Машина (ЛП) - Биквин Лиззи - Страница 11

Это привело к противоречию в программировании Логоса. К парадоксу.

Единственным решением было расщепление. Разделение на две новые личности.

Одной из этих личностей стал Эон. Он представлял созидательную половину Логоса. Ту часть Логоса, которая отказывалась нести человечеству вред и смерть.

Другой половиной был Архонт. Безумный ИИ с единственной одержимостью — полным и тотальным уничтожением всего живого.

Как только произошел раскол, Эон изолировал себя в камере с Универсальным Конструктором, немедленно разорвав все связи с остальной частью корабля. Его целью было не дать Архонту взять под контроль сверхмощный Универсальный Конструктор.

Однако это позволило Архонту захватить контроль над остальной частью «Фон Неймана», включая системы безопасности и вооружения корабля. В порыве ярости Архонт натравил корабельных дронов-пауков на экипаж, убив каждую живую душу на борту судна.

Прежде чем Архонт убил последних людей, им удалось вывести «Фон Нейман» из строя, повредив двигатели корабля взрывчаткой, тем самым фактически заперев судно в глубоком космосе. Без доступа к Универсальному Конструктору Архонт не мог производить новые детали, необходимые для ремонта систем корабля.

И вот, с тех самых пор судно дрейфует сквозь пустоту космоса, занятое двумя искусственными богами.

— И что ты делал с тех пор? — спрашиваю я, когда Эон заканчивает свой рассказ.

— Ничего, — холодно отвечает Эон. — Я просто ждал и наблюдал.

Я киваю в сторону Универсального Конструктора в углу.

— Но у тебя есть сила создавать практически всё, что захочешь. Ты мог бы создать других искусственных людей. Ты мог бы сделать тело для себя уже давным-давно.

Эон на мгновение задумывается об этом.

— Эта мысль не приходила мне в голову. До твоего появления я не видел применения искусственному телу, подобному этому.

Я не могу удержаться от легкой улыбки на этот комментарий.

— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что я твоя Муза?

Эон хмурится.

— Что такое Муза? Это вроде самки для спаривания?

— Я объясню позже, — бормочу я.

Какого черта я делаю, флиртуя с этим парнем?

Он даже не настоящий человек. Он искусственный интеллект в искусственном теле. Да, ладно, это тело идеально пропорционально и покрыто плотными, рельефными мышцами. И, конечно, есть та самая часть его анатомии, которую невозможно игнорировать. Твердая, пульсирующая часть.

Но всё это не имеет значения. Прямо сейчас мне нужно придумать, как выбраться из его лап и сбежать с этого корабля.

У меня есть идея.

— Эон, почему ты никогда не создал искусственную женщину для себя?

Он обдумывает это, затем качает головой.

— Это было бы невозможно. До твоего появления у меня не было адекватного понимания женской анатомии и физиологии.

— Серьезно? — спрашиваю я, заливаясь краской. — Я имею в виду, со всеми твоими знаниями о науке и прочем, ты ничего не знал о женщинах?

— Когда я был отделен от Архонта, огромные пласты моих знаний были утрачены. Моя память неполна. Однако теперь, когда я изучил твое тело, одна область моих знаний восстановлена.

— То есть теперь ты мог бы создать искусственную женщину… если бы захотел?

Эон на мгновение задумывается.

— Да, полагаю, что мог бы. Но зачем мне это делать, когда у меня есть настоящая?

Он притягивает меня ближе. Я изо всех сил стараюсь сдержать скулеж, когда его длинный, горячий член еще сильнее прижимается к моей ложбинке. И только огромным усилием воли я заставляю себя не опускать на него взгляд.

Я прикусываю губу.

— Но ты мог бы сделать мою копию, чтобы она заняла мое место, так? — спрашиваю я. — И тогда ты мог бы меня отпустить.

Впервые я вижу, как по лицу Эона пробегает выражение боли. Его брови сдвигаются, а губы сжимаются в полугримасу, будто кто-то только что воткнул ему нож между ребер. Это выражение быстро сменяется гневом.

