Оседлав мечту - Хантер Ава - Страница 6

Форд следует за мной, когда я иду по высокогорной промерзшей земле. Вдали гордо возвышается наш новый амбар. В прошлом году он сгорел из-за поджога. Благодаря помощи и сплоченности общины мы успели его восстановить к зиме.

– Ты в порядке? – Пока я медлю с ответом, Форд добавляет: – Ты не спал прошлой ночью.

Я не спал толком с тех пор, как вернулся со службы в морской пехоте. В лучшем случае мне удается урвать часа четыре за ночь.

Я фыркаю и качаю головой.

– Боже, Форд. Опять ты со своей суеверной мистической хренью.

Он широко улыбается.

– Может, и так, но я знаю, что твоя ворчливая задница в это верит.

Я стискиваю зубы и игнорирую его. Хочу сказать ему, чтобы он занимался своими делами и прекратил нести чушь про нашу связь, но не могу. Потому что он прав.

Я в это верю.

Столько раз наша связь близнецов действительно срабатывала.

Летом, когда я нашел Форда после страшной аварии на мотоцикле. У него была сломана лодыжка, а он все равно улыбался, когда я помогал ему ковылять домой.

На Рождество, когда я был в увольнении, он вытащил меня из реки после того, как меня сбросила лошадь.

Форд был первым из моих родственников, кто узнал, что меня подстрелили. Еще до того, как кто-то из начальства позвонил родителям, он поднял тревогу и собрал всю семью.

Каким-то образом мы просто знаем.

Я останавливаюсь, заметив грузовик на подъездной дорожке.

– У нас гости?

Форд оглядывается на дом, а затем на меня.

– Руби с Чарли вернулись.

– Черт, – бормочу я. Надо было смываться отсюда быстрее.

Форд ухмыляется.

– Пойдешь прятаться в спортзал или поздороваешься?

Я стискиваю зубы – надежды выплеснуть напряжение на боксерскую грушу рухнули – и направляюсь к дому вместе с Фордом.

В настоящее время охотничий дом, или, как мы еще его называем, главный дом, – самый эпицентр ранчо. Место, где останавливаются гости, столовая, а также мое место жительства. Я живу в крыле, занимающем весь третий этаж. Я не нуждался в собственном жилье. Я все равно почти не сплю. Поэтому присматриваю за гостями, когда они есть, и занимаюсь своими делами, когда их нет.

В ту же секунду, как только я, поднявшись на широкое крыльцо, прохожу сквозь тяжелые двустворчатые двери, меня оглушает какофония звуков. Громкий хохот моих братьев смешивается со звонким женским смехом.

У «Бара М» расположились братья и Руби. Чарли с Руби сидят на тяжелых обтянутых воловьей кожей стульях, а Уайетт обслуживает их, наливая в чашки дымящийся кофе. На стойке стоит коробка с пончиками с заправки, которую, без сомнения, Уайетт прихватил по дороге из города. В гостиной в беспорядке разбросаны ботинки и куртки.

Я кривлю губы в улыбке. Кажется, здесь пронесся торнадо. Как обычно, братья умудряются устроить беспорядок, а разгребать потом мне.

Выдохнув, я расправляю плечи. Чертовски трудно избавиться от привычки к порядку, привитой еще в армии. Я пытаюсь сосредоточиться на семье и не обращать внимания на бардак.

По крайней мере пока.

Я хлопаю Чарли по плечу, а потом крепко его обнимаю.

– Рановато еще для загара, брат.

Я не видел брата и его жену полгода, с тех пор как они поженились и укатили в Калифорнию, где Руби сделали операцию на сердце. Проехавшись по югу, чтобы навестить родных, они наконец-то вернулись домой.

Чарли, с темной растрепанной бородой и улыбающимися глазами, посмеивается.

– Это все калифорнийское солнце.

Кстати о солнце…

Руби подскакивает ко мне. Я подхватываю невестку в объятия, на мгновение теряя бдительность.

– А ты как? – Я держу ее на расстоянии вытянутой руки, оглядывая милое лицо. – Ты хорошо выглядишь, Руби.

– Я прекрасно себя чувствую, – сияет она.

Я позволяю себе редкую улыбку. Просто не могу не любить ее.

Эта девушка чуть не умерла ради нашего ранчо. Чарли никогда не сможет с этим смириться.

И я никогда не забуду об этом.

Руби крепко хватает меня за руку, когда я отпускаю ее.

– Я никогда не видела его таким, Дэвис. – Ее широко распахнутые глаза изучают помещение. – Дом. Он такой пустой.

Я усмехаюсь, откидываясь и опираясь о барную стойку.

– Ты вернулась как раз вовремя. Приведи ранчо в порядок до лета.

Руби разминает пальцы.

– Я готова сделать все возможное и невозможное в социальных сетях.

Форд игриво поднимает брови.

– Сказочная принцесса снова спасет ситуацию?

– В этом нет необходимости, – прямо говорю я. – Дела идут хорошо.

Согласно нашим прогнозам, все номера забронированы на два года вперед. И мы должны благодарить за это лишь Руби. После скандала в соцсетях, едва не погубившего ранчо в прошлом году, Чарли по счастливой случайности встретил Руби – человека, разбирающегося в пиаре, и обратился к ней за помощью. Благодаря связям Руби ранчо взлетело, словно ракета, и больше не возвращалось к исходной точке.

Но все могло обернуться совсем иначе.

Когда Деклан Валианте, беспринципный застройщик, ставший политиком, поджег наш амбар, пытаясь уничтожить ранчо, Руби пострадала.

Она едва не умерла.

Ее гибель окончательно добила бы нашего брата.

Я никогда не забуду его крик, когда Руби не приходила в себя. Этот первобытный, полный боли, душераздирающий вопль до сих пор преследует меня в воспоминаниях.

– Левая рука все еще привыкает к кольцу? – спрашивает Форд Чарли, ныряя за барную стойку за бутылкой ирландского виски.

Чарли поднимает руку, сверкая серебром, и расплывается в широкой ухмылке.

– Привыкла в тот же день, когда я его надел.

– Будешь завтракать? – спрашивает Уайетт и тычет пончиком прямо мне в лицо.

Я отталкиваю его руку.

– Пончики – это не завтрак. – Безрассудный, громкий и дерзкий на язык Уайетт, видимо, создан лишь для того, чтобы испытывать мое чертово терпение.

– Один и тот же протеиновый коктейль каждый день, Дэвис, так жить нельзя.

– Это мой выбор, – бурчу я. Надежно. Полезно для здоровья.

Я сажусь на барный стул, довольный тем, что могу понаблюдать за братьями.

– Как прошло в Джорджии? Смогла пережить встречу с мамой Белль? – спрашиваю Руби, на время забыв о зуде в мышцах и желании пойти в спортзал.

– Смогла, – говорит она, бросая взгляд на мужа. Затем хихикает. – Но вот насчет Чарли не уверена.

Брат стонет и проводит рукой по бороде.

– Общение с мамой – это чертовски тяжелое испытание на терпение.

Руби смеется и толкает его в плечо, но Чарли тут же притягивает ее к себе.

– Все прошло не так уж и плохо, – улыбается она, оглядывая комнату. – Но я рада вернуться туда, где мы действительно дома.

Я смотрю на Чарли, на его глупую улыбку. Наблюдаю, как он не сводит глаз с хрупкой девушки, укравшей его сердце прошлым летом.

Черт возьми, как же я за него рад. Он этого заслужил.

Наконец-то он вернулся. Целый. Трезвый. Живой.

В памяти всплывает воспоминание, как Уайетт позвонил мне в казарму морской пехоты.

– Чарли не выживет, Ди, – сквозь слезы сказал он. – Он льет виски даже в чертовы кукурузные хлопья.

Тогда мне стало по-настоящему страшно. Такими темпами брат быстрее бы бросился с крыши пьяным, чем смог забыть Мэгги. Потому что меня, черт побери, не было рядом. Я был за границей, восстанавливался после провальной спецоперации нашего отряда. Об экстренном отпуске и речи не шло. Я застрял там.

Тогда я намеренно подставился под пулю. И моей миссией стал Чарли.

Я не собирался хоронить брата. Не еще одного. Не родную кровь.

Если я не смог защитить братьев за океаном, то твердо намеревался уберечь своего брата дома.

Ответственность, которую передал мне отец. Ответственность, к которой я отношусь так же серьезно, как к своей жизни.

– Друзья – это семья, а семья – это навсегда, – сказал он мне в день, когда родился наш младший брат Грейди. – Береги этих мальчишек.

Я принимал слова отца близко к сердцу.

Особенно в прошлом году.