Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 4

Поговорив с теми, кому я вверял свою жизнь, обратился я на французском к королю.

— Твое величество. Дело важное, изволь послушать.

Тот головой мотнул, подбородок вскинул.

— Ты меня родне шведской продать вознамерился. Так что говорить с тобой я не намерен.

Гонористый, что есть то есть.

— Твое величество, дело касается твоей безопасности.

— Что, думаешь твои люди решат меня убить? — Он прищурился, уставился на меня. — Не веришь своим? Так уж я им ненавистен?

— Не мои. — Я хмыкнул, смотрел на его привязанные к седлу руки и ноги.

Взгляд его с надменного и недовольного постепенно стал меняться на удивленный.

— Хочешь сказать, мои шляхтичи… Мои славные рыцари! — Он говорил это специально громко и даже распалялся, чтобы четко высказать свою позицию. — Те, кто несут имя господа на своих устах! Те, для кого честь не пустой звук… Они задумают убить?.. Убить! Своего короля? Ты безумен, Игорь. — Он усмехнулся, но в глазах его я видел, что мои слова заложили прилично сомнений.

— Да. — Ответил коротко, посмотрел на реакцию. И за маской непробиваемой, казалось бы, надменности, я видел появившийся страх. Все мы люди. Все мы хотим жить. Инстинкт самосохранения никуда не девался из крови. Особенно из такой благородной, как у Жигмонта. Он высоко ценил свое существование и помирать явно не торопился.

— Не смеши меня. — Фыркнул, но я чувствовал некоторую фальшь в этой напыщенности.

— Хочешь ты этого или нет. Но. Твое величество. Но! Ты мне нужен живым, а им мертвым.

— Бред! — Он ощерился, мотнул головой. Уставился в иную сторону, показывая, что не собирается слушать. Но мне было плевать. Я должен сказать все, что думаю и защитить этого надменного глупца…

— Буду честен. Для меня ты предмет торга…

Он прошипел что-то злое. Все так же пялился в лес, который вздымался своими массивными елями к небу на стороне противоположной от той, где ехал я. Чертов напыщенный индюк. Но, такой важный и нужный живым. Зря что ли я столько сил потратил на его похищение.

И поведение этого идиота начинало меня злить.

— Слушай сюда, павлин ты ощипанный. — Процедил я зло. — Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это еще там. Вонзил кинжал в твое излишне самолюбивое сердечко. Твое величество. И ушел бы. Хрен кто догадался бы, что это сделали русские. — Я говорил на некоей дикой смеси французского и русского, поскольку некоторых слов, таких как вполне съедобное растение «хрен», на иноземном не знал, а аналоги подбирать было как-то неуместно. — Да. Для меня ты товар. Я хочу обменять тебя. И, черт тебя дери, ты же должен понимать это своей головой. Ты же разумный человек. Не может же полный идиот быть королем? А?

Он резко повернулся, воззрился на меня, взъярился, вновь зашипел.

— Но. Но! Если ты сдохнешь, кого я буду обменивать и продавать⁈ Твоя жизнь, залог моего успеха. Понял!

Он продолжал шипеть, но в глазах его я видел все нарастающий страх. Он понимал о чем я говорю. И то, что последует дальше, более важный момент моей речи также осознавал.

— А теперь подумай. Ведь ты умный, ты монарх, черт тебя дери! Кому ты нужен в лагере под Смоленском? Живой!

— Всей Речи Посполитой! — Взревел он.

— Врешь. Сейчас ты нужен им как труп. Как символ того, что русские обезумели. Как мученик, пострадавший за веру.

— Я могу стать таким! Мучеником! — Он вновь вскинул подбородок. — Тебе не запугать меня.

— Да я и не хочу, твое величество. Ты пойми. Мне нужно! Чтобы ты жил. А тебе?

Он дернулся, уставился на меня.

— Все просто. Хочешь жить, слушай меня. Хочешь сдохнуть от яда, ножа, пули, чего угодно… — Буравил его взглядом. — Продолжай строить из себя напыщенного павлина и воротить рожу.

Он зашипел.

— И шипеть тоже можешь продолжать. Но тогда твои же прибьют тебя.

— Нет!

— Да. Убьют, выставят жертвой и развяжут войну. Да, в истории, вероятно, ты будешь записан как король, который положил свою голову во благо отчизны в плену чудовищных русских варваров. Только. — Я зло усмехнулся. — Ты — то будешь уже мертв. А ты вроде не стар. Я предлагаю тебе жизнь.

— И зачем мне она? — Он выпятил грудь.

