Бегство короля - Хейер Джорджетт - Страница 15

Карл не жаловался; он даже немного досадовал на себя за то, что так часто спотыкается и так жестоко страдает от неудобств, которые причиняют ему башмаки и грубая рубаха. Один раз он, правда, был вынужден попросить своего провожатого не торопиться, потому что сильно отстал и мог потеряться; но когда Ричард услышал его и возратился, обещая впредь быть поосторожнее, Карлу даже удалось отпустить шуточку в свой адрес.

Ричард боялся повстречать какого-нибудь припозднившегося путника и предпочитал идти по полям и лесам, хотя на пути им попадались дороги. Королю же казалось, что провожатый выбрал самый трудный путь, который только можно себе представить. Иногда ежевика цеплялась за его плащ, длинные колючие ветки стлались по тропинке, путались в ногах и рвали чулки Карла; в другой раз он натыкался на дерево, которое вдруг вырастало перед ним, или же проваливался по щиколотку в грязную лужу. А однажды король обжегся о крапиву, и рука так болела и зудела, что он не выдержал и выругался вслух.

Ричард торопливо зашикал на него, предупреждая, что здесь поблизости жилье.

– Черт бы побрал этот дом и всех его обитателей! – яростно воскликнул король и лизнул обожженную руку. – Я угодил рукой прямо в крапиву!

Ричард, разумеется, отнесся к этому как к самому обычному делу.

Он успокаивающе произнес:

– Зуд скоро пройдет. Будь сейчас посветлее, я бы нашел щавелевый листок, чтобы ваша честь потерла больное место. Удивительно, как щавель снимает боль от крапивы.

Это замечание раздосадовало короля, но едва он собрался сказать в ответ что-нибудь едкое, как до него вдруг дошел весь юмор ситуации, и Карл расхохотался.

Ричард, позабыв про уважение к королевской особе, схватил его за руку и слегка встряхнул.

– Перестаньте, перестаньте! А не то мы насторожим здешних жителей, помяните мое слово!

Они прошли еще одну милю. Королю уже было не до смеха; он с трудом удерживался от стонов, поскольку ноги, сведенные судорогой и натертые до волдырей, страшно болели. Карл никогда еще так не уставал; голова его кружилась и подчас, казалось, отделялась от туловища, поэтому он шагал неуверенно; шляпа давила на лоб, словно железный обруч, и, хотя король вертел ее то так, то этак, облегчения не наступало. Он стиснул зубы и поковылял дальше, но каждый шаг причинял ему страдания, и наконец Карл, не в силах более выносить их, попросил Ричарда остановиться.

Ричард тут же замер и, обернувшись, обнаружил, что король сидит на мокрой земле. Ричард присел рядом на корточки и обеспокоенно спросил, в чем дело: может, его величеству дурно или же король ушибся?

– Нет, – слабым голосом ответил Карл. – Дай мне нож, если он у тебя есть!

– Нож? – тупо переспросил Ричард.

– Да, нож!

– А зачем вашей светлости нож? – осторожно поинтересовался Ричард и на мгновение оцепенел от ужаса, заподозрив, что король потерял рассудок.

– Чтобы разрезать эти башмаки, болван!

Обрадованный Ричард сунул руку в карман и, достав большой складной нож, протянул его королю. Карл скинул башмаки и разрезал их крест-накрест. Ему стоило немалых трудов надеть башмаки снова, но он справился с этим и, закусив губу, всунул в них свои кровоточащие пятки.

Затем вернул нож Ричарду и кое-как поднялся на ноги, произнеся с деланой веселостью:

– Что ж, теперь хоть можно пошевелить пальцами. Ладно, мой верный Дик, веди меня дальше!

– Боюсь, вашей чести нелегко будет продолжать путь, – сказал Ричард, которого тревожило, что король так утомлен. – И наверное, вы захотите немного поспать, когда мы дойдем до мистера Вулфа?

– Действительно, – согласился король.

Они двинулись дальше; сперва в разрезанных башмаках идти было легче, поскольку они не так стискивали распухшие ноги короля, но потом начались новые мучения: в разрезы начала набиваться грязь и попадали мелкие камешки.

