Системный тактик 5 (СИ) - Крынов Макс - Страница 16

Подбадривающий шум не возвращается. Однокурсники смотрят уже внимательнее: сначала я проиграл Бренну без единого очка, через минуту свёл бой вничью, ещё через минуту заставил его выйти из круга. Как? Почему?

— Даллос, смена партнёра. Тевен, в круг.

Старый наставник не позволяет мне закрепить успех ещё одним боем с Бренном. Тот уже начал искать новые решения, но я успел разобрать его манеру достаточно глубоко, чтобы начать выигрывать. Хорн обрывает демонстрацию в нужной точке и подсовывает мне другую задачу.

Тевен почти не превосходит меня ростом, зато двигается экономно и не атакует первым. В обычных упражнениях он терпеливо ждёт ошибки, а затем отвечает одним коротким движением. Против Бренна мне приходилось продираться мимо его длинных рук и терпеть силу ударов. Здесь сама попытка сблизиться кажется ловушкой.

Первый обмен ударами заканчивается касанием меча моей кисти. Во втором я замечаю, что Тевен смотрит не на оружие, а на плечи, и начинаю оставлять ему ложные движения. Он перестаёт отвечать. Несколько секунд мы кружим, раздражая Фелла отсутствием результата, потом я заставляю Тевена купиться в атаку по его ноге и меняю направление удара. Моё лезвие останавливается у его ребра.

Рейн стоит за линией, сложив руки на груди. Пока остальные следят за счётом, он смотрит за тем, как я двигаюсь. После наших первых занятий он единственный среди учеников знает, как быстро следующий повтор перестаёт быть для меня тем же упражнением.

— Даллос, смена партнёра, — сухо повторяет Хорн до того, как мы с Тевеном успеваем провести решающий сход.

Когда Хорн вызывает против меня Лиссу, Рейн переводит на неё почти сочувственный взгляд. Так лекарь смотрит на человека, который ещё не знает, что сейчас будет «как комарик укусит».

Лисса оказывается третьей задачей и первой, к которой движения Рейна почти не подходят. Она ниже Бренна, быстрее Тевена, держит клинок в левой руке и постоянно меняет высоту стойки. Первый удар приходит с непривычной стороны и легонько касается моего плеча. Второй я успеваю остановить, но слишком сильно раскрываюсь и получаю гардой в грудь. Вокруг снова оживают голоса: новая противница будто вернула происходящее к понятному порядку. Лисса быстра, Даллос устал, чудо закончилось.

Только вот я рассчитываю не на чудо, а на навык третьего уровня, хорошую память тела. Да и противник за первые полминуты показал достаточно.

Лисса опускает меч перед атакой по верхнему уровню и поднимает переднюю руку, когда собирается резать по ногам. Она сама этого не замечает: движения быстрые, связки выучены правильно, но я уже наловчился это отмечать.

Следующий удар я встречаю заранее. Дерево сталкивается с деревом, Лисса уходит в сторону, а я не преследую клинок — шагаю туда, где через мгновение окажется её корпус. Первое очко. Затем второе. Она хмурится, ускоряется и начинает менять связки. Я пропускаю касание по бедру, зато уже на следующем обмене ловлю новый ритм и заставляю её отступить к линии.

— Даллос, достаточно, — говорит Хорн прежде, чем я успеваю закончить атаку. — В строй.

Я опускаю клинок и только теперь понимаю, насколько точно Хорн управляет зрелищем. Первый бой показал мою слабость, второй — способность делать выводы, третий — победу за счёт техники. Тевен и Лисса доказали, что дело не в одном удачном противнике. Но всякий раз, когда я начинаю приспосабливаться к противнику, Хорн меняет условия или останавливает схватку. Ещё две минуты с каждым из них — и однокурсники обсуждали бы уже не талант, который наконец проявился после домашних занятий, а что-нибудь гораздо менее удобное. Наставник строит мне публичное прошлое, в котором Корбин Даллос долго болел, много наблюдал, потом окреп и неожиданно быстро начал раскрывать накопленное. Талант, не иначе. Потом еще и про Варрена расскажут, который травил меня годами, и общественность покивает — мол, смотрите, на что он на самом деле способен. Старый отравитель едва не загубил настоящий талант.

Фелл всё это время стоит у линии, сцепив руки за спиной. Улыбка с его лица не исчезает, но постепенно становится менее снисходительной.

— Должен признать, господин Даллос, у вас наконец прорезались способности к парной работе, — произносит Фелл, когда я возвращаю деревянный клинок. — Техника у вас заметно лучше выносливости, но со временем вы наверстаете и стойкость.

— Спасибо, наставник.

Остаток занятия я провожу вместе со всеми. Фелл не отправляет меня на скамью и не даёт дополнительного отдыха. Мы отрабатываем выход из окружения тройками, переносим условно раненого через полосу препятствий и по очереди удерживаем узкий проход. Здесь слабость снова мешает: Бренн тащит товарища почти один, мне приходится делить вес с Рейном, а после третьего подъёма руки начинают дрожать. Зато я не выпадаю из построения, слышу команды и не заставляю остальных приспосабливаться под меня. Для первого дня этого достаточно.

В конце Фелл строит группу, коротко разбирает общие ошибки и лишь после этого обращается ко мне. В голосе сохраняется прежняя гладкость, но решение звучит без оговорок.

— Господин Даллос, общий норматив вы выполнили, через спарринги тоже прошли достойно. Я не буду возражать, если отныне вы станете постоянно заниматься вместе со всеми.

Группа расходится. Иду в душевую.

Горячая вода сначала кажется почти болезненной. Затем мышцы понемногу отпускает, дыхание окончательно выравнивается, а пот уходит в сток. Новых больших синяков нет, только несколько красных полос от деревянных клинков и знакомая тяжесть в ногах. Завтра всё будет болеть. Послезавтра, вероятно, тоже. Но не плевать ли? Зато теперь я был одним из группы, а не зрителем у стены, и работал наравне со всеми.

Я переодеваюсь в лицейский камзол, забираю сумку и выхожу через главный вестибюль.

У ворот уже ждёт экипаж Даллосов. Кучер видит меня и берётся за дверцу, но рядом с каретой стоит Делла. Еще недавно девчонка была задорной и колючей, но теперь она не поддевает меня за медленную походку и даже не делает вид, что оказалась здесь случайно. Пальцы сжимают ремень сумки так сильно, что побелели костяшки.

Когда я приближаюсь, девушка поднимает голову, нервно и натянуто улыбается и спрашивает:

— Корбин. Мне неловко просить, но можешь довезти меня домой?

Несколько секунд я просто смотрю на Деллу. После занятия голова пуста, тело болит. Напрягаться хоть сколько-нибудь еще не хочется: дома ждут архив двенадцатого мира, тренировки с жезлом. Да хоть макет с Элиной поделать можно.

В любой другой день просьба однокурсницы могла бы подождать до завтра. Только Делла не похожа на человека, которому хочется прокатиться в карете Даллосов, потому что так будет удобнее и быстрее.

К тому же я ведь сам решил сегодня поговорить с ней.

— Могу. Назови адрес.

Она едва слышно выдыхает и диктует кучеру адрес. Когда тот опускает подножку, Делла забирается в салон и устраивается не рядом со мной, а в противоположном углу, почти касаясь плечом стенки. Прежде, чем сесть, оглядываюсь. На нас вроде бы никто не обращает внимания: я пробыл в душе после занятия достаточно долго, чтобы основная часть учеников разошлась. Но не уверен, что на нас никто не обратил внимания.

Кучер закрывает за нами дверцу и занимает место снаружи, рядом с гвардейцем. И оба вроде бы находятся совсем близко, буквально через стенку, но для строгих правил приличия этого всё равно мало: закрытый салон отделяет нас от свидетелей.

Я вспоминаю другой дождливый день, когда сам предложил Делле подвезти её от лицея. Тогда она напомнила: девушке не следует ехать в закрытом экипаже вдвоём с мужчиной. Сегодня дождя нет, зато она сама дождалась меня у ворот и попросила ровно о том, что прежде считала неприличным. Почему?

Карета трогается. За окном проплывают каменная ограда лицея.

— Дома кто-нибудь встретит тебя? — начинаю прощупывать я почву.

— Нет. То есть да, но позже… Мама работает в приёмной городской лечебницы, она вернётся примерно через полчаса. Оскар… о-он обычно приходит со складов чуть раньше или вместе с ней.