КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 4

В восемь или нет, но щёлкало натурально негромко. С расстояния-то и не поймёшь, откудова. Да и другие звуки — они скрадывают.

— Самое то для западла вражине. Ты его стреляешь, а он и понятия не имеет откель прилетело! — смеялись казаки.

Вот сейчас Володя и собирался опробовать в бою новинку. Эт тебе не по мишеням стрелять. Мишени — они в ответ не стреляют.

Первый англичанин словно споткнулся и рухнул носом в землю. Потом второй, и почти без перерыва — третий.

— Ой, хорошечна пушка-то! — негромко проворчал Володя. — Надо было побольше патронов взять… Глядишь, тебе вообще ничего не достанется!

— А мне и нормально, стреляй давай, — хохотнул Саня и тоже принялся выцеливать всё-таки побежавших в их сторону врагов.

ВСЁ ИДЁТ НЕ ТАК…

Укромная ложбина в полях с восточной стороны от леса Клостервальд

Время то же

Группа капитана ОʼКоннора, переговоры

— Сэр. У Хаузера единовременная потеря всех машин!

— В смысле — единовременная⁈ На минное поле заехали? — ОʼКоннор раздражённо откинулся в кресле. Чем дальше тем паршивее!

— Никак нет! Броневики попали в замаскированные ямы.

— Посреди поля? Это сколько они там ям накопали, чтоб именно под техникой провалилось?

— Не имею данных, сэр, — ответил радист.

— Так узнай всё!

— Есть.

...

Через некоторое время.

— Дополнительные данные. Сопутствующих потери у Хаузера после провала техники. Часть пехоты оказалась в земле.

— Ну это понятно. Внутри были установлены взрывные устройства? Или завалило стенками ям?

— Нет, сэр. Та техника просто упала, словно в земляные колодцы. Экипажи частично смогли выбраться. Но вот пехота, которая пыталась им помочь — они… э-э-э…

— Да не мычи! Говори, как есть!

— Докладывают о том, что земля поглотила их, сэр!

Геомаг⁈ Или природник широкой специализации? Откуда, если в следах ничего такого не было⁈

— Сэр! — снова оживился радист. — Хаузер и Бенсон вступили в огневой контакт! У обоих потери в пределах десятка человек. Докладывают о чрезвычайно точной стрельбе. Позиции стрелков пока не обнаружены.

— Да какого дьявола вообще происходит⁈ Их должно быть двое! Максимум — четверо, если считать магических зверей! Какая стрельба? Какие ямы? — заорал капитан.

— Не могу знать!

— Да я не тебе! — в ярости выкрикнул ОʼКоннор и стукнул кулаком по подлокотнику.

Судя по всему, пора и самому выходить…

«ПОПРЫГУНЧИКИ»

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, южное направление

Время то же

Казаки

— Лежи Иваныч, не торопися! Ждём, когда сработает! — Вячеслав Георгич снял шлем и протёр лысину. Организм, привыкший что зима — это зима, а не пародия на октябрь, активно потел с непривычки.

— Сам ты тара-пися, — хохотнул страшно довольный Константин Иванович.

Ухватил Иваныч этот контракт просто в последний момент. Чашу выбора обчества склонили целая куча воинских артефактов, которые он вывалил на стол как довод.

...

— Ты ж понимаешь, что потратишься? — спросил его староста.

— А ты мою деньгу не считай! Не считай! — сварливо ответил он.

— И что? Вот это всё с собой возьмёшь? Или так, для форсу выложил?

— А в ухо? — не выдержал Иваныч.

— Аргумент! — рассмеялся староста. — Записывай его!

...

И вот теперь тройка старых карлукских товарищей лежала под лапами развесистой ели и ждали.

— Ой, чего щас будет! — предвкушающее прошептал Иваныч.

Привезённая ещё из Бидара рубиновая крошка позволила сделать аж двадцать мин. «Попрыгунчики», как назвал их артефактор, давали до шести рикошетов. Взрываясь, они словно смертоносные звёзды летали по полю боя, отталкиваясь от того, во что попали. В Клостервальд Иваныч привёз семь штук. Все, что остались. И вот теперь он с нетерпением ждал, как сможет угостить англов. Да ещё впервые можно посмотреть самому их применение! Только высовываться старый казак не собирался. «Попрыгунчики» — они дело такое, им всё равно, в кого лететь. Так что на поле боя он смотрел через самодельный перископчик. И друзья-казаки, вначале оборжавшие с ног до головы его приблуду, теперь лежали в окопе и завистливо на неё же поглядывали.

В низине в кустах негромко бахнуло. И тут же, гораздо громче раздался слитный крик боли.

— Нормально пошло! — крякнул Иваныч. — Здесь вам не тут!

— Правильно я тебе сказал: в низинке поставить! Щас там их нафарширует! Видел бы ты, что с теми турками в ущелье стало… Ты-то остался, а я потом за трофеями сползал — как на бойне прям. — Ещё один дружбан, Максим Тимофеич, зябко повёл плечами. — Ужасть просто!

— А мне вот чего подумалось, — неторопливо начал Георгич.

— Давай рожай уже живее, а то недоскажешь, как всегда! — поторопил его Иваныч. — Так-то бой же!

— Не торопи, старый! Я чего удумал. Короче, прямо говоря, крайний это контракт, братцы. Так считаю. И надо сделать его… просто… так, чтоб песни потом про этот лес пели. Такие чтоб…

— Ой, да какой там лес, название одно! — хмыкнул Тимофеич.

— Вот именно! Чтоб название это по ночам будило всяких уродов, чтоб срались дальше чем видели!

— Кровожадный ты однако человек, Георгич! — протянул Иваныч.

— Я? И это мне говорит человек, который привёз «попрыгунчики»?

— А кто ставить помогал?

— Заткнулись оба! — прошипел Максим Тимофеевич, аккуратно вытягивая из рук у Иваныча перископчик. — Ну дай глянуть, не жидься! И это… Идея, чтоб выступить достойно — хорошая!

ЧЕСНОЧКУ ВАМ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, западное направление

Время то же

Казаки

— А чего ждём? Чего ждём-то? — Андрюха чуть приподнялся над бруствером, оглядывая мелькающие вдалеке силуэты вражеских солдат.

— Лежи-и, не отсвечивай! — Старик Севастьянов сдёрнул его на дно окопа. — Ты, паря, как себе основную задачу нашего боя видишь?

— Как? Превозмочь всех вражин!

— Так, да не так! Превозмочь-то мы их с Божьей помощью превозможем, тут даже сомнений нет. Однако ж, главное в этом деле, чтоб ни одна падла отсюда не ушла. Чтоб все тут и остались, соображаешь?

— Эт почему? Нет, оно понятно, но почему, чтоб не ушли-то, так важно? — удивился Андрей.

— Эх, молодёжь! Главное, чтоб там, — Севастьянов ткнул пальцем вверх, — в штабах у вражин про нас знали как можно меньше. Мы ж пар-ти-за-ны! Вкурил?

— Так точно… Вкурил. Так чего ждём-то?

— А мы им чесночка рассыпали по лесу-то, — ответил ему вместо Севастьянова Руслан Викторович.

— Чесночка? — переспросил Андрюха.

— Его самого. Доработанного, конечно.

— Ага. Понятно, чего непонятно-то, когда понятно. Чесночка и не простого, а доработанного, — задумчиво протянул Андрюха.

Вообще этот отряд, что поехал на помощь Коршуну-младшему удивлял Андрея тем, что большая часть его составляли старики. К которым он (с полным понимание этого дела, с высоты своих двадцати пяти) причислял всех старше сорока. И эти старички просто ужас наводили. То, что привычные зубоскалы и завсегдатаи завалинок, любители постучать по столу доминохами могут вот так запросто превратиться в старых, обманчиво-медленных волкодавов, очень его удивляло. Он сам, под их руководством, поползал по лесу, устанавливая разнообразные ловушки. И сейчас, сидя в окопе, переваривал этот опыт. То, что можно сделать в лесу с помощью мотка верёвки, палки, куска грязи и такой-то матери… и это они ещё простые мины не ставили! А тут ещё чеснок какой-то доработанный…

— Ну что, Руся, пора?

— Пора, Севастьяныч. Давай, с Богом!

Старик перекрестился и сжал в руке белый камушек.

— Ну, теперь ждём!

Ждать пришлось совсем недолго. Из леса перед секретом начали раздаваться крики боли и ругань.

— В-о-от! А хрена ж вы хотели? — расплылся в волчьей улыбке старый казак.

У РАЗВИЛКИ ДОРОГ

Южная Моравия, лес

25 января 1948 года, утро