Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 23

Нужно какое-то взвешенное решение. Пока что они свою функцию отлично выполняют, и в целом оставить их зачищать Смоленщину, пока что выглядело как самый толковый план. К тому же те, что были со мной в Филях, уверен, прониклись неким уважением. Только… Уважение к человеку, который встает против твоего короля, может резко затеряться. А я собирался противостоять Карлу. Может без войны. И хотелось бы так. Но тут как пойдет. Пока что непредсказуемо, как воспримет швед мое нежелание отдавать ему обещанные Шуйским земли. А еще согласится ли он на обмен Делагарди и Сигизмунда на более выгодные условия выхода России к морю.

Я надеялся что мы придем к консенсусу. Но возможно придется давать королю по шапке. А тогда две тысячи лояльных ему бойцов на моей стороне, очень хороший козырь в его руках.

А две тысячи пленных — хороший в моих.

Осталось решить задачу, как бескровно сделать контингент Горна и Кристера Сомме заложниками не пролив крови.

— Итак, собратья. Вижу все сложно и плохо. Связи с севером у нас нет. Сообщения носят обрывочный характер. Отрывочны и не показывают полной картины. — Я поднялся, навис над столом. — Думаю… Думаю, как только со Смоленском решится все, нужно идти к Пскову быстрым маршем. Думаю конным. Сил шведов, Речи Посполитой и всяких разбойников там не много. Города штурмовать… — Я вздохнул, перекрестился. — Надеюсь, что города штурмовать нам не придется. А там, там по месту сообразим.

Повисла тишина, которую разорвали слова Тренко:

— Господарь, а что нам с наемниками делать?

— Это сложный вопрос, собрат мой. — Я уставился на него. — Но шведы могут быть полезны. Думаю, после того как мы займем Смоленск, все более-менее прояснится. Возможно к зиме, эти люди очень понадобятся Сапегам и Великому Княжеству Литовскому в противостоянии с Польшей. А шведы да. Шведы — головная боль. Но. — Я улыбнулся. — Думаю постепенно все это разрешится.

В целом не густо. Кое-что я узнал и понял, но полковники мои также находились в приличном неведении о ситуации, творящейся на севере. Уверен, пока я собирал войска на юге и пока не вышел с ними к Ельцу, в Москве тоже все сидели тише воды ниже травы и занимались своими подковерными делами. Ну и думали, стоит ли деблокировать Смоленск или добивать Лжедмитрия.

Так и здесь — что-то там творится, а что…

Нет, такое положение дел надо менять. Нужна почта. А для этого нужно развитие городков по всей стране. Ну ничего.

— Значит, так. — Отдал я приказ. — Луи де Роуэн со своей тысячей пускай отправляется в Велиж. А оттуда к Великим Лукам дорогу пробивает, зачищает все окрестности от банд. Репнин, Александр Андреевич, ты со своими людьми над ним главным будешь. Возьми еще сотни три людей рязанских. Твои люди больше для боя годны, как думаю, а вот рязанцы, для разведки и дозора сгодятся. — Посмотрел на реакцию, князь старый только закивал, бороду погладил. — Выступайте завтра на рассвете. Мне каждый день вестовых слать начинай со второго. Что да как. И в Великих Луках останавливаетесь.

Поднялся, пододвинул к себе карту, вгляделся получше. Получалось, что этот населенный пункт достаточно важный. Он располагается на равном расстоянии от Пскова и Новгорода. Ну примерно, как можно судить по этой неточной графике.

— Из Великих Лук дозоры на день-два и к Пскову и к Новгороду. Чтобы сведения собирали и к моему приходу понятно уже было, что да как. Ясно?

— Сделаю, господарь. Тебя ждать когда?

— Меня… — Я вздохнул. — Три дня мы панам дали подумать. Потом думаю еще дня три под Смоленском решать будем, что да как. Твои две тысячи нам особо сил не убавят, мыслю так. Да и мыслю, шляхта уже бежать надумала частью своей.

Большинство полковников закивали. В целом, если так посмотреть, то под Смоленском больше на пехоту упор нужен был, если до боя дело дойдет. Ее всю я оставлял при себе. Да и воинство же наше по пути от прошлой битвы сюда пополнилось четырьмя тысячами. Как раз две конные и две пешие.

Так что силы я не терял. С этим вроде бы разобрались. Три дня ждать, а дальше что шляхта надумает. Мне эти дни нужны, чтобы подготовиться и отдохнуть основным, самым крепким и стойким всадникам.

