть. Ну, не считая ремонта. Она не будет против?