Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 40

— Тебе нужен целитель. — Я бросаю взгляд на Марлен, но она помогает Эревену снять с него покрытую льдом верхнюю одежду и накинуть на нее накидку. Мгновение спустя подбегает Клэр, ее голос чуть громче пронзительного крика. Вдалеке я вижу, как Зален ведет Мэйлак вперед, и другие тоже бегут следом.

О, хорошо, потому что я начинаю чувствовать слабость. Мир начинает темнеть по краям, а ребенок все брыкается и брыкается у меня в животе. Я судорожно глотаю воздух, моя паника растет.

Золай берет меня за подбородок холодными пальцами и поворачивает мою голову к себе.

— Эй, — бормочет он, и я смутно осознаю, что он ставит Аналая на землю. — Посмотри на меня. Дыши. Вдох. Выдох.

Я прижимаюсь к его меху, не отрывая от него взгляда, пока мы дышим вместе. Я ненавижу, что у меня приступ паники прямо сейчас, когда ему нужен целитель. Я собираюсь сказать ему об этом, как только перестану терять сознание.

— Останься со мной, — тихо говорит он. — Я ждал бесконечные дни, чтобы снова увидеть твое лицо, и я предпочитаю видеть его бодрствующим.

Я подавляю смешок, а затем делаю глубокий вдох. Я дышу. Я справлюсь. Мой мужчина дома. Я обвиваю дрожащими руками его талию и крепко прижимаю к себе.

Глава 25

ЗОЛАЙ

Мы с Эревеном в тяжелом состоянии. У меня обморожение, ожоги от ветра, а лодыжка болит и распухла вдвое. Целительница суетится вокруг нас, упрекая меня своим спокойным, вкрадчивым голосом, но мне все равно. Моя Ар-и рядом со мной, ее пальцы переплетены с моими. Напротив меня, у костра целительницы, лежит Эревен, положив голову на колени Клэр. Мар-лин забрала комплекты в свою хижину, несмотря на то, что мой сын не хотел покидать своего папу. Я пообещал, что в ближайшее время никуда не уйду, и я это серьезно говорю.

Я не оставлю ни его, ни Ар-и, пока не родится наш комплект.

Моя пара выглядит напряженной. Ее взгляд говорит о том, что она много раз боролась с душевными потрясениями, а тени под глазами говорят о бессонных ночах. Требуется время, чтобы душевные потрясения рассеялись, но я найду время для нее. Я крепко сжимаю ее руку, и ее глаза грозят снова наполниться слезами.

Моя милая, нежная Ар-и.

Целительница говорит, что больше ничего не сможет сделать.

— Приходите утром, если у вас что-то будет болеть, — говорит нам Мэйлак, и выражение ее лица такое же усталое, как и у нас. — Я могу попытаться помочь еще, если вам это будет нужно.

Я встаю на ноги и проверяю свою лодыжку. Ей уже намного лучше, и к завтрашнему дню она даже не будет болеть. Мое лицо больше не щиплет. Я в порядке.

— Прими мою благодарность, Мэйлак. Я теперь сильный, как са-кoхчк.

— Ммм, — это все, что говорит целительница, слегка покачивая головой.

— Теперь я хочу пойти домой со своей парой, — говорю я ей и поднимаю Ар-и на ноги. Кажется, за то время, что меня не было, ее живот стал еще больше. Из-за этого ей трудно передвигаться, и, увидев это, я испытываю облегчение оттого, что решил вернуться домой пораньше. Комплект не должен появиться в ближайшее время, но я подозреваю, что он появится раньше. Ар-и такая большая.

— Я уверена, что вождь придет рано утром, чтобы отругать вас, — мягко говорит Мэйлак, поворачиваясь к Эревену и Клэр. — Будьте готовы к этому.

Я только усмехаюсь, потому что не сомневаюсь, что она права. Впрочем, мне все равно. Я дома со своей женой и сыном, и это все, что имеет значение.

Мы кутаемся в наши меха, и Ар-и крепко держится за мою руку, когда мы выходим в обжигающе холодную ночь. Она дрожит, прижимаясь ко мне, но, к счастью, до нашей хижины не так уж и далеко, а внутри все еще горит огонь, обеспечивая тепло. Я помогаю ей снять меха, развешиваю их на обычном месте, а затем подбрасываю дров в огонь.

— Давай мы тебя согреем, а потом заберем Аналая из дома Мар-лен, — говорю я своей паре.

