Абиссинец 1889. Том 4 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 49

Я навёл трубу на лицо, стараясь рассмотреть черты.

Короткая борода. Чуть опущенное правое веко. Голова наклонена к собеседнику.

Теперь он выглядел совсем не так, как в подполье хабаровского дома.

— Узнал? — прошептал Семён.

— Руднев.

Савва Ильич вдруг натянул поводья и остановился почти напротив нашего уступа. Поднял голову, всматриваясь в тёмный склон.

Вся колонна замерла, колеса перестали скрипеть. Илька указал на собак: от них можно было ждать беды.

Один из дозорных подошёл к Рудневу. Савва Ильич что-то тихо спросил, затем снова посмотрел вверх.

— Проверьте верхний склон, я вам сказал! — донёс ветер его голос.

От передового охранения отделились двое и начали подъем к нашему уступу. Карабкались они споро, держа в руках факелы. До ближайшего оставалось меньше сотни шагов.

Первый дозорный продолжал подъем прямо к нашему уступу, а его напарник держался ниже и чутка правее, у толстого кедра. Винтовку он нес поперек груди и время от времени осматривал склон.

Рыжий повернул ко мне голову и приподнял бровь. Дозорный сделал еще несколько шагов, остановился и прислушался. Под его сапогом хрустнула ветка.

Илька лежал ближе к камням. Побратим осторожно коснулся моего рукава, затем показал вниз, под уступ. Между валунами темнела узкая промоина, по которой весной, видать, стекала вода. Сверху ее почти полностью закрывали кусты и каменный козырек.

Если добраться до нее, можно будет укрыться. Я показал два пальца, затем медленно отвел ладонь назад, давая команду на отход.

Илька начал первым. Осторожно сместил колено, придержал ветку можжевельника и передал мне небольшой камень, который мог покатиться вниз. Я принял его и положил в углубление между корнями.

Рыжий на дозорного не смотрел. Сема прикрыл глаза и слушал.

Шаг. Остановка. Еще два шага, и снова тишина. Рыжий знаком велел обождать: контрабандист подошел слишком близко.

Я замер, прижавшись щекой к холодной земле. Казалось, слышал его дыхание.

Снизу крикнула сойка. Дозорный отвлекся и повернул голову. Рыжий жестом велел продолжать.

Илька уже спустился. Я двинулся следом, придержал ветку и пропустил Семена.

Морозов скрылся под уступом. Рыжий полез за ним, а я остался один. Контрабандист сделал еще несколько шагов. До него было не больше пяти саженей.

Я медленно сполз к промоине, перенес вес на локти и нащупал ногой выступ. Под сапогом шевельнулся плоский камень. Рука Семена тут же зафиксировала мою ступню. Он осторожно вытащил голыш и убрал в сторону.

Сверху послышались шаги. Я скользнул под козырек, и Рыжий, ухватив за пояс, втянул меня в промоину. Втроем мы едва помещались под нависшим уступом.

Над головой зашелестела сухая трава.

Дозорный стоял на месте нашей прежней лежки. Было слышно, как он присел и начал шебуршать в траве, потом что-то тихо сказал напарнику.

Полезет ли он под козырек, мы не знали. Рыжий вытащил кинжал. Если контрабандисты нас обнаружат, брать придется обоих. Но даже это не останется незамеченным: основной отряд по-прежнему ждал на дороге.

Наконец снизу донесся протяжный окрик:

— Трогай! Не отставать!

Заскрипели колеса. Кто-то громко выругался, подгоняя подводу, видать. Человек над нами не шевельнулся. Похоже, что-то почуял, может, даже нашел лежку, но до конца уверен не был.

— Эй! Вы там уснули?! — снова крикнули с дороги.

Прошло еще несколько мгновений, затем над нашими головами послышались удаляющиеся шаги. Мы лежали неподвижно, пока голоса и скрип колес не стихли.

— Чуть не попались, — выдохнул Рыжий.

— Рано расслабляться.

Илька осторожно выбрался из-под козырька и выглянул между камнями.

— Ушли.

Мы поднялись обратно на уступ. Обоз и сопровождавшие его люди уже скрылись.

— Возвращаемся? — спросил Рыжий. — Тропу знаем, Руднева видели. Кажись, задачу выполнили.

