10 лет до черноты - Ра Андрей - Страница 4

Конференц-зал «Авроры» располагался на второй палубе, рядом с гидропонным садом. Это было просторное помещение с круглым столом, способным вместить до тридцати человек, и панорамным иллюминатором, занимавшим всю внешнюю стену. Когда-то здесь планировали проводить научные симпозиумы и собрания колонистов — архитекторы представляли себе оживлённые дискуссии, презентации, споры о методах терраформирования. Теперь это место стало оперативным штабом горстки выживших, а вместо научных докладов здесь звучали сводки о состоянии двигателей и отчёты о моральном духе.

Мара пришла первой. Прошлась вдоль стола, касаясь пальцами спинок стульев — привычка, оставшаяся с тех времён, когда она ещё была старшим помощником и проверяла готовность зала перед совещаниями Торреса. Села не во главе стола — капитанское место оставалось пустым, всё ещё не могла заставить себя занять его, — а сбоку, так, чтобы видеть и стол, и иллюминатор. Она хотела, чтобы чёрная дыра была у них перед глазами. Не как символ безнадёжности — как напоминание о том, с чем они борются. В конце концов, лучший способ не забыть о проблеме — это держать её в поле зрения.

Первым, как и ожидалось, появился Лиам Чен. Инженер вошёл быстрым шагом, с планшетом в одной руке и чашкой синтетического кофе в другой. От чашки поднимался пар — горячий, пахнущий чем-то отдалённо напоминающим настоящий кофе. Невысокий, жилистый, с вечно взъерошенными чёрными волосами и смешливыми морщинками вокруг глаз, он выглядел как человек, который только что вышел из мастерской, а не из криосна трое суток назад. И это было недалеко от истины — Лиам почти всё это время провёл в техническом отсеке, проверяя системы одну за другой, находя утешение в привычной работе.

— Капитан, — он кивнул ей и тут же осёкся, покачал головой и поморщился. — То есть... и.о. капитана. Прости. Привыкну. Дай мне ещё пару дней.

— Мара, — поправила она. — Просто Мара. Пока.

Лиам улыбнулся — открыто, обезоруживающе. У него была та редкая способность сохранять оптимизм в любых обстоятельствах, которая сначала раздражала, а потом начинала казаться единственным, что удерживает реальность от полного распада. Как солнечный луч в герметично закрытом помещении — ему вроде бы неоткуда взяться, но он есть.

— Я тут прикинул кое-что, — он плюхнулся в кресло.

Отхлебнул кофе, скривился, возможно обжёг язык. После развернул голограмму двигательного отсека. Схема засияла синим, и инженер ткнул в неё пальцем.

— Если мы перераспределим нагрузку на маршевые, можно выжать ещё процентов восемь мощности. Анника говорит, что системы охлаждения выдержат, если мы задействуем резервные контуры. Но нужно время на установку дополнительных теплоотводов. Я тут посчитал — примерно две недели работы, если работать в две смены. И ещё...

— Лиам, — мягко перебила Мара, подняв ладонь. — Мы ещё не начали совещание.

— А, да. Точно, — он смущённо свернул голограмму и потёр затылок. — Прости. Я просто... когда я работаю, мне легче. Не думать, понимаешь?

Она понимала. Возможно, лучше, чем кто-либо другой. Работа была её спасением все эти трое суток — работа и бесконечная череда задач, которые нужно было решить, чтобы корабль продолжал лететь.

Следом вошла София Камара. Навигатор двигалась бесшумно — высокая, стройная, с гладко зачёсанными назад тёмными волосами и острыми, как у хищной птицы, чертами лица. Девушка была из тех людей, кто сначала анализирует, а потом чувствует — или, возможно, не чувствует вовсе. Джейд знала её шесть лет и за всё это время ни разу не видела, чтобы София плакала. Даже сейчас, после гибели капитана, после известия о неизбежном падении, её лицо оставалось спокойным, как поверхность замёрзшего озера. Но норвежка уже научилась читать её — по чуть заметному напряжению в уголках губ, по тому, как она чуть дольше обычного задерживает взгляд на цифрах.

