Мертвы и негостеприимны - Тэ Кристина - Страница 2

– Итак, господа, – привлек наше внимание мэтр Штанге, – осталось перенастроить защиту дома.

Сердце заикнулось и сорвалось вскачь. Вот он, критический момент. Решающую роль играли не устные договоренности, не бумажки и подписи, не клятвы на хрустальной книге, а магические потоки. Если они откажутся отпустить, если что-то помешает…

– Первичная проверка не выявила никаких проблем, так что управимся быстро, – продолжил мэтр. – Когда скажу, возьмете меня за руки: госпожа Гантрам – за левую, а рэйн Мэйн… простите, мэйн Рэйнер – за правую.

Я мысленно взмолилась об удаче, и даже Тильда, обычно вставляющая в каждое мое обращение к богам едкие комментарии, прониклась важностью момента и не рискнула подать голос. Мэтр меж тем закрыл глаза и уподобился морской звезде: широко расставил ноги, раскинул в стороны руки, за которые нам вскоре предстояло хвататься, да чуть запрокинул голову. Посреди мрачной бордово-черной гостиной, навевающей кошмары даже на некромантов и гробовщиков, смотрелась сия поза впечатляюще. Я невольно глянула на мэйна Рэйнера и с тайным злорадством отметила новое проявление эмоций: на мага (а может, на безвкусное клетчатое кресло за его спиной) он взирал с тем же презрением, что и на трехглавые часы.

Пусть привыкает, вскоре все это добро станет его проблемой, а не моей…

Мэтр Штанге вдруг вздрогнул и нахмурился, а я перестала дышать. Неужели?..

– Давайте! – неожиданно визгливо воскликнул мэтр, и я поспешно сцапала его левую руку.

Рэйнер невозмутимо сжал правую.

Пару секунд ничего не происходило, а потом от пальцев мага к моим хлынуло тепло, промчалось по венам, разогнав пульс до бодрого галопа, и устремилось обратно к потной ладони мэтра Штанге. В тот же миг, когда последняя капля огня покинула мою кровь, сменившись морозным холодом, в груди что-то оборвалось.

Нить, привязывавшая меня к Арве-мал-Тиге.

Казалось, я даже услышала звон опавших оков и едва не воспарила над полом – такая легкость охватила тело… Но любезный мэйн Рэйнер был рядом и споро вернул меня с небес на грешную землю.

– Странная какая-то защита, – с сомнением произнес он. – Словно наизнанку вывернутая.

Я выдернула руку из дрожащей ладони мага и отступила на пару шагов. Мэтр Штанге тут же без сил повалился в кресло, и, кабы не открытые глаза, которыми он растерянно блуждал по комнате, я бы уже бежала за нюхательной солью. Рэйнер стоял навытяжку на том же месте, чуть прищурившись, поджав губы и словно прислушиваясь к самому себе.

– Просто ставил ее бездарь, – пропыхтел мэтр, вроде бы слегка очухавшись – по крайней мере, взгляд его приобрел некую осознанность. – Госпожа Гантрам в свое время отказалась тратиться на переделку, но, коли у дома теперь новый хозяин…

Он не договорил, но того и не требовалось. Мэйн Рэйнер благодушно кивнул:

– Всенепременно.

Сказала бы я им, какой «бездарь» ставил нынешнюю защиту. Да он мог подобный ритуал раз пятьдесят подряд провести и даже не вспотел бы, в отличие от мэтра Штанге, который и после одного раунда едва не задохнулся. Этот «бездарь» творил такое, что и не снилось сильнейшим магам империи, и защита его вовсе не странная и не вывернутая, просто ограждает она не дом от мира снаружи, а мир снаружи от обитателей дома…

Понятное дело, язык пришлось прикусить, зато Тильда в моей голове вовсю потешалась над столь пылкими мыслями: «Эк ты бросилась оборонять старого извращенца. Того и гляди скучать по нему начнешь. Так, может, не поедем никуда? Чтоб не рвалось сердце на части от тоски…»

Я шикнула на нее – как оказалось, вслух – и удостоилась двух внимательных взглядов.

– Что-то не так, госпожа Гантрам? – с непроницаемой физиономией поинтересовался мэйн Рэйнер.

– Нет-нет, просто осознаю перемены, – пробормотала я.

Затем беспомощно огляделась, жалея, что не могу исчезнуть прямо здесь и сейчас и появиться за тысячи лиг отсюда, и суетливо схватила саквояж, который благоразумно сразу вынесла из кабинета и на время ритуала оставила на кофейном столике. Не хватало еще бродить сейчас по комнатам. Нет-нет, скоро стемнеет… бежать надо, и как можно быстрее.

– С вами приятно иметь дело, мэтр, мэйн, – без всякой искренности выдавила я, натянуто улыбаясь. – Надеюсь, в этом доме вы обретете семейное счастье.

Прозвучало двусмысленно, как будто счастья я им желала непременно совместного, и мужчины синхронно приоткрыли рты. Но ни исправляться, ни слушать ответные речи я не стала – резко развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

– Н-но, г-госпожа Гант-трам… – внезапно начал заикаться маг.

– Позвольте хоть оплатить вознице ожидание, – вмешался Рэйнер. – С полудня экипаж простаивает по… нашей вине.

Виноват был исключительно мэтр Штанге, и мы все об этом знали, но не настолько я жаждала его пристыдить, чтобы рисковать разоблачением.

– Право, не стоит, – бросила я через плечо, не замедляя шага. – Всего хорошего, господа.

Мэйн Рэйнер хоть и вояка до мозга костей, но вояка умный. Он явно заподозрил неладное, а я этой спешкой лишь подливала масла в огонь, но, раз уж все мыслимые и немыслимые проверки мы с домом прошли, задерживать меня никто не имел права. Сделка заключена, и сделка честная… если опустить некоторые нюансы; так что подозрения подозрениями, а следом мэйн не рванул. В дверях я даже обернулась, дабы убедиться: гостиная отсюда просматривалась плохо, но, судя по приглушенным голосам, мужчины не сдвинулись с места.

Я толкнула тяжелые створки и, отважно ступив за порог, жадно втянула носом осенний воздух. Такой же, как и пару часов назад, когда я выбегала проветриться и морщилась от одуряющего аромата кирсии, которой заросла вся округа после первого листопада. Такой же и в то же время совсем другой. Теперь к сладости кирсии добавился терпкий запах свободы.

Голова закружилась, я покачнулась, но быстро поймала равновесие и шагнула на первую из тринадцати ступенек, ведущих с крыльца к подъездной дорожке. Вторая, третья, четвертая… на пятую вместе с моей ногой опустилась еще одна – по-мужски огромная, но при этом втиснутая в женский башмак на звонком каблуке. Дальше мы спускались уже вдвоем: я и материализовавшаяся рядом Тильда. Где-то по пути она попыталась отнять у меня саквояж, но после недолгого перетягивания груза я одержала безоговорочную победу, несмотря на разницу весовых категорий.

– Хочешь что-нибудь потаскать – в экипаже ждут сундук и чемодан, – проворчала я, переместив саквояж в другую руку.

– В них нет денег, – хмыкнула Тильда, и диалог иссяк.

В материальной форме она вообще говорила мало, и все больше по делу, и, только когда вновь оказывалась в моей голове, никак не могла заткнуться.

Судя по храпу, доносившемуся со стороны потрепанного наемного экипажа, возница вполне неплохо проводил время, так что мы позволили себе на пару секунд задержаться у подножия лестницы. Словно подчиняясь командам невидимого дирижера, мы симультанно развернулись и окинули дом прощальными взглядами. Снизу вверх, слева направо. Не могу сказать, что в тот миг испытывала что-то даже отдаленно похожее на грусть, но легкая нервическая тошнота к горлу подкатила. Все-таки здесь я провела без малого десять лет – не особо счастливых, но фактически всю свою молодость… Про Тильду вообще молчу; впрочем, я и не поворачиваясь знала, что лицо ее сейчас невозмутимо, как у престарелого жреца, выслушивающего скабрезную шутку, – годы опыта, как-никак. Хотя внутри там наверняка бушевал настоящий шторм.

– И что теперь? – деловито уточнила Тильда, когда мы вдоволь налюбовались нашим узилищем.

– А теперь, – вздохнула я, – надо рвать когти. Очень быстро и очень, очень далеко.