Любить меня - плохая идея (СИ) - Яр Саша - Страница 19

– Эй, альфа-самцы, турнир по меренью эго отменяется! – я вклиниваюсь между ними, с силой отталкивая Макса в плечо. – Ты совсем с катушек слетел?

Сол переводит взгляд на меня. В следующее мгновение он делает неуловимо быстрый выпад. Жёстко перехватывает моё запястье и одним рывком дёргает на себя, впечатывая в свою каменную грудь.

Воздух выбивает из лёгких.

– Потому что я предупреждал, Мишка, – хрипло выдыхает он мне прямо в губы, напрочь игнорируя попытку Артёма вмешаться. – Предупреждал, что со мной нельзя играть. В машину. Живо.

Вот урод! Подчиняться я и не собираюсь. Упираюсь свободной рукой в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но с таким же успехом можно бодаться с кирпичной стеной. Хватка на моём запястье железная.

– Пусти, – цежу я, глядя прямо в его наглое лицо. – Своим фанаткам приказы раздавать будешь. Иди вон, Анжеле скомандуй, она оценит. А мне твои закидоны даром не сдались.

Бах делает шаг к нам и крепко хватает Сола за плечо.

– Отпусти её, Макс. Последний раз говорю. Иначе мы сейчас реально сцепимся.

Сол не шевелится. Только скашивает взгляд на руку Артёма, и в его глазах появляется нехороший блеск. Он ждёт повода. Только и ищет предлог, чтобы сорваться и пустить в ход кулаки. Если они сейчас подерутся, виновата буду я. Группе конец, а этих двоих придётся разнимать с полицией.

– Артём, не надо, – быстро бросаю я, перекрывая их безмолвную дуэль.

Снова поворачиваюсь к Максу. Приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– У тебя уже есть девушка, – говорю негромко. – Какого чёрта ты сейчас устраиваешь вот это?

Сол наклоняется ещё ближе.

– У меня нет никакой девушки, кроме тебя, – цедить он сквозь зубы. – И как раз вчера я Анжеле это донёс, насколько мог доступно.

Я на секунду осекаюсь, переваривая информацию. Кроме меня? Расстался с Анжелой? Какая мне, к чёрту, разница?

– Знаешь, мне плевать, с кем ты там встречаешься и с кем расстаёшься, – я дёргаю рукой, но он ожидаемо не отпускает. – Я с тобой никуда не поеду. Я приехала с Артёмом, с ним и вернусь.

– Поедешь, – Макс говорит это абсолютно спокойно, без малейшего сомнения. – Либо ты сейчас идёшь со мной к моей тачке, либо я размазываю Баха по асфальту, а потом всё равно закину тебя на плечо и унесу. Выбирай, Мишка. Время пошло.

– Это смотря кто кого ещё размажет.

Бах даже интонации не меняет и шагает вплотную к Максу.

– Руки от Вики убери. Она тебе ясно сказала.

Сол медленно поворачивает голову. Хватка на моём запястье слабеет на долю секунды.

Понимаю: всё. Сейчас рванёт.

– Нет, стойте! – я вцепляюсь свободной рукой в куртку Сола, пытаясь вклиниться между ними.

Но Макс просто отодвигает меня рукой, словно пешку смахивает с шахматной доски.

В тут же кидается на Артёма.

Макс сносит Баха массой, впечатывая его спиной в асфальт. Они с грохотом падают. Сол оказывается сверху, тут же заносит кулак и бьёт Артёма в лицо. Раз. Другой. Слышатся влажные звуки от ударов и сбитое, тяжёлое дыхание.

Меня клинит. На две секунды ноги просто прирастают к земле от шока. Ни слова не могу сказать, ни выдохнуть. Но надо же что-то сделать! Надо Вика! Думай.

Оцепенение резко слетает, и я бросаюсь к ним.

– Прекрати! – ору дурниной.

Вцепляюсь Максу в плечи, изо всех сил тяну на себя.

– Макс, хватит! Ты его убьёшь!

Моего веса не хватает, чтобы сдвинуть этого психа, но моей возни достаточно, чтобы он на секунду сбился с ритма. Дёрнулся на мой крик.

А Баху как раз хватает этой секунды.

Артём бьёт коленом снизу, резко группируется и одним жёстким рывком перекидывает Макса через себя. Теперь Сол летит спиной на камни, а скрипач оказывается сверху.

Бах впечатывает кулак в челюсть Макса с такой силой, что, мне кажется, ну теперь точно всё. Насмерть...