Вот балбес. Как же сложно с этими рыцарями. С одной стороны, я понимал, жить он чертовски хочет. Он все же король, привыкший к тому, что ему подчиняются многие. К комфорту, созданному вокруг. И помирать он совершенно не желает. Но, высокие цели пытаются подмять это желание. Надо врезать по ним.

— Слушай. Сигизмунд. Ты уже проиграл. — Продолжал смотреть на него. — Даже если тебя спасут твои же. Что их этого будет? А? Ты будешь должен им. Но поверь мне. Тебя проще убить, чем спасти. Те, кого пошлют ясновельможные паны магнаты, задумают прирезать тебя. Так проще, так надежнее. Неужели ты хочешь умереть? А я предлагаю тебе жизнь. Мне не нужны твои земли, твой титул. Все, что мне нужно, чтобы вы все… Все чертовы иноземцы убрались с моей земли.

Он перестал шипеть и вроде бы даже слушал.

— Так вот. Да, я хочу передать тебя шведам. Это не шутка. Но ты же разумный человек, ты что-то сможешь предпринять. Ты же король. Только тебе нужно время. Так?

Он молчал, смотрел, но в глазах его зрели какие-то идеи.

— Ни тебе ни мне не надо, чтобы ты умер. Уверен, это прописная истина.

— Чертов московит. Ты… Ты в саму душу влезешь. — Мотнул он головой.

— Не думай что я твой друг. Нет. — Усмехнулся, ощутив что лед тронулся. — Я даже не хочу им казаться. Мы враги. Но. Но! Сигизмунд, ты нужен мне живым. И, я уверен, ты не хочешь помереть здесь в столь непонятном для тебя месте и в таких весьма сомнительных для твоей чести условиях. Так?

Он выругался, но по лицу его я видел, согласен с такими доводами.

— Мои люди будут охранять тебя. В Дорогобуже нас ждет Дорогостайский. Я обсужу с ними условия твоего возвращения. Уверен, мы сможем устроить трехстороннюю встречу, мы, вы, шведы и как-то все это организовать. Но! Я подозреваю, что в процессе переговоров тебя захотят убить твои же. Поэтому. Будь начеку и не дури. И. — Я вновь посмотрел ему прямо в глаза. — Подумай, кому из твоих людей ты готов доверить свою жизнь. Кто сможет сопроводить тебя после обмена.

— Почему ты… — Он проговорил это с удивлением. — Я же… Если вернусь, я…

— Ты будешь мстить? — Я усмехнулся. — А сможешь? Ты будешь должен тем, кто тебя выкупит. В твоей стране будет много дел. Нужно будет вернуть власть, авторитет. А еще… Я знаю, скоро будет война там, на западе. Все страны готовятся к ней. Уверен, тебя тоже попытаются втянуть в нее. Сомнительно, что личные обиды прошлого станут для тебя важнее на момент ее начала более важных дел. Ты же амбициозен, твое величество.

Он смотрел на меня с некоторым безумием в глазах.

— Я тебя понимаю. Мы враги. Но ты нужен мне живым. Уверен, ты тоже хочешь жить. — Я повторил эту мысль четко и доходчиво. — Если так, то смотри в оба и слушай моих людей и меня.

Конечно, ответа «да» он мне не дал. Но по глазам я понял, что повторение одних и тех же тезисов вбили ему в голову важные установки, а это самое главное. Он наконец-то понял, что в текущей ситуации, раз он в нее попал, его люди скорее враги, а вот мои отличный щит, прикрывающий его жизнь от покушений.

За всеми этими разговорами и переговорами мы добрались до Дорогобужа.

Городок был виден из-за поворота дороги. Вокруг него разместился огромный лагерь. Даже несколько, стоявших в удалении друг от друга, как и должно быть. Все мое воинство было здесь. С ракурса обзора видел я, как пасутся тысячи лошадей. Часть из них даже выведена на другой берег Днепра.

Конные разъезды, вестовые снуют туда-сюда между лагерями. Переправа на правый берег налажена. Пехотные коробки тренируются, отрабатывают перестроение. Сотни костров дымятся, готовится ужин.

А солнце, солнце закатывалось за нашими усталыми спинами. Впереди была ночь.

Но спать, принять баньку, о которой я мечтал уже довольно давно, пока было рано.

Навстречу примчался сам Тренко с отрядом сопровождения. Встречали они нас с довольной улыбкой на лицах. Воеводу моего главного пропустили ко мне быстро, без задержек. Каждый знал его в лицо.