После бесконечных подъемов на холмы и спусков вниз – причем Ричард порой сбивался с пути и не знал, куда идти дальше, – они вышли на ухабистую дорогу, и Ричард сказал, что в местечке Эвелит-Милл она вливается в дорогу, ведущую в Меделей. Час был уже поздний, и они могли не опасаться встречи с какими-нибудь путниками. Вообще-то Ричард предпочел бы и дальше пробираться полями и лесами, но считал, что королю будет легче ковылять по дороге, пусть даже такой ухабистой, и помог Карлу перебраться через изгородь, ободряя его тем, что им осталось идти всего пять миль.

Король ничего не ответил. У него было такое чувство, будто он спит и видит страшный сон, от которого должен скоро пробудиться. Он был сейчас настолько далек от реальности, что когда борющийся с кошмаром мозг уверял: «Я – Карл Стюарт, король Англии!», бедному монарху эта фраза казалась полной бессмыслицей, цепочкой каких-то непонятных слов, неотвязно и раздражающе вертевшихся в голове. Время от времени он пытался отвлечься от боли в теле и истерзанных ногах, пытался подумать о будущем, но разум опять подводил его, уныло твердя: «Я должен добраться до Франции!» А это казалось такой же дичью, как и то, что сия обессиленная телесная оболочка принадлежала тому же Карлу Стюарту, который в среду, третьего сентября одна тысяча шестьсот пятьдесят первого года от Рождества Христова повел свое войско в наступление на врага.

Он попытался вспомнить, как давно это было, и в итоге ему пришлось поинтересоваться у Ричарда, какой сегодня день недели. Когда Ричард ответил: «Четверг», король досадливо поморщился и заявил, что Ричард ошибается, но затем, поразмыслив, признал правоту крестьянина. Действительно, всего сутки миновали с тех пор, как он, Карл, ехал в темноте с Уилмотом и Тэлботом, а следовавший за ними по пятам Бэкингем отпускал шуточки насчет того, что король получит на ужин целого быка.

Ричард – теперь он шел рядом с Карлом – вдруг тронул его за рукав и указал вперед. Молодой месяц сиял в чистом ночном небе, словно серебряный серпик, но не это привлекло внимание Ричарда.

У подножия холма, по которому они спускались, виднелись темные очертания большого дома. На первом этаже сквозь щели в ставнях просачивался свет и раздавались приглушенные голоса, гул которых сливался с журчанием воды на водяной мельнице.

– Шагайте потише, мой господин, – прошептал Ричард. – Похоже, у мельника гости. Но в такой поздний час… Знаете что, ваша честь? Ежели мы повстречаем кого-нибудь незнакомого, вы лучше молчите, как будто вы немой.

Они спустились по холму, стараясь ступать как можно тише, и подошли к деревянному мостику, перекинутому через речку. К мосту вели ворота; когда Ричард открывал их, они громко заскрипели, и он чертыхнулся себе под нос. Закрывать за собой и за королем ворота Ричард не рискнул и решил оставить приоткрытыми, но они захлопнулись сами, да еще с таким грохотом, что мельник выглянул из дома и спросил сочным басом:

– Кто здесь?

Ричард крикнул через плечо:

– Друзья! Мы идем домой!

– Если вы друзья, то остановитесь и покажитесь! – скомандовал мельник, приближаясь к мосту.

Ричард схватил короля за руку, шепнул: «Бежим!» – и пустился со всех ног по дороге, которая вела от моста вперед. За их спинами слышались тяжелые шаги: мельник бежал, попадая ногами в глубокие лужи и спотыкаясь о дорожную колею. Наконец король, вырвав свою руку из руки Ричарда, прошептал, задыхаясь:

– Давай через изгородь!

И, собрав отстатки сил, перепрыгнул через низкую ограду, угодил в канаву и затаился в ней.

Ричард последовал его примеру, и некоторое время оба лежали, с трудом переводя дух и прислушиваясь, не приближается ли мельник. Когда же стало ясно, что мельник отказался от погони и вернулся домой, Ричард принялся торопить короля, призывая его поскорее продолжить путь.

– Лучше похорони меня прямо здесь, – вздохнув, молвил Карл, и непонятно было, то ли он шутит, то ли говорит серьезно. – Я не могу сделать больше ни шагу.

Ричард снова нашел в темноте его руку и попробовал помочь королю подняться с земли.

– Нет-нет, господин, не говорите таких глупостей! Ну, пойдемте же! Осталось совсем чуть-чуть, а потом можно будет славно отдохнуть.