История дворца Куньнин. Книга 1 - Цзин Ши - Страница 17

Цзян Сюэнин стояла под деревом, держа цветок гибискуса, который задел юноша, и тонкими белыми пальцами касалась лепестков, окрашенных алым в лучах заката. Ее лицо, маленькое, не больше ладони, смотрело на Янь Линя снизу вверх, а ясный взгляд согревал теплом. В облике Цзян Сюэнин было что-то необыкновенно светлое, трогательное и нежное, отчего сердце юноши невольно дрогнуло. Вот бы день совершеннолетия поскорее наступил, чтобы забрать такую красавицу к себе в дом, беречь и лелеять!

Янь Линь встретился с ней глазами, прокашлялся и отвел взгляд.

– Это я виноват. Не уследил за тобой, ты украдкой выпила несколько чарок и опьянела. Обмякла, как сонная кошка. Ладно, тогда оставайся дома и как следует отдохни. Я узнаю, когда будет следующий фестиваль фонарей, и обязательно свожу тебя.

Цзян Сюэнин собиралась ответить, но внезапно с другого конца двора донесся возмущенный крик:

– Вы опять на стене! Я сообщу вашему отцу, господину хоу. Пусть он рассудит: разве наследнику благородного дома подобает себя так вести?

Оказалось, как назло, мимо проходил Цзян Бою. У Янь Линя сразу же разболелась голова. Не дожидаясь объяснений, глава семейства с раздражением засучил рукава и направился к юноше, явно намереваясь взять длинный бамбуковый шест и столкнуть наглеца со стены.

– Молодой господин хоу, это уж слишком! У меня в доме не только Нин живет – других девушек тоже полно!

– Но я же смотрю только на нее, – искренне удивился Янь Линь.

Цзян Бою так рассердился, что даже его усы затряслись.

– Я запрещаю вам лазить по моим стенам! Вы ведь наследник господина хоу. Если есть дело, входите через парадную дверь или передайте записку слуге. Я тогда вас ни единым словом не упрекну. Разве прилично вести себя так?!

Янь Линь с детства знал его и нисколько не боялся. Юноша покрутил запястьем, играя мечом, и весело отшутился:

– Да не сердитесь вы, господин Цзян. Раз стену построили, значит, по ней можно лазить. Если вам не по нраву, прикажите сделать повыше – у меня появится повод потренироваться.

От возмущения мужчина потерял дар речи. Янь Линь же, посмотрев на небо, понял, что уже поздно. Ему хотелось бы остаться с Цзян Сюэнин еще ненадолго, но надо было возвращаться домой и поклониться родителям. Он обернулся к девушке и сказал:

– Я ухожу. На днях загляну снова.

Та кивнула, и Янь Линь оттолкнулся рукой от стены, вдоль которой пышно цвел гибискус, и спрыгнул, мгновенно изчезнув из виду. Цзян Бою остался на месте, кипя от злости и хлопая глазами, а Цзян Сюэнин невольно улыбнулась, и у нее на душе почему-то полегчало. Поклонившись отцу, девушка развернулась и направилась в свои покои, а тот все продолжал ворчать за ее спиной:

– Что вообще тут творится, скажите на милость?..

Когда она вернулась в комнату, там ее поджидала Тан-эр. Увидев барышню, служанка доложила:

– Господина Чжоу я по вашему поручению нашла. Он, как услышал, что вы хотите с ним встретиться, сразу явился сюда во двор. Но вы слишком долго не возвращались от матушки, гость не смог больше ждать и ушел. Велел передать: если у барышни к нему дело, о котором в усадьбе говорить неудобно, и вы не побрезгуете наведаться в бедный квартал, то отыщите его дом в Косом переулке. Господин Чжоу обещал, что окажет вам надлежащее почтение.

На дворе стемнело, поэтому Цзян Сюэнин уже не рассчитывала увидеться с Чжоу Иньчжи. Он хотя бы оставил послание – и то хорошо. Если судить по событиям прошлой жизни, как раз в это время сотник Тайной стражи всеми силами стремился сблизиться с Янь Линем. Скорее всего, ему очень хотелось побеседовать со второй барышней Цзян с глазу на глаз.

– Хорошо, – коротко ответила девушка.

Она решила улучить момент, чтобы незаметно выйти из дома и поговорить с Чжоу Иньчжи. Усевшись на лежанку возле окна, Цзян Сюэнин потянулась за чашкой чая и вдруг заметила на столике приглашение. Приподняв бровь, девушка взяла его в руки:

– Что это?

Выяснилось, что, когда Лянь-эр, перепуганная необычным поведением барышни, затащила вторую служанку в комнату, та принесла приглашение, а потом позабыла о нем, помогая хозяйке принять ванну и подавая чай. Теперь же Тан-эр спохватилась и торопливо заговорила:

– Это от барышень из дома Цинъюань-бо[52]. Они зовут полюбоваться хризантемами на Праздник двойной девятки. Приглашение прислали сегодня утром. Я еще раньше хотела об этом сказать, но закрутилась и чуть не забыла.

– Из дома Цинъюань-бо? – У Цзян Сюэнин дернулось веко. – Это семейство Ю?

Заметив, что хозяйка переменилась в лице, и не понимая причины, Тан-эр удивилась и пояснила:

– Да, это барышни Ю. У них талант к разведению цветов, но Цинъюань-бо не из высшей столичной знати и с каждым поколением теряют влияние. К их сожалению, в тот же день всех зовет к себе семья Чэн-гуна: они тоже собираются любоваться хризантемами. Конечно же, те, кто получит их приглашение, к барышням Ю не пойдут. Госпоже Мэн уже вручили. Скорее всего, она его примет и возьмет с собой вас и старшую барышню, так что о предложении Цинъюань-бо можно забыть.

Забыть? Разве можно забыть о семействе Ю? В прошлой жизни Цзян Сюэнин знала Ю Фанъинь – дочь наложницы Цинъюань-бо. Та прославилась как девушка, которая однажды упала в пруд и совершенно переменилась: занялась торговлей и стала крупнейшим купцом в Цзяннине, самом процветающем городе империи Цянь. Несчастный случай произошел как раз в день любования хризантемами в усадьбе Цинъюань-бо! Значит, Ю Фанъинь, которой суждено построить купеческую империю, еще не падала в воду… Точнее говоря, та, с кем Цзян Сюэнин была в прошлой жизни знакома и хотела бы встретиться снова, пока совсем другой человек.

Ю Фанъинь как-то призналась, что она из другой эпохи. Тогда молодая императрица не до конца поняла ее слова. Подумала, что подруга родом из дальних краев, куда уже не вернуться; просто девушка не из местных. Но после перерождения Цзян Сюэнин начала догадываться, о чем говорила Ю Фанъинь. Та всегда была одинока, казалась всем чужой, дерзкой и своевольной, шедшей наперекор традициям. Только императрица знала: она была не такой, как все. Возможно, и правда пришла из другого мира. Слово «мир»[53] Цзян Сюэнин чаще встречала в буддийских текстах, но Ю Фанъинь называла им привычное Поднебесье.

Вторая барышня Цзян разглядывала изящно оформленное приглашение, и едва заметная улыбка на ее лице постепенно угасла. Девушка вновь очутилась на перепутье. Если и в этой жизни Ю Фанъинь окажется пришелицей из другого мира, то Цзян Сюэнин станет одной из немногих, кто сможет ее понять. В прошлом девушки сблизились за считаные дни, проведенные под домашним арестом, делились самым сокровенным, а значит, и впрямь подходили друг другу. Если объединить таланты Ю Фанъинь с преимуществом Цзян Сюэнин, знающей будущее, и действовать осторожно, возможно, им даже окажется по силам сразиться с Се Вэем? Ю Фанъинь говорила, что станет ей «золотой опорой»[54], однако Цзян Сюэнин знала еще кое-что: в глубине души подруга презирала этот мир.

Ночью, лежа за тонким пологом и ворочаясь с боку на бок, она долго не могла заснуть. В голове всплывали обрывки воспоминаний о прошлой жизни. Стоило закрыть глаза, и перед мысленным взором, будто проступая из тумана, вновь проносились дни, когда Цзян Сюэнин заточили во дворце Куньнин вместе с Ю Фанъинь. Они играли в вэйци и карты, пили вино и говорили по душам. Вот подруга в грубой одежде с упоением швыряет в жаровню классические книги с полок: философские каноны, летописи, изречения мудрецов и собрания стихов. Вот идет, вольная и беззаботная, босиком по холодному полу в студеную ночь, напевая странные незнакомые песни. Вот уже захмелевшая, с кувшином вина в руке сидит на подоконнике и с тихой тоской смотрит на полную луну за дворцовой стеной…

Лениво развалившись на кушетке, Ю Фанъинь однажды сказала: