Золотая дорога - Монтгомери Люси Мод - Страница 1

Lucy Maud Montgomery

THE GOLDEN ROAD

© В. А. Ионова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Однажды все мы шагали по золотой дороге. То был славный широкий тракт, ведущий через Страну Утраченного Восторга, где благостно сплетаются тени и солнечный свет, а всякий поворот и всякий уклон приоткрывают распахнутым сердцам и непресыщенным покуда взглядам неведомую прелесть и свежее очарование.

На той дороге внимали мы песне утренних звезд и упивались эфемерными и сладостными, словно майские туманы, ароматами; осенняя паутина щедро одаривала нас своими фантазиями, а ирисы – надеждами; наши души искали и обретали дары грез; неисчислимые годы ждали нас за горизонтом, и все до одного – отменные; жизнь была нам розовоустою подругой, и сыпались из рук ее пурпурные цветы.

Пусть мы давно сошли с золотой дороги, но воспоминания о ней – драгоценнейшее из наших неотъемлемых владений; страницы этой книги, вероятно, доставят удовольствие тем, кто бережет такие сокровища, ибо герои ее – странники, идущие по золотой дороге юности.

– Я придумал кое-какое развлечение на зиму, – провозгласил я, когда мы полукругом расселись возле восхитительно жаркого пламени в очаге на кухне дяди Алека.

Дул неистовый ноябрьский ветер, и день близился к концу, погружаясь во влажные жутковатые сумерки. За стенами дома вихрь выл и набрасывался на окна и карнизы, а по крыше колотил дождь. Старая ива у ворот сгибалась под напором бури, и сад полнился потусторонней музыкой, порожденной всеми слезами и страхами, что таятся в чертогах ночи. Но нам и дела не было до мрака и одиночества, царивших в мире снаружи; отсветы огня и смех на наших юных устах не пускали их в дом.

Только что мы отлично поиграли в жмурки. Вернее, они поначалу были отличными, а потом скисли, поскольку мы обнаружили, что Питер по злому умыслу поддавался всем, лишь бы водить и поймать Фелисити, в чем неизменно преуспевал, как бы тщательно мы ни завязывали ему глаза. Что за немыслимый дуралей ляпнул, будто любовь слепа? Любовь способна видеть через пять слоев шарфа плотной вязки, притом с легкостью!

– Что-то я устала, – пропыхтела Сесили, учащенно дыша. Ее бледные щеки порозовели от беготни. – Давайте посидим и послушаем какую-нибудь историю.

Однако, едва мы расселись, Рассказчица кинула на меня многозначительный взгляд, который сообщал мне лично: вот он, подходящий момент для воплощения плана, над которым мы двое втайне трудились несколько предыдущих дней. Вообще-то, идея принадлежала Рассказчице, а вовсе не мне. Но она настояла, чтобы я выдал ее за свою целиком и полностью.

– Если я предложу, то Фелисити не согласится, – аргументировала Рассказчица. – Ты же сам знаешь, Бев, как она в последнее время противится всему, что исходит от меня. Она заупрямится, и тогда Питер тоже будет против – нюня! – а если участвуют не все, то станет неинтересно.

– Ну и что же ты придумал? – спросила Фелисити, слегка отодвигая свой стул от Питера.

– А вот что. Давайте выпускать свою газету – будем сами писать про все, что у нас происходит. Можно ведь здорово повеселиться, а?

Все выглядели немного ошарашенными и изумленными – все, кроме Рассказчицы. Она-то знала, что делать, – и тут же сделала это.

– Какая дурацкая затея! – воскликнула она, пренебрежительно встряхнув длинными волнистыми локонами. – Как будто нам по плечу издавать газету!

Фелисити тут же вспыхнула – в точности как мы и надеялись.

– А я считаю, идея отличная, – с энтузиазмом заявила она. – Хотелось бы мне знать, почему это мы не сможем делать такую же хорошую газету, как те люди в городе?! Дядя Роджер говорит, «Дейли энтерпрайз» совсем скатилась, все их новости – вроде той, где одна старая дама, на которой из одежды был только головной платок, отправилась через дорогу на чай к соседке. По-моему, у нас точно получится лучше. Тебе, Сара Стэнли, негоже думать, будто никто ничего не умеет, кроме тебя самой.

– Я тоже считаю, что это здорово, – решительно поддержал ее Питер. – Моя тетя Джейн помогала в редакции газеты, когда была в Королевской академии, и говорила, что ей это очень нравилось и сильно помогло.

Потупив взор и нахмурившись, Рассказчица сумела скрыть свое удовольствие.

– Бев захочет быть главным редактором, – сказала она, – и я не понимаю, как он справится без опыта. Что ни говори, дело это трудное.

– Некоторые люди очень боятся перетрудиться, – фыркнула Фелисити.

– И мне тоже кажется, что это замечательная идея, – застенчиво проговорила Сесили, – а опыта у нас ни у кого нет, так что это не важно.

– А печатать мы ее будем? – спросил Дэн.

– О нет, – ответил я. – Не выйдет. Придется нам все записывать, а бумагу купим у учителя.

– Я думаю, если не напечатано – то никакая это не газета, – пренебрежительно кинул Дэн.

– Что ты думаешь – не больно-то существенно, – ответила Фелисити.

– Ну спасибо…

– Раз так, – поспешно встряла Рассказчица, опасаясь, как бы Дэн не отверг наш проект, – раз вы все за, я тоже поучаствую. Надо полагать, такое дело может оказаться увлекательным. А выпуски мы сохраним – когда станем знаменитыми, они будут довольно ценными.

– Интересно, станет ли кто-то из нас знаменитым, – задумался Феликс.

– Рассказчица станет, – предположил я.

– Не пойму, с чего бы, – скептически сказала Фелисити. – Она лишь одна из нас.

– В общем, решено, – подвел я итог. – Теперь надо придумать название. Это очень важная штука.

– А как часто газета будет выходить? – спросил Феликс.

– Раз в месяц.

– По-моему, газеты выходят ежедневно, ну или хотя бы еженедельно, – сказал Дэн.

– Раз в неделю мы не осилим, – объяснил я, – слишком много работы.

– Да, это аргумент, – признал Дэн. – С моей точки зрения, чем меньше работы, тем лучше. Нет, Фелисити, тебе не обязательно это произносить. Я точно знаю, что ты хочешь сказать, так что побереги силы и остуди свой пыл. Согласен: я работаю, только если мне нечем больше заняться.

– «Но помни, тяжелее все ж работы не иметь»[1], – осуждающим тоном процитировала Сесили.

– Ну, в такое я не верю, – отмахнулся Дэн. – Я как тот ирландец, который считал, что человек, который начал работу, должен ее закончить.

– Так, значит, мы решили, что Бев – редактор? – уточнил Феликс.

– Конечно решили, – ответила за всех Фелисити.

– Тогда, – продолжил мысль Феликс, – я предлагаю «Ежемесячный журнал Кингов».

– Звучит хорошо, – одобрил Питер, чуть сдвигая свой стул к Фелисити.

– Но, – снова скромно вступила Сесили, – тогда мы исключаем Питера, и Рассказчицу, и Сару Рэй, словно они тут ни при чем. Мне кажется, это несправедливо.

– Предлагай свое, Сесили, – подбодрил я ее.

– О! – Сесили с мольбой взглянула на Рассказчицу и Фелисити. Затем, встретив в ответном взгляде последней высокомерное пренебрежение, с нетипичным для нее воодушевлением вскинула голову. – Я думаю, хорошее название: «Наш журнал», – провозгласила она. – Тогда мы все будем чувствовать, что вносим свою лепту.

– Так тому и быть: «Наш журнал», – резюмировал я. – А что до внесения лепт, то нам всем предстоит вложиться – это уж яснее ясного. Если я главный редактор, то вы все будете редакторами разделов и рубрик.

– Ой, я не смогу, – испугалась Сесили.

– Придется, – безжалостно отрезал я. – «Англия ждет, что каждый выполнит свой долг»[2]. Это будет и наш девиз, только мы вместо Англии вставим остров Принца Эдуарда. И чтоб никто не отлынивал! Так, какие у нас будут разделы? Надо, чтобы было как можно больше похоже на настоящее издание.