Мертвы и негостеприимны - Тэ Кристина - Страница 4

В своей способности соединять буквы в слова я уверена не была, но кивнула и, не сводя с Рэйнера напряженного взгляда, попятилась. Вскоре ноги уперлись в мягкую подушку, и я плюхнулась в кресло, еще хранившее тепло солдафонских ягодиц.

– Для начала… – Долгая пауза. Спокойствие явно давалось ему с трудом. – Для начала, не желаете ли объясниться?

Я не желала и без раздумий покачала головой.

– Хорошо. Хорошо.

Рэйнер рассеянно огляделся, заметил в углу стул и спустя одно бесконечно плавное движение уже сидел на нем верхом лицом ко мне. Я и не подозревала, что человек-тетива, который, кажется, даже ходил не сгибая коленей, способен на такую поистине звериную грацию.

– Тогда я начну, а вы не стесняйтесь присоединиться к беседе в любой момент. – Он улыбнулся, криво и невесело. – Вы превратили мою жизнь в кошмар.

Кому-то подобное заявление могло бы показаться чрезмерным, но я, к сожалению, прекрасно понимала чувства мэйна, потому как сама едва выбралась из этого кошмара. Ладно, в последние годы кошмар был с задоринкой и даже доставлял мне некое извращенное удовольствие, но я еще помнила первые дни, недели, месяцы… и в осунувшемся лице Рэйнера видела призрак шестнадцатилетней себя.

– Слуги ушли на второй день, – тем временем продолжал он. – Не сбежали с воплями о том, что за ужасы творятся в Арве-мал-Тиге, а спокойно собрались и разъехались кто куда, объясняя сие отвратительным нравом хозяина. Притом большинство из них служило мне годами, так что даже не знаю, какое такое проявление моего нрава стало последней каплей.

Я по-детски шмыгнула носом и виновато потупила взор. Мои слуги не продержались и нескольких часов и тоже винили во всем взбалмошную малолетнюю хозяйку, хотя в шестнадцать я была сама кротость и добросердие. Мне тогда хватило ума приглашать новых и новых людей, сначала из ближайшего Хамранта, потом из соседних городов, но единственное, чего я добилась, – так это славы главной стервы Аделхайда. Со временем стараниями Тильды ситуацию удалось сгладить, но, как говорится, осадок остался.

Мэйн Рэйнер, судя по всему, оказался посообразительнее и сразу нашел истинного виновника.

Дом.

Арве-мал-Тиге не любил чужаков, но, начни он выгонять их силой, вскоре превратился бы в главную достопримечательность Лиутского леса, и те самые чужаки хлынули бы рекой. Потому слуги и загостившиеся визитеры уходили без всякого страха, но с обидой, чтобы наверняка. Для счастья дому хватало одного хозяина, потому хозяин Арве-мал-Тиге был обречен на одиночество.

– …Не спал неделю, – прорвался в мои мысли голос Рэйнера, – я выучил миллион учгунжских народных напевов, насквозь пропах тыквой и теперь могу узнать любого обитателя дома по единственному короткому стону, но самое главное – я так и не понял, как это все работает! Кто вы такая и что мне подсунули?!

Первый вопрос я проигнорировала, а на второй, прокашлявшись, все же ответила:

– Просто дом. – Получилось сипло и неубедительно.

– Просто дом? Тогда смерть – это просто послеобеденный сон.

Ну в какой-то мере…

– В общем, – Рэйнер неожиданно поднялся, вновь превратившись в натянутую тетиву, – я вынужден обвинить вас в мошенничестве.

От такой наглости у меня даже голос прорезался.

– Каком еще мошенничестве? Я отдала вам отличный дом за бесценок!

– Я выплатил полную стоимость! – возмутился он.

И то верно. Как ни пыталась я сопротивляться в надежде избежать мук совести и как ни закатывал небесны очи мэтр Штанге, Рэйнер не согласился на смехотворную сумму, указанную в объявлении, и накинул сверху еще два раза по столько же. «Таков нынче рынок», – объяснил он. И добавил что-то про «солдат вдову солдата не обидит».

Ну так если у кого-то обостренное чувство справедливости, разве я в том виновата?

Да, я обрадовалась непредвиденному доходу – а кто бы не обрадовался? – и крохотный домик у моря в моих мечтах превратился в домик у моря побольше. И гуляла я по берегу уже не в одном из пяти имеющихся у меня платьев, а в наряде поновее да помоднее. Нормальные женские грезы, не Рэйнеру меня судить. К тому же отнекивайся я подольше, он бы еще на первых порах заподозрил подвох, и море я бы увидела только на отвратительном желто-коричневом полотне руки не самого психически здорового члена семейства Гантрам.

Задумавшись, я пропустила бо́льшую часть обличительной речи мэйна Рэйнера и спешно попыталась ухватиться хотя бы за конец, чтобы дать достойный ответ.

– …утаив столь важные подробности. Бросили меня в огненную бездну! Бесчестный поступок, недостойный почтенного рода Гантрам.

Кажется, от соседства слов «почтенный» и «Гантрам» я на пару мгновений ослепла – по крайней мере, лицо Рэйнера, озаренное праведным гневом, из поля зрения исчезло и осталась лишь темно-красная пелена. Затем из этих кровавых глубин проступили знакомые черты и смоляные кудри, и я через силу выдохнула.

– Недостойный рода Гантрам? – прошипела я, едва снова обрела голос, и даже смогла подняться на ноги. – Почтенного рода Гантрам? Этот почтенный род создал огненную бездну, которую вы отчего-то не захотели назвать домом! Создал и поддерживал годами. Десятилетиями! А с самыми почтенными представителями сего почтенного рода вы, верно, даже успели познакомиться. Вспоминайте, не стрелял ли в вас посреди ночи из призрачного ружья плюгавый старикашка с болтающимся на ухе моноклем? А бритоголовое двухметровое дитятко не подсматривало ли за вами в ванной? Прекрасные люди, я действительно недостойна стоять с ними в одном ряду.

Рэйнера перекосило так, что я сразу поняла: было если не все перечисленное, то непременно нечто подобное. Весь запал как-то моментально испарился, и я подбитой птицей рухнула обратно в кресло. Было стыдно, не отрицаю. А еще грустно и обидно, потому что, когда все это дело свалили на меня, никто особо не переживал. Конечно, Рэйнер тут ни при чем, но и я когда-то получила ни за что, ни про что…

«Ну еще начни снова оплакивать свою горькую судьбу, – фыркнула Тильда, и я погрустнела еще сильнее. – И раз ты бедная-несчастная, то надо и еще кого-то сделать бедным и несчастным».

«Эй! – Забывшись, я едва не завопила вслух, но вовремя спохватилась. – Как будто ты сама не хотела оттуда выбраться. Ты вообще на чьей стороне?»

Сторону она всегда занимала исключительно свою собственную, а потому в полете могла поменять мнение десять раз кряду, что в очередной раз доказала.

Мэйн молчал, Тильда в моей голове перечисляла мои недостатки, я страдала. За окном сгущались сумерки, и меня все сильнее мучил один насущный вопрос…

– Как вы улизнули? – все же не удержалась я, ибо помнила, каких трудов стоило покинуть Арве-мал-Тиге даже на несколько часов, не то что дней.

В первые годы брака муженьку требовалось периодически таскать меня на столичные балы, и его не волновала цена, которую мне приходилось платить за эти отлучки…

Мэйн Рэйнер вынырнул из размышлений, неожиданно весело ухмыльнулся и вновь оседлал стул:

– Договорился.

О да, договариваться они любят…

– И что теперь? – скуксилась я. – Вернете меня… д-домой?

В этом смысле слово звучало странно, но иного дома у меня действительно не было. Точнее, пока не было. Надеюсь, что пока…

– Верну, – кивнул мэйн, сердце ухнуло, и я поджала губы. – На время. Пока не избавимся от этой пакости. Мне нужна свобода действий, к тому же ваш побег кое-кого изрядно разозлил. Народ требует назад свою любимицу, а пока вы будете их отвлекать, я займусь очисткой…

– Ничего не выйдет, – вздохнула я, потирая переносицу. – Мэтр Штанге ни одного всполоха не способен разглядеть. Для него это просто дом, и…

– Я вызвал столичного заклинателя, – перебил Рэйнер. – Вот только не знаю, как скоро он сможет прибыть. Будем ждать… Что такое?

Похоже, скептицизм таки отразился на моем лице, но я лишь отмахнулась:

– Нет-нет, ничего. Столичный заклинатель – это чудесно.

В конце концов, не могут же все прославленные маги оказаться шарлатанами? Пусть мой опыт и говорил об обратном.