Бегство короля - Хейер Джорджетт - Страница 3

– Люди, о которых вы говорите, не шотландцы, сир, – сухо промолвил он. – И это моим людям, разумеется, известно.

– И вы ничего не предпримете? – слегка возвысил голос король. – Вы же их генерал! Они вас знают и доверяют вам! Одно ваше слово… слово, которое вы, сдается мне, так никогда и не произнесете…

– Я не отдам приказа, которому не в силах заставить людей подчиниться, сир.

Король что-то нетерпеливо воскликнул и развернул лошадь. Он снова подъехал к солдатам и принялся называть их по именам, улещивать, чуть ли не умолять… Все было бесполезно; они возмущались даже этой временной проволочкой, и кое-кто начал дезертировать.

– Это невыносимо! – пробормотал себе под нос Тэлбот, у которого разрывалось сердце при виде отчаяния молодого короля.

Он сказал это еле слышно, однако его слова достигли слуха лорда Дерби. Щеки Дерби запылали, надменные брови насупились, глаза вспыхнули презрением и яростью.

– Это невыносимо! – подхватил он. – Шотландская шваль!

Лорд резко вонзил шпоры в бока лошади и помчался за королем. Бэкингем хотел последовать за ним, но Тэлбот преградил ему путь.

– Оставьте, милорд! – сказал Тэлбот. – Вы все равно ничем не поможете.

Бэкингем остановился, но сердито крикнул:

– Если бы мне дали команду, эти трусы вели бы себя по-другому!

– Снявши голову, по волосам не плачут, – откликнулся Тэлбот, кое-как сдерживая вполне естественно закипавшее раздражение.

Капризный герцог, которому было всего двадцать четыре года и который ничего не смыслил в военном искусстве, уже несколько дней подряд дулся на короля, отказавшегося назначить его главнокомандующим армией. Герцог Бэкингем воспитывался вместе с Карлом, был ему почти как родной брат и не только отличался приятной внешностью, изяществом и остроумием, но и пользовался доверием короля в гораздо большей степени, чем того заслуживал, по мнению Тэлбота. Бэкингем частенько злоупотреблял своим привилегированным положением и отходчивостью короля, но сейчас, несмотря на всю свою мрачность – в какой-то момент лицо его даже приняло упрямое выражение, – герцог остался на месте, похлопывая расшитой перчаткой по высоким сапогам и сердито глядя вслед Лесли.

Уилмот, поехавший было за Дерби, вернулся и присоединился к дворянам, собравшимся вокруг Тэлбота. Тот заметил, что на щеке милорда поблескивает слезинка, и сделал несколько шагов ему навстречу.

– Все это пустая затея, Гарри. Они не будут сражаться, а каждая минута промедления опасна для его величества! – сказал Тэлбот.

– Он растерян, – откликнулся Уилмот. – Я никогда не видел его в таком состоянии.

– И неудивительно. Это же сокрушительное поражение. Мне даже страшно подумать о последствиях…

Уилмот вздохнул, но ничего на это не ответил, а сказал, продолжая нить своих собственных рассуждений:

– Вывезти его из страны?! За голову короля наверняка посулят огромные деньги. О господи, что же нам делать, Тэлбот? Как спасти этого несчастного юношу?

Однако Тэлбот не смог произнести ни слова, поскольку в этот момент к ним подъехал король. Рядом с ним скакал лорд Дерби. В сумерках было трудно разглядеть лицо монарха, наполовину скрытое широкими полями шляпы. Карл молчал, а когда раздался приказ и войско опять двинулось на север, он даже не взглянул на солдат. Осадив коня на обочине дороги, он застыл в седле и, пока эскадроны шли мимо него, похоже, не обращал внимания ни на мерное цоканье лошадиных подков, ни на то, что друзья тревожно о чем-то советуются.

Еще не прошел последний эскадрон, а громкий топот копыт, приближающийся с юга, заставил сторонников Карла инстинктивно схватиться за эфесы шпаг. Но всадники скакали не стройными рядами, как имели обыкновение скакать победоносные войска Кромвеля; стук копыт был беспорядочным, лошади мчались во весь опор, и в следующую минуту королевского отряда уже не было видно, ибо он оказался в вихре кавалерии роялистов, и вечерний воздух огласился громкими криками, отрывистыми вопросами и сумбурными ответами, сливавшимися в почти неразличимый гул.

