Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона (СИ) - Песцова Любовь - Страница 32

Говорил не как о своём предположении, а как о непреложной истине.

— С чего бы? — удивилась я. — Шрамы как шрамы. Ровные, аккуратные. И вас совсем не портят.

— Демоны!

Он дёрнулся, разрывая прикосновение, и быстро отошёл, снова надевая повязку.

— Мы ведь почти научились существовать в одном помещении. Зачем льстить начала, да ещё и так глупо? Я это ненавижу.

— Да уж поняла давно, — закатила я глаза. — Но вам бы пора научиться отличать лесть от фактов. Вы слишком самоуверенны, чтобы я могла заподозрить вас в каких-то комплексах. Вы и без лести отлично знаете, что красивы.

Послышался тихий и совсем невесёлый смешок.

— Теперь я вспомнил, почему передумал тебя увольнять. Так бить словом — это уметь нужно. Не думаю, что шрамы можно отнести к красоте, что бы не пыталось навязать нам общество о мужчинах. Так что прекращай делать вид…

— Вот знаете, сейчас у меня создаётся ощущение, что вы на комплимент напрашиваетесь, — закатила я глаза.

— О да, жить не могу без твоего одобрения, — съязвил он. — То, что шрамы уродливы — факт. И меня раздражает, когда пытаются подменить понятия.

Я ненадолго замолчала, пытаясь сообразить, как объяснить ему свою позицию, причём желательно не употребляя слово «дебил».

Миссия казалась почти невозможной. Но я вовремя вспомнила, что недавно сильно прокачала навык рассказывать сказки.

— Знаете, есть одна далёкая страна, у которой в языке есть интересная особенность. Среди множества синонимом к слову «красиво» они особенно выделяют один — «кавай». Если переводить дословно, то ближе всего это будет к слову «мило», хотя общей сути не передаёт. Как думаете, почему именно «кавай» считается там высшей формой похвалы?

Судя по выражению лица Натаниэля, у него сейчас программы в мозгу пытаются прогрузиться. Безуспешно, кстати.

Ещё бы! Полоумная девица не просто в его лечение лезет, но ещё и лекции о несуществующей в этом мире Японии читает. Причём ни с того ни с сего.

— Откуда мне знать? И почему ты вообще об этом заговорила?

— Потому что пример уж очень хороший. В этой стране считают, что «мило» — это когда красиво, но с изъяном. И это ценится намного больше вылизанного идеала. Я с ними согласна, кстати. На идеальную красоту невозможно долго смотреть. Она надоедает, обжигает взгляд. Но если в красоте есть изъян, на неё можно смотреть бесконечно.

Он повернулся ко мне, наклонив голову, словно разглядывал. Но ничего не говорил.

А мне надоело изображать из себя коуча с дешёвых курсов по повышению самооценки. Ещё немного и я начну учить Натаниэля дышать маткой.

Уверена, ради такого он себе подобный орган даже отрастит одним лишь усилием воли.

— Советую подумать об этом на досуге, — сказала я. — И да, готовьтесь, мне нужно будет обследовать вас во второй ипостаси.

Глава 34

Тёплое весеннее солнышко пригревало, и хотелось вынырнуть из своего блокнота, подставляя лицо под лучи.

Я выбралась из библиотеки и не только для того, чтобы проведать Айрис. На этот раз я и сама решила подышать свежим воздухом, пока было время.

Вообще-то, слугам не рекомендовалось разгуливать в саду как у себя дома. Но и не запрещалось.

Так что я развалилась на удобной скамейке и пыталась сосредоточиться на своём деле, а не на пении птиц и журчании ручьёв.

— Привет, — послышался знакомый голос. — Давно тебя не было видно.

Рита присела рядом, тоже подставляя лицо весеннему солнцу.

— Дела, — пожала я плечами. — Не думаю, что по мне здесь особо скучали.

— Я скучала. Все остальные жутко скучные.

— А ты всё никак не можешь выкинуть из головы то, что я в окно к господину залезла?

— Кто бы смог, — фыркнула Рита. — На такое никто из слуг не отважится никогда. Только у тебя смелости хватило. Считай, что впечатлила меня на всю жизнь.

— Как легко тебя, оказывается, впечатлить.

