Книга Фейшеса - Кабре Жауме - Страница 4

– Доченька, нам пора.

Вновь входя в гостиную, Энрик едва не столкнулся с Гавальдой. Оба сухо кивнули, и Гавальде даже не пришло в голову выразить соболезнования. Турмеда крепко взял дочь за руку и остановился у группы, где, как он заметил, обсуждали этого болвана по прозвищу Нищета и его демагогические речи.

– Дядюшка, я увожу Аделу.

– Да-да. Иди, милая. – Ригау ущипнул девочку за щеку, и та отстранилась. – Иди попрощайся с тетушкой. Кстати, чуть не забыл, Энрик, – продолжал он, не меняя тона. – Через час мы встречаемся здесь. Я уже всех предупредил.

– К чему такая срочность? Разве нельзя отложить заседание на завтра?

– Нет, дело не терпит отлагательств.

– Мне хотелось побыть с дочерью.

– Делай как знаешь. Если решишь не приходить, не жалуйся потом.

– Понятно; обязательно приду.

Сеньор Турмеда сгорал от любопытства. Он и так никогда не пропускал заседаний совета директоров, а тем более сейчас, когда было ясно: дядюшка и Гавальда что-то затевают.

Дочь вышла из комнаты, где читали розарий, унося на одной щеке поцелуй тетушки, на другой поцелуй сеньоры Мадроны; в ушах у нее все еще раздавались жалостливые вздохи всех остальных женщин. Ригау проводил их до дверей. Именно сейчас уходить Энрику и не хотелось. Ему казалось, что без него Жулиа будет только удобнее плести интриги.

– До свидания, дядюшка, – сказал он на прощание.

Голос его звучал с вымученной естественностью. Начинало темнеть. Солер со скучающей миной зажигал фонари двуколки.

– Домой, Солер, – бросил сеньор Турмеда, когда они усаживались в коляску.

Дорогой, до смешного короткой, он размышлял, что, в сущности, не стоило заставлять Солера весь день томиться в ожидании. И признался себе, что принял такое решение лишь потому, что был заранее уверен: у дома Ригау выстроится целая вереница экипажей и присутствие его двуколки среди них может сыграть ему на руку.

Все ухищрения пропали втуне. Энрик был удручен. Он мечтал, что богатство тестя достанется его дочери, но по завещанию все переходило к Жулиа, а тот, ко всему прочему, обладал отвратительно крепким здоровьем и из кожи вон лез, чтобы не дать Турмеде ни крупицы семейного состояния.

На вокзале было почти безлюдно. У дальнего конца перрона, словно пытаясь дать понять, что он тут ни при чем, пыхтел паровоз. Дым висел в воздухе клочьями грязной ваты, но Меркадер его не замечал. Рабочий был слишком поглощен тем, чтобы по порядку вспомнить все полученные инструкции. Прислонившись к одной из колонн, поддерживавших навес над перроном, он не спускал глаз с немногочисленных пассажиров, которые готовились к посадке. Неспешно, с равнодушным видом прошелся вправо и влево и окончательно убедился, что за ним никто не следит. Увидев, как начальник станции с красным флажком готов дать сигнал к отправлению, напрягся, готовый к рывку. Раздался звонок, поезд нетерпеливо засвистел, начальник развернулся и направился на другой конец перрона, к паровозу. Меркадер запрыгнул на площадку второго вагона. И в тот же миг ощутил толчок – поезд тронулся. Из тамбура рабочий прошел в вагон. Тот был на удивление пуст – хотя нет: в дальнем конце угадывалась пара шляп. Два собеседника за разговором. Меркадер сел лицом по ходу движения, у самой двери. Ощупал бороду и подумал, что с чужими волосами на подбородке выглядит чрезвычайно смешно. Но тут же решил, что сейчас это не страшно: так его никто не сможет узнать. А значит, никто и потешаться над ним не станет. Точно.

Редкие домики у путей понемногу уплывали назад. Поезд двигался вперед рывками, как будто разогнаться стоило ему невероятных усилий. Хотелось задремать под монотонный стук колес, тудух-тудух, но тут Меркадера снова начала мучить мысль, почему, черт возьми, именно ему поручено это дело; может быть, это просто испытание перед более рискованными заданиями.

