Особое задание (СИ) - Дорин Михаил - Страница 19

Наташа посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ну-ну. Сомневаюсь, что у вас это получится, — сказала Рубель.

— И, кстати, он не женат, — вновь шепнула Марина.

— Орлова! — воскликнули рядом стоящие девушки.

Рубель развернулась ко мне, продолжая показывать на Зимину. Рот Антонина так и не закрыла.

— Андрей Николаевич, обязательно нужно организовать девушкам постоянный доступ к воде и возможности помыться.

— Сделаем всё возможное, но давайте… — начал говорить я, однако Наташа не успокаивалась.

— Подождите. У прибывшего недавно сюда на переформирование полка с одного из фронтов несколько случаев кишечных инфекций.

— Да, это печально, но давайте всё же… — попытался я обратить Наташино внимание на открытый рот Зиминой.

— Не перебивайте. Мыть руки перед едой, не есть снег, сосульки в рот не класть.

Я выдохнул и аккуратно приложил тыльную сторону ладони к подбородку Антонины, чтобы она прикрыла рот. А то у Наташи открылся словесный понос, и она так просто не остановится.

Девочки в строю улыбались, наблюдая, как грозный врач давала мне рекомендации, одновременно стреляя в меня смущёнными взглядами.

— Это если вкратце. Полный список профилактических мер я вывешу на стене, — показала назад Рубель.

— Да, товарищ военврач. Продолжим телесный осмотр, — предложил я.

— Само собой. Теперь всем снять сапоги, — произнесла Наташа.

В общем, зря я переживал. Телесный осмотр был произведён в укороченном виде без полного раздевания. После всего мероприятия мы вышли с Наташей на улицу и поговорили о том, как мы сюда с ней попали.

— Меня после передовой оставили в госпитале. Сказали, что в живых осталось чуть больше десяти человек. А потом Зина привезла больных и рассказала, что ты живой, — объяснила Наташа.

Она остановилась и поднесла руки к воротнику моей куртки, чтобы поправить его. Однако, руки у неё задержались у меня на груди.

— Я… я уж думала, что уже не свидимся. Меня в Москву отозвали месяц назад и назначили в распоряжение особой группы…

— Особой группы резерва Ставки. Громкое название для женских полков, — улыбнулся я.

Наташа посмеялась, заправляя смущённо выбившуюся прядь своих светлых волос под шапку.

— Да. Видимо, чтобы никто не догадался. Эта вся идея по личному распоряжению Сталина. Вот нас так и называют. Опытных командиров не хватило, поэтому и… тебя сюда прислали, — сказала девушка, продолжая смотреть мне в глаза.

Она вновь положила руки мне на грудь, оказавшись совсем близко. Я чувствовал её тёплое дыхание и запах земляничного мыла. В какой-то момент Наташа поднялась на носки, кончик её носа был уже рядом с моим…

— Товарищ Михайлов! Доброе утро! — послышался знакомый уверенный женский голос за спиной.

Наташа сразу же сделала шаг назад и начала нервно поправлять кобуру и воротник. И в этот момент к нам уверенной походкой подошла Светлана Сарская.

На ней безупречно сидела зимняя форма, а в карих глазах плясали откровенно насмешливые искорки.

— Андрей Николаевич, доброе утро! Как у вас настроение сегодня? Первый учебный день, как-никак, — улыбнулась мне Света и аккуратно положила руку на плечо.

— Доброе, Светлана! Всё хорошо. Да, к первому учебному дню готовы…

В этот момент Наташа громко прокашлялась, но Света сделала вид, что не услышала её. Она вообще не смотрела в сторону Рубель, напрочь игнорируя её присутствие.

— Это хорошо, что вы готовы. Но у меня есть вопрос. Вы как будете строить лётную подготовку лётчиков? Какие упражнения облётывать будете?

Наташа прокашлялась ещё громче. И тут Света уже не могла это проигнорировать.

Она перевела взгляд с меня на Наташу, которая всё ещё судорожно поправляла портупею.

— Ой, простите! Я вас не заметила. Не успела проснуться ещё, — картинно извинилась Сарская и улыбнулась во весь рот.

Наталья Андреевна насупилась и приблизилась к Свете.

— Военврач третьего ранга Рубель. Мы с товарищем Михайловым обсуждали санитарные нормы эскадрильи, — спокойно сказала Наташа, бросив на Светлану прохладный взгляд.

