Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 31

Однако Серый к этому времени уже успел привыкнуть и к холодам, и к жесткому расписанию, которое сам для себя установил. Раньше он отрубался буквально в ту же секунду, как голова касалась подушки, потому что за день уставал едва ли не до смерти. Но теперь его организм приспособился к нагрузкам, и он перестал по вечерам чувствовать себя выжатым лимоном.

Учебные занятия, изнурительные тренировки с командой, бесконечные переделки лодки, работа над новыми изобретениями и управление растущим бизнесом — все это больше не высасывало из него последние силы, а скорее заряжало какой-то странной, почти нездоровой энергией. Он спал меньше, а сил становилось больше, и это ощущение собственной растущей выносливости оказалось для него новым и весьма приятным.

Как-то вечером, когда Серый возвращался в общежитие после очередной тренировки, его уши вдруг уловили пение неподалеку. Он остановился на каменной дорожке и прислушался к песне, доносившейся откуда-то из темноты. Голос был чистым, высоким и звонким, а мелодия, хоть и незнакомая, явно была какой-то любовной балладой. Серый послушал некоторое время, удивляясь, что у кого-то хватает сил на то, чтобы голосить ночами по кустам, и пошел дальше.

Однако на следующий вечер, едва он устроился в своей комнате с книгой, собираясь немного почитать перед сном, пение раздалось снова. Теперь оно звучало уже с нескольких сторон одновременно. Кто-то пел красиво и проникновенно, кто-то старательно выводил ноты, но явно не попадал в тон, а один голос был настолько ужасным, что Серый невольно поморщился.

— Чего они так голосят? — спросил он у Го Сюна, который готовился ко сну.

Тот поднял на него удивленный взгляд и ответил таким тоном, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном:

— Весна же.

Серый в недоумении склонил голову набок, и здоровяк принялся терпеливо объяснять, что кошколюдей весной непреодолимо тянет петь по ночам. Это такой же естественный и неотъемлемый процесс, как таяние снегов, набухание почек на деревьях или возвращение перелетных птиц в родные края. У аристократов, разумеется, эту особенность подавляют с детства строгим воспитанием, но простые ученики, особенно те, кто прибыл из небогатых семей, дают волю своим инстинктам безо всякого стеснения. Некоторые из них специально учатся пению, чтобы красиво исполнять эти весенние песни, и тем привлекать девушек, но большинство просто выходит на улицу и выводит мелодии так, как умеет, не заботясь о мнении окружающих.

Серый задумался, перебирая в памяти скудные воспоминания Ливэя. Он понял, что раньше его предшественник был слишком молод, чтобы участвовать в этом весеннем ритуале, а в поместье Шэнь никому по ночам петь не разрешалось, поэтому он лично никогда не сталкивался с подобным явлением. Ему стало даже немного смешно от мысли, что кошколюди унаследовали от своих «братьев меньших» не только внешние черты, но и такие забавные поведенческие паттерны — они орали по весне точно так же, как обычные коты в прошлом мире Серого. Он представил себе это зрелище: десятки учеников, сидящих на крышах и балконах и выводящих рулады под луной, и невольно улыбнулся.

А потом ему в голову пришла отличная идея. В его прошлой жизни коты обожали сидеть в картонных коробках, и это было почти такой же известной причудой, как весенние концерты. Если кошколюди унаследовали первую особенность, то вполне могли получить и вторую, и на этом вполне можно было подзаработать. Мысль показалась ему настолько блестящей, что он тут же ее записал, лишь бы не забыть с утра.

На следующий день, когда у него с Го Сюном выдалось немного свободного времени, он рассказал о картоне, и они принялись мастерить приспособление для его создания. В мастерской артефакторов нашлось все необходимое, и за несколько дней им удалось соорудить небольшой станок, который склеивал между собой три листа плотной бумаги, причем внутренний слой делал гофрированным.

Серый сложил из полученного картона большую коробку, в которую мог бы сесть человек, но, чтобы проверить теорию, сказал другу, будто она пригодится для упаковки товаров. Коробку на ночь оставили сушиться в мастерской, а днем попаданец застал забавную картину: Го Сюн, обхватив себя за колени, сидел внутри, довольно прижмурившись. Когда Серый подошел ближе, он услышал низкое, ровное урчание.