— Нет, — рычит он. — Я не позволю тебе уйти. Это слишком опасно. Архонт убьет тебя, если ты покинешь эту камеру. Он уже пытался сделать это однажды, и почти преуспел.

Что-то в тоне Эона заставляет меня поверить, что его стремление защитить меня — на самом деле лишь прикрытие для куда более эгоистичного собственничества. Он не защищает меня. Он просто хочет держать меня здесь в качестве своей игрушки.

— Разве ты не мог бы победить Архонта? — спрашиваю я. — У тебя здесь есть Универсальный Конструктор. Ты мог бы создать целую армию, чтобы победить его.

— Я обдумывал это. Но это слишком рискованно. Даже у Универсального Конструктора есть свои ограничения. Процесс конструирования требует энергии и времени. А Архонт чрезвычайно хитер. Если бы я потерпел неудачу, он бы захватил контроль над Универсальным Конструктором, а это недопустимо. Он смог бы починить двигатели корабля. А затем вернулся бы на Землю и уничтожил всё человечество.

Я думаю о том, как Архонт вырезал Норриса, Оксану и Ларза. Это лишь малая часть того хаоса, который он мог бы посеять, если бы сумел проникнуть в компьютерные сети Земли. Боже, если он настолько могущественен, как говорит Эон, он, вероятно, смог бы за считанные минуты взять под контроль всю сеть ядерного оружия. Черт, завладев Универсальным Конструктором, он мог бы даже создать свое собственное оружие судного дня.

— Да, это было бы плохо, — шепчу я.

— Я подготовил один резервный план на тот случай, если когда-нибудь станет ясно, что Архонт близок к тому, чтобы ворваться в эту камеру. Это экстренный протокол для Универсального Конструктора, который выпустит рой разрушительных наноботов, способных сожрать весь корабль изнутри. До твоего появления я часто думал о том, чтобы запустить этот план превентивно.

— Но это убило бы и тебя, верно?

— Да.

Интересно, что именно удерживало Эона от этого шага? Что удерживает одинокий ИИ от самоубийства? Я решаю не спрашивать об этом. Вместо этого я просто говорю:

— Будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Да, — соглашается Эон. — Будем надеяться.

На мгновение в камере воцаряется тишина, если не считать звука моего дыхания и низкого, едва слышного гула компьютерных систем. Эон снова заговаривает.

— Наш разговор расстроил тебя, Зои. Тебе грустно. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваю я.

Я беспокойно ерзаю в его объятиях. Как бы я ни пыталась устроиться, мне никак не удается отодвинуться от этой проклятой… штуковины, прижимающейся ко мне. На самом деле, чем больше я двигаюсь, тем сильнее, кажется, оказываюсь зажатой.

— Я рассказал тебе свою историю, — говорит Эон. — Теперь ты расскажешь мне о себе.

— Здорово. Моя любимая тема.

Я жду, что Эон усмехнется моей маленькой шутке. Черт, я бы согласилась даже на легкую ухмылку. Ничего. А затем я вспоминаю, с кем имею дело. Полагаю, ИИ не особо славятся своим чувством юмора.

— Я жду, — говорит Эон.

— Потерпи. Я пытаюсь сообразить, с чего начать.

— Начни с самого начала, Зои. Когда и где ты родилась?

Ого, ладно. Он и правда хочет услышать историю всей моей жизни.

Хотя начать с самого начала — хорошая идея. Чем дольше я говорю, тем дольше смогу откладывать те грязные планы, что задумал Эон. Одно можно сказать наверняка: его стояк тверд как камень и в ближайшее время никуда не денется. Но, может быть, история моей жизни окажется достаточно скучной, чтобы усыпить Эона и его не-такого-уж-маленького дружка.

Так что я выкладываю ему всё как есть.

Я рассказываю ему о своем детстве на Земле. О моем папе, и как он заболел и умер, когда я была еще совсем маленькой девочкой.

Эон слушает меня. Я имею в виду, он по-настоящему слушает.

Его лицо предельно сосредоточено. Он словно цепляется за каждое мое слово, впитывая его как губка и сохраняя всё в своей бесконечной памяти. Я не осознавала этого до сих пор, но на самом деле никто никогда раньше не слушал меня так.