Стена копий - Бэлью Брэдли - Страница 1

Bradley Beaulieu

A Veil of Spears

Copyright © 2018 by Bradley P. Beaulieu

© Селюкова Д. А., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

В пещере, глубоко под песками пустыни, Чеда, окутанная тьмой, встала на колени, склонилась над источником. Прохладный воздух вокруг пах чистотой – никто не ступал сюда с тех пор, как Короли Шарахая заняли троны, а может, и дольше.

В руках она сжимала широкий золотой браслет, поворачивала его то так, то эдак, чувствуя тяжесть металла, трогала овальный камень, потирала переплетения сложного орнамента.

– Поговорите со мной, – попросила она. – Хоть в этот раз поговорите со мной.

Эхо ее слов разнеслось по пещере.

Когда-то браслет принадлежал Месуту, Королю-Шакалу, но теперь стал доказательством преступления Королей… и даже самих богов. Не сам браслет, правда, а оникс в нем. Чеда ощущала внутри него души семнадцати мертвых асиримов, жаждущих свободы, и отчаянно хотела их освободить, но прошло шесть недель бесплодных попыток, а она так и не поняла, как это сделать.

В ночь большой битвы в Королевской гавани Месут вызвал их, как призраков, напустил на Чеду и Сеид-Алаза, короля тринадцатого племени, коронованного асира, чей поцелуй когда-то направил ее на этот странный новый путь. Казалось, все потеряно, но она смогла отрубить Месуту руку и забрать у него золотой браслет. Призрачные души откликнулись на ее призыв отомстить Месуту и разорвали его как стервятники. Каждый удар ужасных когтей приносил им наслаждение: они наконец-то вкусили долгожданной мести! Но счастье длилось недолго: Месут погиб от ран, и их сразу же затянуло обратно в магическую темницу.

– По милости твоей, – прошептала Чеда, обращаясь к богине Наламэ.

Открыв материнский медальон, напоминавший формой язык пламени, она достала последний лепесток адишары. От цветочного запаха слюна заполнила рот, и, стоило положить лепесток под язык, от металлического привкуса тепло пробежало по всему телу, согрело в холодке пещеры, как никогда не согрел бы огонь. Защелкнув медальон, она глубоко вздохнула, закрыла глаза и отдалась новым ощущениям.

Она почувствовала асира, Керима, где-то далеко, на поверхности. Кажется, он бродил среди валунов. Ей казалось, что он пытается скрыть свои мысли. Кериму не нравился браслет – он прямо сказал об этом. Она ощущала его отвращение к артефакту, но не понимала, противен ему браслет оттого, что он напоминает о собственной судьбе, или оттого, что Керим беспокоится о душах в ловушке.

Раскрыв свой разум, она поманила узников, попыталась проникнуть в границы оникса, узнать, что происходит внутри, кто там. Но камень, как всегда, оставался загадкой, как звезда в небе, которой простым смертным не коснуться.

Раньше, глотая лепестки в Шарахае или неподалеку от него, Чеда чувствовала, как цветут адишары, чувствовала асиримов, запертых под их корнями в песчаных могилах. Отголоски долетали до нее и теперь – с далекого запада, – поэтому она думала, что с лепестком сможет услышать и асиримов в ониксе. Надеялась раскрыть их тайну, освободить их или хотя бы просто поговорить, как говорила с Керимом.

Увы. Глухая стена, снова и снова. Недели прошли с битвы в Королевской гавани, а она так и не приблизилась к цели.

– Говорите. – Одинокое слово эхом разнеслось по пещере. – Скажите хоть что-то. Дайте знать, что не все потеряно.

Единственным ответом было черное марево страха, растерянности и ненависти. Как всегда.

Из сосредоточенности ее вывел рык и голоса волков. Это стало случаться все чаще и чаще, велик был соблазн просто не обращать внимания, но звуки стали громче и яростнее, Керим паниковал, поэтому пришлось отвлечься от душ в браслете.

– Простите меня, – прошептала она и побежала по изгибающемуся туннелю на свет.

Когда Чеда, задыхаясь, выскочила из пещеры, стая гривистых волков уже заняла оборону, веером стоя перед входом, не пуская Керима. Прямо перед асиром припала к песку Дымка, белая волчица: зубы оскалены, уши прижаты к голове, из глотки рвется рык. Это на нее наткнулась Чеда, когда вместе с Эмре впервые пошла к цветущим садам. Дымка помогла Чеде вылечиться и привела сюда: отдохнуть, подумать, что делать дальше.

– Керим! – позвала Чеда.

Асир не обратил внимания: дикий, тревожный взгляд его желтых глаз был прикован к Дымке. Чем дольше они прятались от Королей, тем чаще он забывался.

«Керим, отойди».

Она подошла ближе, но волки сомкнули ряды, не давая пройти. Самый большой, со шрамом – этого самца она назвала Шип – тихо обходил врага. Чеда, растолкав стаю, бросилась на него, размахивая руками, но поздно: волк, оскалив зубы, бесшумно кинулся на Керима.

– Шип, нет!

Керим развернулся, вскинув руки, и когти Шипа вспороли его сморщенную черную кожу. Он мог убить зверя одним ударом – асиримы были нечеловечески сильны, – но не стал, отступил, разведя руки.

Волки не успокоились. Пока Чеда пыталась отогнать Шипа, Дымка обошла ее слева, подкрадываясь к цели.

– Назад! – крикнула Чеда, встав между Керимом и волчицей.

Дымка глянула на него, на воительницу, но послушалась. Чеда побежала останавливать Шипа.

Керим взвыл, дико глядя налитыми кровью глазами, и резко замахнулся на Шипа. Чеда услышала звук удара – кулак попал волку прямо в голову. Шип был самым большим в стае, длинноногим и возвышался даже над Чедой, но его с легкостью отшвырнуло. Он взвизгнул так яростно, что вся стая вновь объединилась, пригнулась к земле, скаля зубы с удвоенной злостью. До этого они слушались Чеду, однако Керим напал на вожака, а значит, надо было выгнать его раз и навсегда.

Чеда потянула Шипа за черную гриву.

– Не трогай его!

Но Шип вырвался и бросился на нее, щелкая челюстями. Она успела отдернуть руку, однако глубокие царапины все же остались. Потеряв равновесие, Чеда упала и попыталась пнуть его, но он умудрился схватить ее за лодыжку прежде, чем его сшибла с ног белая тень.

Шип разжал зубы, и волки покатились по песку, сцепившись, рыча друг на друга. Остальные напряженно наблюдали за ними, не сводя глаз. Драка была такой яростной, что Чеда испугалась, как бы они не убили друг друга. Но, когда Керим развернулся и побежал в пустыню, они тут же замерли.

Рычание и визг прекратились, волки тяжело дышали, но казались довольными тем, что прогнали Керима. Шип, самый оживленный из всех, взглянул на Чеду, на Дымку, отбежал в тень нависшей над входом скалы и лег, как бы показывая: «Попробуй подойди!» всем, включая Чеду.

Дымка подошла к Чеде, слизнула кровь с ее ран, и они тут же начали заживать. То же самое волчица уже делала несколько недель назад.

Она лизнула проколы от клыков в ее ноге, Чеда запустила пальцы в густую гриву.

– Спасибо, – сказала Чеда и похромала за Керимом.

Она пошла по следам: между валунами, застывшими, как часовые, вилась дорожка из капель черной крови. Керим обнаружился в четверти лиги – он сидел, обняв колени, словно потерявшийся ребенок.

Она присела рядом, стараясь не коснуться его, но достаточно близко, чтобы он почувствовал ее тепло.

– Ты не обязан оставаться. – Она махнула в сторону дюн. – Ты можешь уйти, сбежать в пустыню. Где-то на лоне Великой матери ты обязательно обретешь покой.

На самом деле ей не улыбалось отпускать Керима. Хотелось освободить его, а если не получится – помочь отомстить Королям. Но как это сделать, если он уйдет? И все же его страдания были слишком велики, Чеда должна была попытаться.

Вместо ответа он повернул голову и уставился на золотой браслет Месута, что воительница носила на левой руке. Чеда ощущала души в ониксе, но они, казалось, где-то далеко, как всегда на солнечном свете. Словно дальше думать о них ему было невыносимо, Керим отвернулся и умоляюще взглянул ей в глаза. Потом на ее саблю, ее черный клинок. Чела положила ладонь на рукоять, зная, о чем думал Керим с тех пор, как покинул Шарахай. Об освобождении.