Они уже выехали за город. Делать ничего не оставалось, только ждать. Ждать, что незадолго до прибытия на станцию Монкада кто-то подойдет и скажет: «Что, любезный, дымом дышать – здоровью вредить?» И нужно ответить: «Да, господин хороший, потому-то я и не курю». Чушь какая-то. Глупости. И с этого момента снова ждать указаний. Что же я, тьфу ты, всю жизнь так и проживу, исполняя чужие приказы? И кто же, интересно, связной? Может, те двое в глубине вагона.

Дверь открылась, и грохот колес по рельсам стал громче. «Ну вот, это он», – подумал Меркадер, приподнимаясь на сиденье, готовый ответить, мол, да, господин хороший, потому-то я и не курю. Вошедший обливался потом, он был полноват, смотрел на Меркадера без малейшего интереса, в левой руке держал небольшой чемодан и был одет в серое. Он с шумом захлопнул дверь, тут же переключил внимание на что-то другое и сел неподалеку, по другую сторону прохода. «Почему он молчит?» – удивился Меркадер. Искоса взглянул на попутчика. Тот поставил чемодан на колени, придерживая его руками, и рассеянно смотрел в окно, будто остальные немногочисленные пассажиры вагона его совершенно не занимали.

Дверь снова открылась. «Может, теперь это он?» Но оказалось, контролер. Меркадер полез за билетом, но тот прошел мимо – билеты он пока не проверял. Хлопнула дверь за спиной: вероятно, контролер ушел в другой вагон. Увлеченный игрой в угадайку и попытками вычислить нужного человека, Меркадер не знал, мимо каких поселков проезжает: поезд стрелой летел вперед, и пейзажи за окном равнодушно скользили мимо. На следующей станции в дверь, за которой он следил, вошли две женщины. Вагон наполнился их смехом. «Крестьянки, видно, едут куда-то или возвращаются», – подумал Меркадер. Попутчик неподалеку по-прежнему смотрел в окно, как завороженный. Паровоз выпускал густые клубы дыма, и это встревожило Меркадера: любой, кому вздумается поболтать, мог ляпнуть что-нибудь про дым, а он-то как разберет, с умыслом или нет. Хотелось закурить трубку, но он удержался – мало ли что.

За спиной послышался шум – кто-то вошел через другую дверь. Ясно слышалось, как щелкает машинка контролера, пробивая билеты. Меркадер приготовил свой и подумал, что, если этот толстяк и есть связной, он, скорее всего, ждет, пока контролер уйдет, чтобы заговорить про дым. Людей в вагоне было мало, но контролер не спешил: остановился поболтать с крестьянками. «Видно, часто ездят, вот и знакомы», – решил Меркадер. Делать было нечего, да и контролера приходилось дожидаться, и он принялся подслушивать их разговор. Ничего особенного. «Ну что сегодня?» – спрашивали женщины. А контролер: «Говорят, дела совсем плохи, особенно в Барселоне». «То-то и оно, – подумал Меркадер, – все только об одном и толкуют. Ни о чем другом речи нет. Даже эти крестьянки, которым, казалось бы, все равно. Или не все равно? Если верить слухам, через пару дней полмира завербуют и, как пить дать, отправят с тощим вещмешком в Африку: того гляди, и бедолагу Рамона туда пошлют, и других ребят»[6].

Он провел рукой по лицу, погруженный в свои мысли. Контролер уже стоял рядом, но сперва подошел к мужчине с чемоданом, прокомпостировал его билет и поздоровался с ним, как с давним знакомым. Пассажир – все еще потный, неужели связной? – похоже, был не из разговорчивых, но на приветствие ответил. Тем временем Меркадер снова отвлекся, задумавшись о своем. Контролер приблизился:

– Что, любезный, дымом дышать – здоровью вредить?

– Как? Что? Что вы сказали? – переспросил рабочий, протягивая билет.

Контролер взял билет, пробил его и, возвращая, повторил:

– Что, любезный, дымом дышать – здоровью вредить?

Меркадер взял билет, удивленно его разглядывая. Затем в изумлении уставился на контролера, который все еще стоял рядом. Наконец до него дошло:

– Точно, не годится. То есть да, любезный, потому-то я и не курю. В смысле, господин хороший.

Сказал он это слишком громко, и ему показалось, что его услышал весь вагон. Контролер раздраженно скривился, будто намекая, что с такими типами далеко не уедешь. И жестом попросил его выйти в тамбур: