Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 16

— Спасибо за поддержку.

— Пожалуйста. — Она отвела взгляд, и чашка выскользнула из её пальцев, провалилась сквозь плиты двора и вернулась на место. Графиня, по обыкновению, этого не заметила.

— Ну, пожелайте мне удачи.

— Удачи, — произнесли одновременно Альбина, Эльза, Генрих Карлович и Мартин, и от этого хора, в котором один голос был живым, а три шли будто из-под воды, мне стало смешно и жутко разом.

Я потянул скобу. Дверь пошла со скрипом, из проёма дохнуло холодом и старой медью.

За порогом начиналась узкая винтовая лестница. На нижней ступени, там, где утром мигал красным брошенный прибор, было пусто. Прибор исчез, как и кепка.

Я отметил это, развязал мешок и зачерпнул горсть гранул.

Бросил за собой, на первые ступени. Коричневые шарики раскатились по камню с сухим стуком, неприлично громким в этой тишине.

Шагнул вперёд. Ещё горсть.

Три ступени. Ещё горсть.

Расход я прикинул на автомате: горсть выходила граммов тридцать, на виток ложилось четыре горсти. При четырёх килограммах мешка запаса хватало витков на тридцать, а башня, по наружным обмерам, тянула от силы на пятнадцать. Двойной резерв по корму.

Температура падала с каждым витком, дыхание начало оставлять лёгкий пар.

Лестница закручивалась по часовой стрелке, как положено в оборонительной башне: правша, поднимающийся с мечом, упирается в собственную стену, а обороняющийся сверху рубит свободно. Я отметил это машинально. Мозг цеплялся за знакомое, чтобы не заниматься незнакомым.

Система подсвечивала стены. Жёлтый, жёлтый, красный. Трещина вдоль шва, длинная, метра полтора. Выкрошенный кирпич на повороте. Влажное пятно, за которым угадывалась течь с верхнего яруса.

Дефектов набиралось много, но ничего критичного: башня простояла бы свои двадцать лет без единого гвоздя. Завещание требовало начинать именно отсюда, и с каждой ступенькой это требование нравилось мне всё меньше. Кто-то хотел, чтобы наследник поднялся по этой лестнице.

Я бросил горсть и поднялся ещё на три ступени. Внизу, за спиной, стояла мёртвая тишина.

Помощи ждать было неоткуда, и в этом имелась своя ясность. На объекте, где рассчитывать не на кого, перестаёшь оглядываться и начинаешь работать.

На пятом витке Система развернула окно.

Магический фон: 58 единиц.

Идёт активное нарастание.

Рекомендация: соблюдать осторожность.

Фон я чувствовал и без рекомендаций: покалывание в кончиках пальцев, лёгкое давление в висках, как при наборе высоты в самолёте.

На стене справа появились следы когтей. Длинные, глубокие, по четыре в ряд, царапины шли параллельно, от уровня моей груди до пола, и камень в них был содран до белого основания. Система их не подсвечивала: на несущую способность они не влияли. Мне хватало того, что я видел их глазами.

Я примерился ладонью. Расстояние между крайними бороздами выходило сантиметров двенадцать. Медведь отпадал: у медведя пять когтей, здесь четыре. Крупная кошка, тигр или барс, в тевтонской башне под Калининградом, отпадала по географии. Оставалась графа «прочее», и заполнять её не хотелось.

На секунду я остановился. Рука с горстью корма повисла в воздухе, тело голосовало за разворот и спуск, вниз, к свету и людям. Все разумные аргументы стояли на стороне тела.

Я бросил корм на следующую ступень и пошёл вверх.

Следы когтей повторялись через каждые несколько витков. Одни старые, потемневшие. Другие свежие, с острыми краями, и свежих к верху становилось больше.

Где-то на середине подъёма я услышал шорох.

Я замер, не опуская руку. Прислушался.

Шорох повторился, и за ним пошли шаги. Мягкие, лёгкие, с едва слышным цоканьем когтей по камню. Кто-то поднимался по лестнице снизу, оттуда, откуда пришёл я.

Обнаружена неклассифицированная сущность.

Уровень угрозы: неопределён.

Недостаточно данных для анализа.

Замечательно. Даже Система не знала, что это.

Потом снизу донёсся новый звук.

Хрррум. Хрум-хрум.

Чавканье. Кто-то ел корм, рассыпанный по ступеням. Деловито, спокойно, без спешки, как домашний зверь, нашедший миску и уверенный, что миску никто не отнимет.

Хрум-хрум. Хрум.

Звук приближался. Существо шло за мной по дорожке, подбирая каждую гранулу, и когти его пощёлкивали по камню между остановками. По ритму я прикидывал расстояние. Два витка. Полтора. Один.

План на такой случай у меня был, и весь он состоял из советов покойников. Не бежать. Бросить корм и уходить вниз, если станет совсем плохо, но вниз дороги уже не было: там теперь что-то хрумкало. Оставался вариант Льва: стоять, сыпать и делать своё дело.

Магический фон: 72 единицы.

Покалывание в пальцах усилилось, и под ладонями, где-то в самих костях, отозвалось что-то глухое, совершенно непонятное.

Я сглотнул. Медленно повернулся, держа в вытянутой руке горсть «Вискаса». Пальцы вспотели, и часть гранул прилипла к ладони.

На ступенях, двумя витками ниже, в полумраке лестницы, на меня смотрели два больших жёлтых глаза. Они светились ярко.

— Так вот ты какой, — прошептал я. — Гроза этого замка.

Жёлтые глаза мигнули, и из темноты раздался хриплый, скрипучий голос, с раскатистым «р», которое перекатывалось по каменным стенам гулким эхом.

— А ты кого ожидал увидеть, Верррнер?

— Кого-то побольше, — честно ответил я.

Перевёл взгляд на руку с гранулами и высыпал их все на ступень. Мешок поставил рядом с собой: надобности таскать его дальше я уже не видел.

Из полумрака, переступая когтистыми лапами по камню, вышел ворон. Чёрный, с переливчатым синеватым отблеском на перьях, размером не больше моей головы, с крепким загнутым клювом.

А вот тень тянулась за вороном, превышая хозяина раза в четыре, и складывалась в контуры, которые я разглядывать не стал.

Я смотрел на птицу и не понимал, как такое мелкое существо держало в страхе весь замок, живых и мёртвых без разбора.

Система понимала лучше меня. Магический фон вокруг ворона шёл на семьдесят восемь единиц, и это в двух метрах. Контур вокруг тела подсвечивался оранжевым, и подсветка пульсировала: внутри маленькой тушки помещалось столько энергии, что хватило бы на десять таких замков.

Внешность оказалась обманчива, как у большинства людей. Только с людьми я за тридцать лет научился прикидывать, во что это выльется, а здесь пасовал и я, и Система: она честно дополняла зрение и цифры, а прогнозов не предлагала.

— Как некульттурррно, — проскрипел ворон, покосившись на рассыпанные гранулы. — Опять из мешка? Хотя бы в миску мог насыпать!

Он подошёл к мешку, сунул голову внутрь и заработал клювом.

Хрррум-хрум-хрум.

— Ох, вкуснотища, — приговаривал он, не вынимая головы. — Ты это, почаще пррриноси. Я тебя тррогать не буду.

Хррум-хрум-хррум.

— Ты ворон, — начал я, рассчитывая вытянуть побольше сведений. — Кого ты вообще способен тронуть?

Голова вылетела из мешка. Клюв щёлкнул, глаза полыхнули таким ярким жёлтым, что я едва не отшатнулся. По стенам башни пробежала тень, непозволительно большая для птицы, и крылья у этой тени были не птичьи.

— Ворррон? — прошипел он, и в голосе прорезался бас, от которого дрогнула ступень у меня под ногами. — Ворррон⁈

Перья на загривке вздыбились, и на секунду показалось, что существо стало больше. Именно стало, без роста: реальность вокруг будто прогнулась, уступая место тому, что в тело ворона не помещалось.

Система высветила: восемьдесят четыре единицы. Покалывание в пальцах перешло в жжение. Почему — я не понимал.