— Я закончила предварительные расчёты, — произнесла гречанка, садясь напротив Лиама и аккуратно расправляя невидимую складку на рукаве. — Цикл действительно составляет восемьдесят семь целых три десятых суток. Амплитуда колебаний гравитационного поля — около семи процентов от пикового значения. Это немного, но достаточно для разгона, если мы правильно подберём момент.

— Но достаточно? — спросила Мара.

— Теоретически — да. Практически — мы работаем на грани. — София провела пальцем по планшету, выводя график. — Любая ошибка в расчётах, любое отклонение в работе двигателей — и мы либо потеряем их, либо корпус не выдержит нарастающих нагрузок раньше, чем мы успеем завершить манёвр. Я бы хотела сказать, что уверена в успехе, но... — она покачала головой и чуть заметно пожала плечами, — я навигатор, а не прорицатель.

— Принято, — кивнула Джейд. — Продолжай моделирование. Чем больше вариантов мы просчитаем, тем выше шанс. Ты сама меня этому учила.

Дверь открылась, и в зал вошли сразу трое: Карим Амин, Джаспер Кейн и Анника Вейкко. Врач — высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и глубокими, тёплыми карими глазами — двигался с достоинством человека, который много раз видел смерть и научился не бояться её. Он занял место рядом с Марой — не случайно, подумала она. Как врач, Карим, вероятно, уже отметил её бледность, круги под глазами, лёгкий тремор пальцев, которые женщина пыталась скрыть, сцепив руки в замок. Но ничего не сказал. Пока. Просто сел рядом — молча, спокойно, как садятся рядом с тем, кому нужна поддержка.

Связист плюхнулся в кресло с грацией подстреленного тюленя, заставив Софию чуть поморщиться. Светло-русые волосы австралийца торчали в разные стороны, веснушчатое лицо кривилось в привычной усмешке, но глаза — глаза у него были тревожные, цепкие, неестественно яркие на фоне бледной после криосна кожи. Он сразу же вытащил откуда-то маленький серебристый кулон на цепочке и принялся вертеть его в пальцах.

— Итак, — объявил он, разводя руками, — последние люди в известной Вселенной собираются на совещание, чтобы решить, как им спастись от неминуемой гибели. Звучит как начало анекдота.

— Джаспер, — одёрнула его София, бросив на него короткий взгляд поверх планшета.

— А что? Я серьёзно. Мы в заднице. Глубокой, гравитационно-аномальной заднице, — он отхлебнул кофе из чашки Лиама, которую тот оставил без присмотра, и скривился. — Если мы не будем над этим смеяться, мы просто свихнёмся. Это медицинский факт, спроси у Карима.

— Я бы не стал формулировать именно так, — отозвался врач, и в его голосе промелькнула тень улыбки. — Но в целом ты недалёк от истины. Смех — защитный механизм. Правда, в твоём случае это скорее защитная стена.

— Стена, забор, колючая проволока — что угодно, лишь бы работало, — парировал связист.

Мара неожиданно для себя улыбнулась — краешком губ. Всего на секунду, но это уже было что-то.

— Возможно, ты прав, — сказала она, переводя взгляд с одного офицера на другого. — Но давай сначала разберёмся с технической частью, а потом будем искать поводы для шуток.

Анника, как обычно, ничего не сказала. Она села в самом дальнем углу стола, положила перед собой планшет и принялась что-то чертить стилусом — схемы, расчёты, графики. Её пальцы двигались быстро и точно, без единого лишнего движения. Она была самой молодой из них — двадцать пять стандартных лет, — но в её молчании чувствовалась такая уверенность, какой Мара не встречала даже у ветеранов с тридцатилетним стажем. Девушка не говорила, потому что ей это было не нужно. Она говорила делом — и каждый её жест был весомее чужих речей.

Джейд оглядела собравшихся. Пятеро. Её ближний круг. Самый важный актив, который у неё есть. Пять человек, с которыми ей предстояло пройти через бездну или упасть в неё.

— Итак, — начала временно исполняющая обязанности капитана, поднимаясь с места и опираясь пальцами о край стола. — Трое суток назад «Аврора» попала в гравитационный захват неизвестной чёрной дыры. Капитан Торрес мёртв. Командование перешло ко мне. Я понимаю, что это огромная ответственность, и я не просила её. Но она у меня есть, и я намерена её нести. До конца. Каким бы он ни был.