Особое задание (СИ) - Дорин Михаил - Страница 18

— Толкай, толкай себя. В полёте перегрузки, «бетонная плита» упадёт на тебя и забудешь, как звали. Так что, толкай, Тома.

Я остановился возле третьей пары, и сам принял упор лёжа. А то Орлова исполняет сейчас нечто похожее на поклоны, а не отжимания.

— Мария, от пола мы отжимаемся на руках, а не на коленях.

Орлова покраснела, выпрямила ноги и тут же рухнула животом на доски, издав звук сдувающегося воздушного шарика.

— Вы нас уморить решили ещё до фронта, — воскликнула одна из Беловых

Может быть, Надя. Следом пожаловались и техники, которых было больше лётчиков.

Я посмеялся и хлопнул в ладоши, останавливая тренировку.

— Хорошо. Бунт на корабле принят. Предлагаю спор. Сейчас я встаю в упор лёжа на предплечьях, так называемую планку. Тело прямое, как струна. Кто перестоит меня, официально освобождается от утренней зарядки на целую неделю.

По рядам прокатился воодушевлённый гул. И следом мы дружно опустились на пол. Элемент соревнований у девочек должен быть. А тут ещё и с пользой для дела. Планка только с виду простое упражнение.

Первую минуту в коридоре царила тишина. На второй минуте она сменилась подозрительным сопением. На третьей весь коридор завибрировал. Девчата тряслись мелкой дрожью, напоминая стайку воробьёв на морозе.

Я покосился направо. Мощная Зимина багровела, стиснув челюсти так, что скрипели зубы. Слева сержант Соколова гипнотизировала меня, а с кончика её носа, прямо как по секундомеру, сорвалась и шлёпнулась на пол крупная капля пота.

— Товарищ… старший лейтенант… — простонала Люба Белова, чья спина уже ходила ходуном и она встала на колени.

— Что случилось? — спросил я, продолжая держать равновесие.

— А вы… точно… человек?

— Самый настоящий, — проговорил я

Несколько девушек ещё стояли в планке, но и они уже вот-вот сдадутся.

И тут за спиной раздался громкий, строгий и до боли знакомый женский голос.

— Это что за издевательство над личным составом⁈

Я повернул голову и замер. Хотя и так уже стоял в планке, не двигаясь.

— Вы их на фронт готовите или в лазарет⁈

Я тихо выдохнул и закатил глаза. Этот нравоучительный, командирский тон я узнал бы из тысячи. Медленно обернувшись, я увидел, как по коридору прямо ко мне уверенным шагом шла Наташа Рубель.

В коридоре гулко раздавались шаги, идущего ко мне старшего военфельдшера. Причём Наташа весьма прибавила в скорости и стремилась как можно быстрее оказаться на середине строя.

— Я должна была догадаться, что только пришлют сюда какого-нибудь деспота, сразу начнёт над вами издеваться, — приговаривала Рубель, пока шла ко мне.

Те кто уже не мог держать «планку» и закончили упражнение, продолжали стоять в строю. Я же пока ещё «держал фасон», стоя в упоре. Но с приходом Рубель сдались и последние желающие выиграть у меня.

— Товарищ новый командир эскадрильи, ну зачем вы так? — возмущалась Наташа, пока ещё не увидев моего лица.

Через несколько секунд Рубель подошла ко мне, стоящему в упоре, и остановилась в метре. Я видел слева от себя только начищенные до блеска сапоги, в которых Наташа стояла рядом. Ещё и пристукивала носком левой ноги.

— Вставайте. Кто разрешил такие зарядки проводить, чтобы девушки валялись на грязном холодному полу⁈

Естественно, в строю кто-то зашептался, поддерживая возмущённый настрой Наташи.

— Ага. Вон занозу загнала.

— А у меня теперь руки дрожат.

— И зачем такие «стояния».

— Вовремя Наташа пришла.

В общем, не успел я ещё девушкам объяснить пользу пресса для их полётов. Зато уже птички «расчирикались». Ещё и думают, что могут спрятаться за «юбку» Рубель.

Я выдержал секундную паузу, и начал медленно подниматься.

— Товарищ командир эскадрильи, вы что себе позволяе… ете… ёте… — стала заговариваться Наташа, когда я плавно встал и повернулся к ней.