— Не до конца.

Я сложил зрительную трубку.

— Мы нашли дорогу и увидели Савву, но не знаем, куда идет оружие, сколько людей в деле и почему груз доставили именно сейчас.

— Командуй тогда, Абиссинец.

Я сверился с картой.

— Идем параллельно дороге, выше по сопкам. К каравану близко не подходим. Илька ведет, на тебе боковое охранение и тыл.

— Добре.

Илька указал на дальнюю гряду.

— Вон оттуда их снова должно быть видно. Пошли.

Обоз двигался медленно. Лошади заметно устали, особенно тяжело им давались подъемы. Колеса вязли в сырой земле, и охране приходилось помогать возницам.

Мы шли выше дороги, держась на расстоянии. Видеть караван постоянно было не обязательно, главное, слышать. По моим подсчетам, в колонне шло шестнадцать подвод. При них было не меньше двадцати трех человек, не считая передового и бокового дозоров.

Караван несколько раз останавливался, и нам тоже приходилось замирать.

Для первого короткого привала выбрали место между россыпью камней и оврагом. Справа тянулся сухой распадок, слева начинался густой ельник. Если нас заметят, можно уйти в любую сторону.

Потом мы спустились в распадок и некоторое время шли по каменистому дну. Следов здесь почти не оставалось, а с дороги нас не могли увидеть. Когда впереди показалась старая охотничья тропа, Илька поднял кулак.

На развилке сидел человек.

Он устроился под березой, особо не прячась. Винтовка лежала на коленях, рядом стояла плетеная бутыль. Одежда китайская, темная, на ногах мягкие сапоги. С виду обычный дозорный, оставленный следить за тропой.

Только сидел он слишком уж открыто.

В лагере сикхи однажды обвели нас вокруг пальца точно так же. Мы полезли к приметному часовому и оказались под прицелом страховавшего его напарника.

Я перевел взгляд за спину китайцу.

На первый взгляд там никого не было. Только ели, редкие стволы осин и полоска света на мху. Над ельником пролетели две мелкие птицы. Одна села на ветку, вторая резко свернула в сторону.

В глубине определенно кто-то прятался.

Я коснулся плеча Рыжего и показал два пальца. Семен прищурился. Я указал на дальний край ельника, затем провел пальцем полукругом. Он кивнул и исчез между деревьями.

Илька остался рядом со мной. Первый часовой сидел неподвижно, но время от времени посматривал не на тропу, а в сторону напарника. Они не переговаривались, видать, заранее условились о знаках.

Ждать пришлось долго. Рыжему требовалось обойти ельник по широкой дуге и не попасться второму на глаза.

Караван тем временем уходил все дальше. Илька вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой, мол еще рано.

В отдалении вспорхнула птица. Значит, Рыжий уже был на месте. Илька сложил губы и тихо пискнул, коротко, будто встревоженный бурундук.

Часовой под березой повернул голову. Потом взял винтовку и поднялся. Второй в ельнике тоже шевельнулся, всматриваясь в сторону звука.

Я махнул Ильке, и писк повторился, теперь чуть левее.

Первый китаец сделал два осторожных шага, держа винтовку перед собой. В ельнике за его спиной что-то хрустнуло, кто-то коротко хекнул, затем снова наступила тишина. Кажись, Сема сделал свое дело.

Я вскочил и в несколько прыжков оказался за спиной первого. Тот начал разворачиваться, ствол пошел вверх, но я успел обхватить его голову и резко крутанул. Китаец засучил ногами и стал оседать, судорожно цепляясь за винтовку. Илька уже схватил ее за цевье и выдернул из рук противника.

Через несколько секунд китаец обмяк. Из ельника вышел Рыжий, вытирая кинжал пучком травы.

Тела мы оттащили под корни вывороченной сосны. Илька присыпал следы волочения хвоей. Винтовки и патроны забрали.

После этого сделали широкую дугу, проверяя, нет ли за нами хвоста. Контрабандисты оказались непростыми людьми, опытными. Они что-то почуяли, поэтому следовало держать ухо востро.

Наконец вышли к собственному следу выше по склону. Земля сохранила отпечатки наших сапог, но поверх них виднелся и чужой след. Он уходил в сторону сопки.