Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 8

А на вокзале тем временем бой откатился за улицу Рабочую (ныне улица имени Героя Советского Союза Мовлида Висаитова), и наступило относительное затишье, вследствие чего генерал Бережной принял решение провести ротацию своих частей. Но прежде, чем это произошло, солдаты и офицеры Майкопской бригады увидели, что из пролома в стене «дома Павлова» вышли несколько массивных человеческих фигур в бронескафандрах и не спеша направились в сторону вокзала. Свое оружие пришельцы демонстративно закинули за спину, и вообще имели вид усталых людей, которые хорошо сделали свою работу. И хоть они не имели при себе белого флага, на нападение это не походило никаким образом, поэтому полковник Савин, дважды раненый в ноги еще в начале сражения, приказал своим бойцам вынести себя навстречу этим людям на носилках. Так они и встретились.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — на чистом русском языке сказал старший пришельцев, подняв забрало боевого шлема. — Разрешите представиться: майор Плотников Константин Тимофеевич, командир четвертой бригады лейб-гвардейского корпуса штурмовой пехоты вооруженных сил Четвертой Русской Галактической Империи.

Полковник Савин сделал своим бойцам знак, чтобы помогли ему подняться на ноги, и, уже выпрямившись и глядя в лицо майору, который по возрасту должен был быть лейтенантом, ответил:

— Полковник Савин Иван Алексеевич, командир сто тридцать первой Майкопской отдельной мотострелковой бригады вооруженных сил Российской Федерации. Мы, конечно, рады вашему столь своевременному вмешательству, но скажите, Константин, за какие красивые глаза нам такое внезапное счастье?

Майор Плотников окинул полковника взглядом с ног до головы и изрек:

— Наш обожаемый верховный главнокомандующий провозгласил вас, солдат и офицеров российской армии, сражающихся за восстановление конституционного порядка в Чечне, своими союзниками-федератами, и приказал нам, чернорабочим войны, исполняющим обязанности товарища Геракла, взять вас под свою защиту. Этот статус пока распространяется только на вас и более ни на кого, а все остальное — политика отнюдь не бригадного масштаба. И еще. Наша защита заключается не только в том, что мы отогнали от вас врагов. Через некоторое время сюда прибудет санитарный эвакуационный транспорт. Подготовьте раненых к погрузке для отправки в наш госпиталь и сами сдайте командование следующему по старшинству офицеру, потому что вас это тоже касается. На этом действительно все, честь имею!

Майор козырнул и, круто развернувшись, вместе со своими людьми направился туда, откуда пришел, оставив полковника Савина в состоянии легкого недоумения. Ведь не было же ничего, и вдруг выпал сектор «Приз» ценою в тысячи человеческих жизней.

31 декабря 1994 года, 17:05 мск. Грозный, железнодорожный вокзал

Погрузка раненых на санитарный «Святогор» началась совсем недавно. Кого-то в сгущающейся темноте* санитарки из числа рабочих остроухих доставляли внутрь на парящих носилках, кого-то под руки сопровождали товарищи, третьи шли своими ногами, потому что ранение, к примеру, в руку никак не препятствовало передвижению. Для самых тяжелых были приготовлены «саркофаги Гиппократа», на время способные заменить реанимационную палату хорошо оборудованного галактического госпиталя. Однако укладывать пациента в это устройство требуется в полностью обнаженном виде, сняв одежду и повязки, поэтому через некоторое время санитарки выносили наружу вороха окровавленного тряпья и бинтов и только документы (у кого они были при себе**) аккуратно укладывались в специальный бардачок саркофага. Так уж получилось, что тридцать первого декабря до самого наступления темноты, укрепившиеся на вокзале российские мотострелки и танкисты, благодаря грамотным действиям комбрига Савина, почти не имели потерь убитыми, зато ранены были больше половины бойцов и офицеров, а некоторые не по одному разу.

Примечания авторов:

* 31-го декабря солнце в Грозном заходит в шестнадцать часов тридцать минут.

** В советское время военные билеты солдат срочной службы хранились в ротной канцелярии и выдавались на руки только при убытии в увольнение, отпуск или на дембель. В 1994 году порядки по этой части вряд ли успели измениться.