Её глаза распахнулись ещё шире, а рот так и остался приоткрытым, поскольку свою очередную фразу Наташа закончить не успела.

Рубель медленно поправила свою шапку-ушанку и расстегнула воротник полушубка. Я успел заметить, что на тёмно-зелёных петлицах у неё теперь была одна прямоугольная «шпала». Что ж, после всех боёв под Нарышкино немудрено, что Наташу повысили в звании. Заслужила.

— Здравствуйте, Наталья Андреевна, — спокойно сказал я, оттряхивая ладони.

При всей своей грозной интонации выглядела Наташа совершенно не устрашающе. Совсем миниатюрная, худенькая, светлые волосы аккуратно убраны под зимнюю шапку. Миловидное личико было до того серьёзным и строгим, что ей для полноты картины не хватало только очков на кончике носа и тяжёлой учительской указки.

— Как вы поживаете, товарищ военврач 3 ранга? Поздравляю с повышением, — улыбнулся я, утирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Спасибо. А ты… эм… вы как?

Она судорожно сглотнула, и на щеках вспыхнул румянец. Вся её строгость исчезла. Как будто передо мной пойманная с поличным первоклассница. Она растерянно захлопала ресницами и стеснительно опустила взгляд на свои сапоги.

В это время несколько девушек уже настроили свои «приёмники» и ждали каких-то ещё фраз. Особенно выдвинулась вперёд Орлова. Ей, судя по всему, больше всех надо было знать.

Ещё бы! С такими-то ушами.

— Всё в порядке. Вот принял командование подразделением. Провожу занятия по физподготовке, — ответил я.

— Да. Я… рада, в общем, — улыбнулась Наташа, но тут же вспомнила о большом количестве свидетелей.

Она отвела глаза куда-то в сторону стены, нервно теребя край портупеи. Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием стоящих в строю девчат.

— М-да, надо бы закончить. Становись! — скомандовал.

Пока девушки выравнивались, я заметил, как Орлова толкнула локтем Зимину и кивнула на пунцовую Наташу. По строю тут же пробежал ехидный шепоток.

— Марина Ивановна, что-то случилось? — спросил я, заметив как Орлова теперь что-то рассказывает другой девушке — темноволосой и миниатюрной Тамаре Абашидзе.

— Нет, товарищ командир. Обмениваемся… впечатлениями, — ехидно улыбнулась Марина.

— Это хорошо, что вас впечатлила утренняя зарядка. Буду стараться вас впечатлять и дальше. Новыми упражнениями и их количеством.

Орлова скуксилась, поправила гимнастёрку и замолчала в строю.

Наташа прокашлялась за моей спиной и напустила на себя максимально строгий вид.

— Я теперь старший врач полка. Мне нужно провести телесный осмотр.

— Само собой. Мне наверное нужно выйти, — сказал я, взял гимнастёрку и хотел уже направиться к выходу.

— Подожди. Ты должен присутствовать и если необходимо сам проводить его, — остановила меня Наташа.

Это было неожиданно! Как это вообще возможно с эстетической точки зрения.

— Ты уверена, что это нормально?

Наташа с недоумением посмотрела на меня, а потом и на девушек.

— Нормально. А тебе что не нравится в телесном осмотре?

Любому нормальному мужику нравится «телесный осмотр». Что за вопрос⁈ Я конечно многих женщин голыми видел, но чтобы вот в таких массовых масштабах, такого не было.

— Нет, всё нормально. С… кхм, с чего начнём телесный осмотр? — спросил я.

Наташа сняла с себя верхнюю одежду и вышла на середину строя.

— Внимание, всем вытянуть руки вперёд. Показать ладони, — скомандовала военврач.

Девчата послушно закатали рукава и вытянули руки. Рубель пошла вдоль строя, придирчиво осматривая каждый пальчик.

— Так… Ногти короткие, хорошо. Царапин нет. Абашидзе! Не грызть больше ногти, — делала замечания Наташа.

— Да, товарищ военврач, — бодро отвечала Тамара.

Наташа строго зыркнула на темноволосую девушку, а затем перевела взгляд на багровое лицо Зиминой, с которого всё ещё капал пот.

— Не болеешь? Покажи язык, — сказала Рубель и Зимина послушно вывалила язык.

— Это не жар, Наталья Андреевна. Тоня пыталась победить в споре с товарищем командиром, — рассказала Орлова.