Синие Топи. Пленники страсти - Сапфир Ясмина - Страница 4

«Она не сломается, — сказал я себе. — Придется завоевать. Иначе ее аура и энергетика не откроются мне в полной мере. А терять даже каплю чересчур расточительно. Это все равно что промывать драгоценные камни через крупное сито, выбрасывая часть в мусорку, в никуда».

Я будто самого себя убеждал, находил все новые и новые аргументы.

Внезапное осознание почти сбило с ног…

Я уже давно отвык завоевывать, лишь только брал. И делал это не потому, что считал себя выше любого закона или женщины казались исключительно средством для подпитки и удовлетворения естественных потребностей. Вовсе нет. Я делал это почти механически, потому что иного пути попросту не было. Я не жалел их, потому что судьба нас не жалела, и не пыталась понять.

Но… она вдруг стала мне интересна. Внутри проснулся какой-то нерациональный, непонятный огонь, который разгорался все ярче и все сильнее давал о себе знать. Я словно пробудился, очнулся от той не-жизни, которую вел, и стал гораздо более живым, нежели когда-либо прежде.

Где-то глубоко даже скреблась, словно кошка когтями, от которых чувствительно саднит, мысль: «Что, если у меня не получится». И даже: «Что, если я ей совсем не понравлюсь как мужчина, не как тот, кто ответственен за ее беды».

Впервые я испытал нечто совсем уже невероятное, непривычное и даже неприличное для Архимага моего возраста и положения, для жестокого Властелина, что держал всех в узде.

Неуверенность в себе?

Страх быть отвергнутым?

Аттаны вообще такого не знали. Даже если женщины их отвергали, они добивались, не так – так эдак. Приручали ласками, поцелуями, так, что женщины становились зависимыми от всего этого.

Аттанам внушали, что не бывает неприступных женщин, есть те, к которым ты просто подход не нашел.

Тогда откуда же это во мне?

Как оно проникло, пробралось куда-то под кожу и свилось гадким клубком противоречий, сомнений?

Если бы я не был уверен, что Архимаги нашего клана не способны иметь истинную пару, решил бы… Но нет! Нет! Как бы мы ни изменились в процессе того ужасного катаклизма, взрыва и всего остального, этого просто не может быть! Иначе за тысячелетия здесь кто-то да отыскал бы свою пару…

Я приказал привести попаданку к себе и двинулся прочь, чтобы хоть немного унять смуту внутри. Чувствуя ее взгляд у себя на спине. Такой сверлящий и такой… осуждающий? Я ощущал его каждой клеткой, каждым натянутым до предела нервом и каждым кусочком того Селармина, что оставался еще где-то внутри. Это казалось одновременно невыносимо-болезненным и прекрасным, волнующим.

Толпа расступилась, пока я покидал площадку рынка на Синей Горе. Я ощущал тонкие нити ауры, мог сплести их и расплести, но хотел чувствовать… лишь ту пылающую, жгучую точку, которая оставалась далеко позади. И чувствовал. Еще как!

Исилдрас догнал у выхода с рынка, откуда широкая каменная лестница спускалась к подножию скалы, где мы открыли портал.

— Брат, ты уверен? — спросил он встревоженно. — Внутри нее словно незнакомая магия. Я с таким еще ни разу не сталкивался. Мне кажется, ее нужно выкачать и уничтожить как можно скорее.

Я остановился и так покосился на брата, что тот отшатнулся. Ярость закипела мгновенно — горькая, ослепляющая и абсолютно, просто катастрофически нелогичная.

Исилдрас говорил дело. Любая новая, непонятная магия была способна критически нарушить баланс и погубить всех. Мы не могли ее предсказать и не знали, чем она обернется. Как будет взаимодействовать с Топями, со скруткой пространства и самим миром.

Выкачать ее, превратить просто в энергию и заставить служить нашему выживанию, было самым правильным из всего, что стоило бы предпринять в таком случае.

Но неожиданно для себя, для брата я поддался эмоциям, чувствам и был не в состоянии с этим бороться. Да и не хотел почему-то.

— Если кто-то коснется ее без моего приказа, — сказал очень тихо, но позволяя металлу звенеть в голосе сотней клинков, — Я лично вырву ему сердце. Понял?