При этом бойцы, провожавшие своих товарищей на посадку, в первую очередь дивились не внутреннему дизайну, а тому, что прямо за краем кормового десантного люка «Святогора», будто обрезанная ножом (на самом деле отсеченная пленкой изолирующего поля), начиналась совсем другая атмосфера. Снаружи стылая зима предгорий Северного Кавказа, температура пляшет около нуля, слякотная грязь то оттаивает, то снова замерзает, пахнет сгоревшим порохом, тротилом и самой смертью, а тут тепло, можно сказать, жарко, воздух чистый и даже стерильный. Мальчики не знали, что снаружи десантного люка могла оказаться непригодная для жизни атмосфера планеты-рудника, или вообще космический вакуум, но и тогда изолирующее поле справилось со своей задачей отделять смерть от жизни.

Сражение к тому моменту грохотало уже в окрестностях президентского дворца. После демонстративной тактической бомбардировки, уничтожившей Дом Печати вместе с большим количеством боевиков, зачистки окрестностей вокзала и активных действий штурмовой пехоты в других районах Грозного, отягощенных жалящими ударами егерей-невидимок, перемещавшихся по городу мелкими группами и воздушным террором «Шершней», моральное состояние дудаевских формирований дало трещину.

Федералов чеченцы читали как открытую книгу, служили они в этой армии (многие прошли Афганистан), знали ее манеру действия, достоинства и недостатки, к тому же непрерывно слушали радиопереговоры, а потому были в курсе всех планов и намерений. Но вот Империя, неожиданно вмешавшаяся в штурм Грозного, была для них брутально жестока, непонятна и попросту непостижима. О том, что творится в Боснии, наслышаны даже здесь. И самым важным в тех событиях были не победы воспрянувших сербов и поражения бошняков. Главным было то презрительно-равнодушное отношение, какое суровый владыка государства за пределами сего мира проявил в отношении натовцев вообще и особенно американцев в частности, которых он публично выпорол на глазах у всего мира, а потом в голом виде выставил вон.

И тут тоже, без предварительных переговоров и похлопываний по плечу, то есть прощупывания обстановки, боевые действия сразу же достигли максимально возможного накала. Если федералы выглядели неуклюжими увальнями, упорными в бою, но беспомощными в быстро меняющейся обстановке, то пришельцы из-за пределов этого мира действовали так, будто они воевали уже тысячу лет и собирались продолжать делать это еще столько же. Нет, сломя голову из местных еще никто не бежал, однако в полупартизанских-полубандитских по своей сути формированиях началось брожение.

Большинство отрядов присоединились к Дудаеву уже в готовом виде, вместе со своими командирами, которые слушались указаний из президентского дворца только в общем и среднем, а в основном предпочитали действовать по обстановке и собственному усмотрению. К тому же мотивы у таких командиров были разными. Кто-то в сложившихся обстоятельствах развитого ельцинизма не видел для себя иного выхода, кого-то заедал религиозный фанатизм, кто-то хотел выдвинуться из серой массы и почувствовать себя хозяином жизни и смерти неверных урусов. Из тех, кто пока уцелел, заколебались первые и последние. И жизненные обстоятельства поменялись, и суровый хозяин жизни и смерти уже определился. Сейчас его смертоносные железнобокие зайдут с тыла и вырежут всех боевиков как кутят или того хуже их накроют ударом ужасающего огненного оружия, как в Доме Печати. Оставив назначенные им позиции, такие отряды принялись искать выход из образовавшейся ловушки, желательно в обход опасных районов и самое главное подальше от президентского дворца. В том, что как раз там самое гиблое место не сомневался никто.

Из всех российских группировок в городе смогла закрепиться только северо-восточная под командованием генерал-лейтенанта Льва Рохлина. И получилось это только потому, что на данном направлении российские войска не врывались в город колоннами с криками «аля-улю», а продвигались строго по военной науке, с боевым охранением, отвлекающими действиями, закреплением занятой территории блокпостами и захватом объектов удобных для дальнейшей обороны. Такими ключевыми пунктами были здания консервного завода и комплекс горбольцы. Ни одна из частей этой группировки не была окружена противником, все они имели относительно безопасные пути сообщения с собственным тылом. Продвигаться дальше больничного комплекса Рохлин не стал, ибо группировки «Запад» и «Восток» свою задачу не выполнили даже близко, а группировка «Север» влипла в серию засад и понесла жесточайшие потери. К тому же и без дальнейшего продвижения резервы группировки «Северо-Восток» были полностью задействованы для закрепления территории, да и давление чеченцев на опорные пункты прорвавшихся в город войск непрерывно нарастало.