Решили.

Я перевел взгляд на сидевшего довольно далеко Заруцкого:

— Иван Мартынович, скажи мне, что слышно от казаков в лагере Речи Посполитой?

Собратья немного удивились такому положению дел и моему вопросу. Заруцкий с нами прошел уже один бой, какое он отношение имеет к происходящему там? Но, были у нас с ним некоторые дела.

— Господарь.— Атаман, а с недавних пор полковник, поднялся, перекрестился. — Люди мои пока не вернулись. Все. — Он подчеркнул именно последнее слово. — Далеко все же лагеря наши. Скачки быстрой, на переделе, день. Да и то, если по дороге. А мои то тропами ходят. Неприметными. Но из того что слышно, развал там сильный. Он и до этого был. — Заруцкий хмыкнул. — Ляхи — то казаков не ценят. Мы для них как грязь. Только вот сами паны копают абы как, а на нас такую работу сваливают.

— Ты скажи, кто там у них главным мог стать, толковый ли? Опасный или нет?

— Там человека два важных. — Он усмехнулся. — После того, как я ушел. Петр Олещенко. Он сам из запорожцев. Толковый. Да и к людям он помягче будет. А еще второй, Каленик Андриевич, он тоже из запорожцев. Только, если первый более-менее черкас, прибившихся к куреням, ценит, то вот второй их готов под пушки пустить. Лишь бы пороху пожгли побольше враги, а свои… Его то есть. Уже потом в бой пойдут. — Заруцкий склонил голову. — Ты прости, господарь, я тут хоть и советчик тебе, но запорожцев и черкас не люблю.

— Отчего? — Я решил, чтобы все собравшиеся знали мнение этого человека. — Ты скажи. Мне важно, чтобы люди все мои понимали отличие донского казака, какой ты есть, Чершенский и его люди и Межаков Филат, что за нас давно стоят.

Заруцкий подкрутил усы, помялся, явно не от растерянности, а чтобы все верно сказать и четко.

— Да разные мы. Дон, больше из Руси из Московии, с севера. Ну и корни Донские, степные. А Запорожцы. — Он мотнул головой. — Дикие они…

Это очень странно было слышать из уст человека, воевавшего уже лет пять. Побывавшего много где, повидавшего черт знает что и стоявшего и за одного, и за иного, и за самого себя.

— Поясни, Иван Мартынович.

— Да что пояснять? Мы хоть и похожи, но разные. — Он вздохнул, осмотрел собравшихся. — Понимаю, все здесь собравшиеся не очень-то к нам, казакам, относятся с любовью. — Криво усмехнулся — И есть за что. Все понимаю. Какие-то люди с юга Руси. Там с татарами бьющиеся. Выехавшие когда-то сами или дедами и прадедами еще из Московского княжества. Много беглых всяких людей. Вольница. Казалось бы. Разбойнички. Но… — Он перекрестился. — Мы за веру православную всегда стояли и стоять будем. Царь для нас… Царь, хоть и свободными себя считаем, он… Сила. Коли он на Руси стоит. — Он слегка поклонился мне, давая понять, что признает мою власть и мое слово над собой.

Помолчал Заруцкий, продолжил.

— Ну а Запорожье, там сорт людей иной. Там и шляхтич и черкас и черт знает кто. И вор, и убийца, и рыцарь. Если так подумать. Традиции там старые и никто им не указ. Как круг скажет, такого атамана и посадят, гетмана выберут. А гетмана зачастую выбирают деньгами. Да и вера православная у них вроде есть, а вроде и… И кто католик, кто вроде наш, а Папу чтит, как наместника божьего… — Опять сморщился Иван Мартынович. — В общем, все эти черкасы и запорожцы, дело такое. Это как русского и ляха сравнивать. Точнее… — Он хмыкнул. — Точнее нет. Как, наверное, как московита и литовца или поляка. Вроде от одного корня, а ой какие разные — то все. И я… — Он кашлянул. — Я запорожцев не люблю. Личное у меня к ним. Много зла видел в глазах их и делах. И неуважения иного видал. Может оттого и так зол на них. Господарь мой. — С этими словами он поклонился. — Но… — Улыбка вновь осенила его лик, когда распрямился казак из поклона. — Многие из них толковые. С некоторыми дело иметь можно. Ну я… Я и имею.