Исилдрас быстро сглотнул. Его лицо побледнело, а в глазах мелькнул панический страх. Он хорошо знал, что я никогда не бросаю слов на ветер и угрозы на ветер тоже никогда не бросаю.

— Вполне, — отозвался глухим эхом.

— Она остается у меня. Все остальные, кого мы уже выбрали — на подпитку. А эту… я разберусь сам.

Я шагнул в сияющий разлом, что вел в замок, оставив брата проследить за выполнением приказаний. И уже даже здесь, в своей вотчине, в стенах, выбитых некогда Темными Эльфами в Хрустальной горе специально для нас, Архимагов семьи Аль Зарртрас, осознал, что попаданка осталась на рынке, но ощущения от ее присутствия не прошли. Она будто что-то заронила внутри, и оно не просто свербело, не просто жило и не просто давало о себе знать — оно разрасталось, подобно дереву пуская корни в благодатную почву. Еще и еще. Незаметно, но ощутимо, мощно и абсолютно бескомпромиссно.

Меня аж чуть потряхивало в предвкушении от нашей новой встречи совсем скоро. Я оказывается даже забыл, каково это — в непонятном тревожном волнении ждать прихода женщины… Это было странно и… совершенно неправильно. Но ощущения продолжали захватывать, растекаться в груди пульсирующим жарким шаром и устремляться ниже, выше, во все стороны.

Пальцы, казалось, все еще хранили ощущение от ее кожи — глянцево-гладкой и нежной, словно едва распустившийся хрупкий цветок. Вспомнилось, как она сжимала кулаки и как я подумал, что неплохо бы вместо оружия вручить ей нечто совершенно другое… И возбуждение снова нахлынуло, подобно нестерпимому зуду отозвалось в теле.

Я почувствовал, что уже сейчас бы занялся восстановлением потенциала. Ускорился, игнорируя взгляды советников, приближенных Архимагов, и устремился в свои покои. Миновал широкую залу для приема посетителей, еще несколько помещений и скорее влетел, нежели вошел в свою спальню.

Здесь уже все было убрано после ночи. На огромной каменной кровати лежали мягкий матрас и алые подушки с золотистой вышивкой. Коврик на полу поменяли на красный с нежным бархатистым ворсом и узором в виде старой эльфийской письменности. Я вдруг окинул взглядом комнату и подумал, как бы она смотрелась у меня на постели. Изогнувшись, глядя именно так, как на рынке. Без страха, с вызовом и с пониманием. С очевидным ощущением, что грядет, но и без желания покориться.

Возбуждение еще раз окатило горячей волной, ударив в виски бешеным пульсом. Я уже очень давно так не ощущал себя в предвкушении секса, который стал чем-то обычным, простым, как обязанность спасать Новый Шейрормир. В паху вдруг стало тесно, хотя обычно я позволял своему телу так распускаться только непосредственно перед слиянием. Даже неприятно было от плотной ткани брюк.

Я поправился, просунув руку и меняя положение того, что не должно было вот так внезапно восстать без присутствия женщины. Я достаточно владел своим телом и инстинктами, как аттан, чтобы подобного не случалось. Однако плоть все равно неприятно упиралась в ткань брюк и настойчиво требовала своего.

Я прошелся в каком-то нервном нетерпении и предвкушении. Минуты тянулись до бесконечности. Я неожиданно понял, что весь ушел в слух и зрение, улавливая малейшие шаги и движения неподалеку. Я не мог думать уже ни о чем, кроме того, что ее сейчас приведут. Это было так непохоже на меня, так странно и непонятно, что где-то внутри зрело ощущение полнейшей неправильности. Я должен подпитываться от нее — и все… Но мне было сейчас настолько же не до подпитки, как и не до государственных дел.

Шелест двери дал знак, что я, наконец-то, дождался.

Я крутанулся на пятках и смотрел, как Идриль вышагивает через все покои, с нарочно распахнутыми настежь дверями.

Медленно. С достоинством, какого я уже очень давно не видел от попаданок. С расправленными плечами и прямой, гордой спиной. Не озираясь и глядя в упор. Тем же взглядом, который недавно вывернул меня наизнанку на рынке и поселил внутри непонятный огонь.

Я замер, а она – шаг за шагом – приблизилась и остановилась в центре комнаты. Скрестила руки на груди и расставила широко ноги, будто планировала сражаться.