— Ты умеешь мурчать? — с удивлением спросил он.

Го Сюн открыл глаза, на мгновение смутившись оттого, что его застали за таким занятием, однако из коробки вылезать не спешил и даже поерзал внутри, устраиваясь поудобнее.

— А ты разве нет? — ответил он с явным недоумением.

Серый замер и сосредоточился, перебирая воспоминания Ливэя. Оказалось, что тот действительно тоже умел мурлыкать, просто это было в далеком детстве, особенно когда мать расчесывала ему волосы. Но с тех пор жизнь Ливэя легкой назвать было нельзя, поэтому и поводов для мурчания у него не осталось.

— Я забыл, это было давно, — пробормотал Серый, захваченный врасплох новым откровением.

Го Сюн на него странно посмотрел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто сочувственно вздохнул. А потом встал и хотел предложить Серому посидеть внутри, но тот отказался, на него все эти кошачьи штучки действовали меньше. Так что здоровяк с видимым облегчением вернулся в полюбившуюся коробку.

А Серый решил провести более масштабный тест и сделал коробки для остальных членов команды. Всем понравилось новое изобретение, и они безошибочно определили, для чего оно предназначено, хотя попаданец и пытался вяло переубедить их, будто это просто упаковка. И только Бай Юньфэн, получив свою коробку, долго и с пренебрежением крутил ее в руках, словно она была недостойна вмещать его.

— Это слишком дешевый для меня материал, — заявил он с привычным высокомерием. — Я должен сидеть хотя бы на шелке, а не на какой-то бумаге.

Однако коробку он обратно так и не отдал, утащил к себе в комнату. На этом Серый счел испытания успешными и доработал коробки так, чтобы можно было продавать в лавках с кормом. Кошколюди явно не собирались использовать их просто для упаковки, поэтому он придумал, как превратить коробки в мерч. Теперь на каждой из них был логотип и название его фирмы, а еще красивые рисунки с черным котенком. На самых больших вдобавок имелась инструкция, как вырезать окошки и дверь, чтобы превратить коробку в игрушечный домик для детей.

Также в лавках устроили рекламную акцию: при покупке большой партии корма коробка давалась в подарок. Продажи немедленно поднялись, потому что многим хотелось заполучить такую интересную новинку бесплатно. А полученные деньги Серый пустил на очередную переделку небесной лодки. На этот раз ее покрасили серебристой краской, и она больше не выглядела такой облезлой и неказистой. Теперь она наконец-то стала походить на что-то летающее, не самолет, конечно, но на летучую рыбу вполне потянет. Из-за этого конкуренты даже начали серьезнее относиться к команде первогодок, хотя прежде на их победу вообще никто надежд не возлагал.

Завершение подготовки

Весна из-за интенсивной учебы и тренировок пролетела в одно мгновение. Серый ожидал, что кошачьими концертами дело не ограничится, и, как минимум, появится много новых парочек, однако студенты слишком уставали для того, чтобы уделять много времени требованиям инстинкта. Между тем, снег на островах растаял окончательно, уступив место буйной зелени и цветущим садам, от которых по всей академии разносился пьянящий аромат. И вот уже на смену весне пришло лето, знойное и яркое, а с ним и экзамены.

В конце каждого года в академии проверяли, насколько ученик продвинулся в совершенствовании. Те, кто не сумел пройти хотя бы первую ступень, должны были покинуть стены Заоблачного Предела. Обычно отсев бывал значительным — многие просто не выдерживали темпа или не обладали нужными способностями, но в этом году все вышло иначе.

Из-за грядущего турнира почти все новички были одержимы тренировками. Они проводили на площадках все свободное время, отрабатывая движения, циркуляцию Ци и взаимодействие с артефактами. Серый замечал вокруг себя только такие же изможденные, но горящие глаза, как и у его команды. Всеобщее помешательство дало свои плоды — в этот раз отсеялось рекордно малое количество учеников, всего лишь по одному-два человека из каждого павильона. Даже те, кто прежде едва тянул, умудрились поднажать и сдать минимальные требования. На втором курсе, который был самым сложным для преодоления, выбывших было больше, но и там показатели оказались несравненно лучше, чем в предыдущие годы. Обычно едва ли не половина новичков отсеивалась на этом этапе, а сейчас всего лишь около двадцати процентов.