Всадников оказалось человек пятьдесят – шестьдесят, это были те, кому удалось вырваться из города после страшной заварухи на Фрайерс-стрит. В Ворчестере царила такая сумятица, что кавалеристы не могли с уверенностью сказать королю о судьбе своих отсутствующих товарищей. «Круглоголовые» захватили город, но бытовало мнение, что шотландские дворяне все еще удерживаются на Кастл-хилл; место это было неприступным, и они могли диктовать свои условия сдачи. Англичан, защищавших ратушу, разбили; кто-то видел, как смертельно раненного герцога Гамильтона несли в штаб командования. О Кливленде, Вогане, Карлисе, Хорнихолде и Слотере, вступивших в стычку с кавалерией Кромвеля, чтобы прикрыть отход короля, не было никаких известий. В конце сражения каждый был уже сам за себя, да и потом, в сумерках и в страшной кровавой каше невозможно было определить, кто жив, а кто уже лежит мертвый на окутанных смрадным дымом улицах.

У короля вырвалось рыдание.

Он воскликнул, как безумный:

– Говорю вам, мы должны вернуться! Я не перенесу этого бегства! Лучше умереть! Лучше умереть!

На мгновение воцарилась тишина, которую затем нарушил полковник Блейг, прямо заявивший:

– Момент упущен, сир. У нас теперь есть только одна возможность.

Король устремил на него горящий взор:

– Какая возможность?

– Спасти вас, сир. И, с Божьей помощью, мы это сделаем.

– Меня?! – переспросил король и нетерпеливо мотнул головой.

Но тут вмешался Дерби, который холодно произнес:

– Да, сир, вас, ибо вы олицетворяете нашу честь. Возврата быть не может. Ваше величество знает это не хуже меня.

Король отвернулся от него.

– Джордж! Гарри! – взмолился он.

– О, сир! Милорд Дерби, разумеется, прав. Здесь не может быть двух мнений! – откликнулся Бэкингем.

Уилмот подъехал к королевскому коню и прикрыл своей ладонью не защищенную перчаткой руку Карла, стискивавшую поводья.

– Увы, сир! Сами посудите, что с нами станется, если вы попадетесь к Кромвелю в лапы? Пока вы живы, еще не все потеряно. Поверьте, поверьте, мой господин, самыми страшными несчастьями для всех, кто вас любит и мечтает вновь пойти за вами в бой, были бы ваша гибель или пленение!

Рука под ладонью Уилмота напряженно замерла, но через секунду король молвил уже спокойнее:

– Извините меня, милорды. Право же, я сам не свой. Давайте поедем дальше.

Последний шотландский всадник уже покинул это место; король двинулся вслед за удалявшимися эскадронами; он сохранял хладнокровие, закутался в плащ и надвинул на брови шляпу. Лорд Тэлбот и лорд Уилмот ехали по обе стороны от монарха; Бэкингем, Лодердейл и другие приближенные короля следовали за ними; остальные были в арьергарде и старались соблюдать хоть какую-то стройность своих рядов.

Лесли, дожидавшийся короля, чтобы посовещаться с ним и его советниками, пристроился рядом с графом Дерби и принялся сухо и бесстрастно поверять ему свой замысел. А замысел генерала состоял в том, чтобы немедленно отступить в Шотландию, и хотя гордому Дерби трудновато было согласиться с Лесли, однако он все же признал, что больше им ничего не остается. И Бэкингем, и Лодердейл, скакавшие по пятам за спутниками короля, одобрили план Лесли, но безучастный король, через голову которого велось это обсуждение, не произносил ни слова, а молча ехал вперед, вздрагивая порой от толчков теснивших его с боков лошадей, однако полностью отгородившись от их седоков. Отчаяние короля было стеной, пробить брешь в которой оказалось не под силу даже Бэкингему.

Дворяне решили следовать по маршруту, предложенному Лесли. Согласно его плану, первым пунктом назначения был Ньюпорт, город в графстве Шропшир. Лесли считал, что Кромвель, не теряя времени, бросится вдогонку за остатками королевской армии, но верил, что если поторопиться, то можно успеть перейти границу.

Он пришпорил коня, догоняя своих воинов, и предоставил друзьям Карла обсудить предложенный план.