— Она оставит его на ночь, — говорит Ар-и, опускаясь на жесткий кожаный табурет, который я для нее смастерил. — Дай нам немного побыть наедине.

Я ворчу. Мар-лен — хороший друг нашей семьи. Я обязательно принесу им несколько нежных окуньков, когда в следующий раз отправлюсь на охоту.

— Это очень любезно с их стороны.

— Да, потому что я не хочу, чтобы Аналай видел, как у мамы случается нервный срыв.

Я смотрю на нее, она дрожит, прижав руки к животу, все ее тело сотрясает дрожь.

— Моя пара, — бормочу я, придвигаясь к ней и обхватывая ладонями ее лицо. Я знаю, что эта дрожь вызвана не холодом. — Все хорошо, я обещаю тебе. Разве я не дома в безопасности перед началом жестокого сезона? Твой комплект в безопасности у тебя в животе, я цел, ты цела. Все хорошо.

— Но почему ты здесь? — спрашивает она наконец. Ее пальцы скользят по моим обнаженным плечам, и мне кажется, что они холодные на ощупь. Я приветствую это, потому что это напоминает мне о долгих ночах, проведенных вместе, когда она прижимала свои холодные пальцы к моему телу и хихикала под одеялом. Я люблю ее маленькие холодные ручки. — Мне сказали, что Вероника и ее дракон привезут тебя…

— Я не хотел их ждать, — говорю я ей, прижимая свои теплые ладони к ее холодным щекам. Я улыбаюсь, глядя на ее прекрасное лицо. Я так сильно по ней скучал. — Мы с Эревеном думали, что сможем самостоятельно преодолеть горы без проблем. К сожалению, у меня была проблема с лодыжкой. И из-за шторма. И из-за ущелья, в которое я чуть не свалился. — Я шучу по поводу последнего, но, когда она бледнеет, качаю головой. — Я просто дразню тебя, Ар-и. Ты же знаешь, я бы и близко не подошел к ущелью.

— Я собираюсь убить тебя, — говорит она своим странным спокойным тоном. — Сразу после того, как я перестану целовать тебя следующие сто лет.

Мне это кажется приятным.

— Я не возражаю.

— Конечно, нет, — огрызается она и снова заливается слезами.

Я просто заключаю свою пару в объятия. Я знаю, что она расстроена и переполнена эмоциями. Ее мысли, вероятно, сходят с ума от беспокойства, и она вдвойне взволнована из-за комплекта в своем животе. Я сажаю ее к себе на колени и позволяю ей поплакать у меня на плече, ее слезы пропитывают мою спутанную гриву.

— Ты знаешь, как ты выглядел, когда попал сюда? — спрашивает она между всхлипываниями. — Ты выглядел полумертвым. Это меня так напугало, потому что за последние несколько недель я думала о самых ужасных вещах, и…

— И это твоя мысленная лавина, — мягко напоминаю я ей. — У тебя не было меня, с кем можно было бы все обсудить. Ты говорила с кем-нибудь еще?

Она прижимается к моей шее, зарываясь лицом в гриву.

— У тебя волосы как один большой клубок, — говорит она мне, шмыгая носом. — И нет. Я немного поговорила с Марлен и Мэйлак, но я не хотела, чтобы они подумали, что я хнычу.

— Это не значит, что ты хнычешь от одиночества, — говорю я ей, поглаживая ее по спине. — Это было ошибкой — уйти. Теперь я это знаю, но…

— Но ты не мог не пойти. Ты должен был помочь этим людям, — добавляет она, вытирая щеки. — Я просто хотела бы быть достаточно сильной, чтобы справиться с этим.

— Ты такая и есть, — говорю я, сжимая ее тело. Я уже говорил с целительницей наедине. Это не то, что моя пара может контролировать, эти лавины разума. Что-то в ее сознании включается и не выключается, а затем реагирует и все остальное тело. Дело не в том, что она беспокоится. Дело в том, что ее разум производит то, чего не должен. Она ничего не может с этим поделать. Она знает это, и все же всегда винит себя.

— Все, что я делал, — это путешествовал с другими охотниками, чтобы найти еще несколько человек. Тебе пришлось остаться здесь и растить нашего сына, учить деревенских комплектов и растить нашу дочь у себя в животе. — Я касаюсь округлости его груди. — Ты должна была сделать все это и побороть лавины в своем сознании, так что не говори мне, что ты слабая. Ты такая же сильная, как и любая другая женщина в этом лагере. Никогда в этом не сомневайся.