Раздаётся глухой стук затылка Сола об асфальт. Артём замахивается снова.

Бьёт смачно, жестоко, целясь прямо в лицо.

Из разбитой губы Сола брызгает кровь, пачкая подбородок и воротник. Бах заносит окровавленный кулак для нового удара, и мне становится жутко от мысли, что он ему сейчас реально кости раздробит.

– Артём, стой! – я кидаюсь уже на Баха, в панике хватая его за руки, за куртку, пытаясь оттащить. – Хватит! Перестань! Не надо!

Но меня тупо не слышат. Макс даже не думает закрываться – он снизу пробивает скрипачу в корпус, заставляя того хрипло выдохнуть, и пытается скинуть с себя.

Парни сплетаются в рычащий клубок на асфальте.

Маты, сбитое дыхание, кровь.

И я совершенно не понимаю, как остановить эту бойню.

Глава 20. Я не игрушка

Взгляд в панике мечется по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что может их разнять. И натыкается на гоночный шлем, который Бах выронил на асфальт перед тем, как сцепиться с Максом.

Подскакиваю к нему, перехватываю поудобнее. Тяжёлый. То, что нужно.

Подлетаю к катающемуся по земле клубку, замахиваюсь и от души прикладываю пластиковым боком шлема Артёма прямо по макушке.

Раздаётся глухой стук.

Бах замирает, словно его резко поставили на паузу. Громко шипит сквозь зубы и, выпустив воротник Макса, хватается рукой за ушибленное место.

– Твою мать... – хрипит скрипач, скатываясь с Сола и оседая на асфальте рядом.

Макс тяжело кашляет. Упирается локтями в землю, кое-как садится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Поднимает на меня мутный, но уже ухмыляющийся взгляд.

– Огонь, Мишка. Спас...

Бух!

Я не даю ему договорить и с тем же усердием опускаю шлем на его тёмную макушку.

– Ай, блять! – Макс морщится, хватаясь за голову точно так же, как секундой ранее Артём. Поднимает на меня совершенно обалдевший, возмущённый взгляд. – Ты больная?!

Картина маслом. Оба сидят на грязном асфальте, потрёпанные, в крови, трут головы и смотрят на меня снизу вверх одинаково ошарашенно.

Отшвыриваю шлем в сторону. Он с грохотом откатывается к сетке.

– Это я больная?! – рявкаю я, чувствуя, как внутри всё вибрирует от избытка адреналина. – Вы ведёте себя как малолетние придурки в песочнице!

Парни молчат, только тяжело дышат, не сводя с меня глаз.

– А теперь оба слушайте меня внимательно, – чеканю я, нависая над ними. – Сейчас вы встанете, отряхнётесь и успокоитесь. И если вам так хочется выяснять отношения, будете делать это словами через рот, а не ломать друг другу кости на парковке.

Они молчат. Бах тяжело сглатывает, жмурится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой брови. Макс просто смотрит на меня.

– Я не вещь, – твёрдо произношу я, глядя поочерёдно то на одного, то на другого. – Ясно вам? И не игрушка, чтобы за меня здесь драться. Я живой человек, и сама решаю, с кем мне общаться, куда ехать и с кем возвращаться.

Артём опирается рукой о колено и медленно поднимается на ноги. В свете тусклых фонарей видно, как он сжимает челюсти. Вся его привычная невозмутимость исчезла, и сейчас он выглядит так, словно сам от себя в шоке.

– Вика...ты права, – начинает он хрипло. – Извини...

– А я не нуждаюсь в том, чтобы за меня устраивали гладиаторские бои, – обрываю его я, хотя тон становится чуть мягче. Затем перевожу взгляд на Макса, который тоже неспешно поднимается, отряхивая пыль с джинсов. – А ты вообще что здесь делаешь? Зачем приехал?

Сол кривит губы в усмешке, отчего ранка на его губе снова начинает кровоточить. Он делает ко мне шаг, нависая, но руки держит в карманах куртки.

– Потому что ты моя, Мишка. И я никому не дам крутить с тобой романы.

– Я ничья, Макс, – отрезаю я, не отступая ни на миллиметр. – И уж точно не твоя.

Я разворачиваюсь, подхватываю с земли свой рюкзак, который слетел с плеча во время всей этой заварушки, и закидываю его на спину.

– Я еду домой. На такси. Одна, – произношу я, бросая на парней последний предупреждающий взгляд. – И чтобы ни один из вас за мной не увязался. Иначе клянусь, в следующий раз я возьму не гоночный шлем, а гаечный ключ.