— Старший лейтенант Сарская, командир второй эскадрильи. Лётчик-испытатель НИИ ВВС.

Наташа мгновенно выпрямилась, пытаясь вернуть себе уставную строгость.

— О! Как интересно. А что в НИИ вам больше перестали доверять новые самолёты, раз вы теперь здесь? — спросила Наталья.

М-да, вот теперь начнётся. Сначала Света проигнорировала присутствие Наташи, а теперь она выбросила ей «панч», как в боксе.

Сарская такого не могла стерпеть. В этот момент она смотрела на миниатюрную Наташу хищным взглядом, осматривая с головы до ног.

— Нет, личный приказ товарища Сталина возглавить одно из женских подразделений. Видите ли, мне доверяют не только ладоши и пяточки осматривать, — проговорила Света с ослепительной, но абсолютно ледяной улыбкой.

Я мысленно присвистнул. Если сравнивать всё с тем же боксом, Сарская ответила «правым боковым» к тому же, Света всё ещё продолжала держать руку на моём плече, аккуратно постукивая пальцами.

В это время начало вставать солнце, и Света сощурилась от падающих солнечных лучей.

— Слепит-то как, — улыбнулась Сарская, продолжая щуриться, глядя на Рубель.

Наташа на секунду замерла, её голубые глаза недобро сузились. Вся её робость испарилась без следа. Она неторопливо поправила портупею, вздёрнула подбородок и ответила Свете не менее хищным, оценивающим взглядом.

— Я вам, как врач, настоятельно рекомендую ещё и поберечь зрение, Светлана. С таким богатым жизненным опытом так сильно щуриться вредно — мимические морщины на морозе быстро фиксируются.

В этот момент Сарская напряглась и сжала руку, которую она держала на моём плече в кулак. Напряглась и Наташа.

— Вот и познакомились, — произнёс я.

Светлана, сохранив на лице ледяную улыбку, изящно поправила перчатки и смахнула с воротника иней от пара.

— Ещё увидимся, товарищ военврач. Кхм, Андрей, я к вам подойду сегодня, чтобы обсудить вопросы, выносимые на партсобрание. Мы его будем проводить в бараке нашей первой эскадрильи.

— Само собой. Обязательно обсудим, — ответил я.

Светлана грациозно развернулась на каблуках, направившись в сторону столовой.

— Андрюша, а мне нужно вас осмотреть. У вас же было ранение, насколько я помню, — громко сказала Наташа, чтобы Света услышала каждое слово.

— У меня всё в порядке.

— Надо, Андрей Николаевич. Выберете время и подойдите ко мне. Тоже в барак первой эскадрильи. Там я вас и осмотрю в своём кабинете.

Наташа, гордо вздёрнув подбородок и поправив шапку, сухо кивнула мне и удалилась в сторону своего барака.

Я проводил девушек взглядом, но тут же почувствовал странное ощущение. Как будто у меня внезапно между лопаток закололо. Я обернулся в сторону нашего барака.

В широком окне, расплющив носы о стекло, собрались чуть ли не все девушки моей первой эскадрильи. Лица девчат выражали крайнюю степень азарта и любопытства.

Как только мой взгляд встретился с этой импровизированной зрительской аудиторией, девочки словно по команде «Вспышка с фронта», рухнули под подоконник.

Только знакомая макушка с непослушной чёлкой Орловой на секунду задержалась, чтобы ещё что-нибудь увидеть, и тут же скрылась из виду.

— Ох уж эти девочки, — произнёс я, усмехнулся, поправил шапку и пошёл в сторону своего барака.

Первые же занятия в классах показали, что девушки не просто хотят, а так и просятся летать. В течение недели инженеры с завода и местные инструкторы проводили теоретические занятия для моих лётчиков по конструкции нового Ла-5.

Я же изучал новый для себя самолёт вместе с ними и параллельно получал допуск к полётам на Як-7 УТИ.

Теорию я познавал прямо на аэродроме. Инженеры и лётчики достаточно быстро объяснили мне отличия самолётов Як от ЛаГГа. С И-16 и вовсе сравнивать было нельзя.

Авиагоризонта на Яке тоже не было. Из приборов всё те же, компас, вариометр, высотомер и «пионер». Он же указатель поворота и скольжения.