— Угу. Кстати, а ты чего этот ужас носишь вместо нормальной формы?

Я скосила глаза на мой любимый «мешок из-под картошки». Вообще-то, неплохо было бы его чем-то заменить.

Под него приходилось надевать плотную рубаху, а чем дальше, тем теплее становилось на улице. И я понимала, что недалёк тот миг, когда в этом одеянии станет банально жарко.

Здесь климат должен быть достаточно жарким. Не Карибы, конечно, но и не север.

Я бы сказала, погода примерно как в Анапе. По крайней мере, весна здесь была такой же тёплой, как в тот год, когда мне довелось там побывать.

— Кстати! — воскликнула Рита. — Ты ведь теперь ассистент господина. Уже из высшего звена, тебе вообще форму можно не носить.

— И правда, — кивнула я. — Нужно будет прикупить одежды.

Что-нибудь достаточно закрытое, чтобы не привлекать ненужное внимание, но при этом удобное и не жаркое. А заодно хотелось бы приодеть Айрис и купить игрушек.

Я ведь обещала себе, что буду выделять деньги на ребёнка, но пока так и не сподобилась обеспечить ей достойные условия.

— В Родвиле как раз ярмарка скоро, соберутся купцы со всей империи. Говорят, новинки от самой леди Хольт будут. У неё такие фасоны — закачаешься. Жаль, что стоят как моё жалование за три месяца.

— Пусть тогда леди Хольт оставит их при себе. Мне бы что-нибудь поскромнее.

— Да ладно, тебе можно и шикануть. Всё же какой карьерный рост! А ведь все ставили на то, что ты отсюда вылетишь, как и другие сиделки.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнула я. — Хотя, учитывая характер пациента, ничего удивительного, что текучка такая.

— Нет, ты действительно двинутая, — сказала Рита с восхищением.

— Почему?

— Так говорить о господине вслух!

— О ужас, — лениво протянула я.

Интересно, если она узнает, что я подобное господину прямо в лицо говорю, она меня вообще канонизирует?

Что у неё за внезапный бзик на сумасшедших девушках, не сделавших прививку от бешенства?

— Но вообще его можно понять, — протянула Рита.

— Правда? И в чём же?

— Я о том, почему он так сиделок не любит.

Впервые за весь разговор, я заинтересованно посмотрела на неё.

— Я думала, это просто каприз. Неужели действительно есть причина?

Рита оглянулась, проверив, нет ли кого поблизости.

— Вообще, болтать об этом не принято, но…

— Но всё равно все болтают, — предположила я.

— Не то чтобы все, — протянула она. — В основном всё же боятся. Но тебе я, так и быть, расскажу. Ходят слухи, что давно, ещё до того, как я сюда устроилась, и вообще в те времена, когда молодой господин только получил травму, к нему приставили девушку по имени Роза…

Рассказ получился долгим, путанным, но на удивление интересным.

Эта самая Роза была первой и, по сути, единственной сиделкой Натаниэля. Всех остальных он достаточно быстро выгонял.

Во-первых, за ненадобностью — драконище достаточно быстро приспособился к своей слепоте и уже не нуждался в подобном уходе. А во-вторых, в память о Розе.

В то время мать Натаниэля ещё была жива, хотя все понимали, что это ненадолго. Её супруг умер, а она, по словам очевидцев, была не настолько сильной личностью, чтобы это пережить.

Когда драконы теряют свою истинную пару, очень часто следуют за любимыми за грань. Не всегда, разумеется.

Оставшийся одиноким дракон должен найти причины, чтобы жить дальше. Внушительные такие, веские. Такие, чтобы можно было удержать дракона внутри.

Обычно такой причиной выступали дети, но в случае с матерью Натаниэля почему-то не сработало. Она продолжала угасать, несмотря на то, что здесь остался сын, который ещё и постоянного ухода требовал.

Всем было понятно, что он её не удержит, но сам «молодой господин» надеялся. Делал всё возможное, чтобы мать осталась жива.

Пока её не нашли мёртвой одним ужасным утром. Она не стала дожидаться, когда дракон отправится за своей истинной парой, и решила ускорить свой уход из этой жизни, отравившись какими-то медикаментами.

И обеспечила ей смертельную дозу ни кто иной, как Роза. Та самая сиделка Натаниэля.