Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 54

— Ты знаешь этот рисунок, — сказала Николь.

— Да уж, — сказал я. — Ты уже мерила его?

— Мерила и залила гипсом, — сказала Николь. — Слепок в гараже, на верстаке. Я подумала, что тебе понадобится.

Я поднялся и отряхнул колени.

— Что еще ты сделала?

— Поставила третий датчик, на юго-восточном секторе, — сказала она. — И перенесла второй ближе к просеке. Заказала прожектор на угол сарая с реле на движение, поставят на той неделе. Взяла отпуск на понедельник, чтобы принять работу.

Она посмотрела на лес.

— Итан, бункер закончен. Дверь поставили в среду, четверть дюйма стали, засов изнутри. Вентиляция с фильтром работает. Воды я занесла на двенадцать дней, консервов на две недели, аптечка, приемник, фонари и запасные батареи.

— Николь…

— Не надо, — сказала она. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что я перестраховываюсь и что это очень дорого. Так вот, слушай.

Она повернулась ко мне.

— Он стоял вот тут, за кустом, в три часа ночи, в четырехстах футах от нашей спальни и смотрел на дом. Он приезжал смотреть. А так делают на стадии планирования перед операцией.

Мы постояли молча.

Над лесом уже темнело, от воды в низине потянуло сыростью. Брут ходил вдоль ограды, опустив нос, время от времени останавливался на том же месте.

— Дэйва я предупредила, — сказала Николь. — Он приезжал во вторник, посмотрел и согласился с оценкой. Больше никому не говорила.

— Правильно.

Мы постояли еще и вернулись к дому. Больше на эту тему мы не разговаривали.

К Томпсону я вошел с докладом на следующее утро.

Пепельница стояла на прежнем месте, вымытая, в центре стола, как реликвия. Леденцов на столе не оказалось вовсе, зато лежала пачка жевательной резинки и стояла кружка с травяным настоем, судя по запаху,.

— Живой приехал и никого не убил и не ранил, — сказал Томпсон, не поднимая головы. — Странно… Ладно, садись.

Я сел и положил папку перед ним.

— Доклад по чикагскому делу. Двадцать две страницы.

— А что так мало? — Он взвесил папку в руке. — Ты в прошлый раз обещал тридцать.

— Дело закончилось быстрее, чем я думал.

— Они там все до сих пор в шоке, — сказал Томпсон и наконец посмотрел на меня. — Мне звонил Ленахан. В среду вечером, домой.

— И что сказал?

— Сказал буквально следующее. — Томпсон потер переносицу. — Что его сорок лучших агентов на дюжине машин сбились с ног, преследуя этого хитрого сукина сына в центре города и он все равно ушел от них через служебное окно химчистки. А ты просто сидел на девятом этаже с картой и расписанием автобусов и взял его в гардеробной клуба за четыре минуты до того, как он дошел бы до вокзала.

— Примерно так и было, сэр.

— Надо же какая похвальная скромность, — заметил босс. — Митчелл, ты хоть понимаешь, что ты сделал с человеком? Ленахан двадцать два года в Бюро. Он мне полчаса рассказывал про плащ из химчистки голосом, каким вещают про явление Богородицы.

— Плащ был важной деталью.

— Не сомневаюсь. — Томпсон снова уткнулся в бумаги. — Пятеро пострадавших еще в больнице, двое последних выписаны в понедельник. Корпорация тебе, я подозреваю, поставит памятник, хотя денег не даст, потому что у них убытков на девять миллионов долларов.

Он подвинул папку в сторону.

— Хорошая работа. Теперь говори, зачем пришел на самом деле.

— Почему вы решили, что я пришел с чем-то еще?

— У тебя вот эта складка между бровями, — сказал Томпсон. — Она у тебя появляется, когда ты собираешься попросить у меня что-нибудь, во что я не хочу вникать. Я ее видел перед делом с Гейлом, но не обратил внимания. Говори.

Я достал вторую папку.

— Синдикат Такера, — сказал я. — Я прошу санкцию на полноценную работу по нему.

Томпсон откинулся на спинку и молчал пару мгновений.

— Излагай черт побери, — сказал он. — По порядку и без отступлений.

Я излагал недолго. Он помнил про это дело. Показал ему заключение лаборатории.

— Пришло во вторник, — сказал я и положил лист перед ним. — Гильзы с карьера у лесопилки и с путепровода в округе Принс-Джорджес. Совпадение по следу бойка и по отражателя на четырех парах из тринадцати. Одно и то же оружие, сэр. Один и тот же ствол стрелял по мне в апреле и лежал в кузове грузовика в Иллинойсе.

Томпсон взял лист и прочитал целиком.

— Что еще?

— У нас есть показания Кастелло, — сказал я. — Он назвал шесть фамилий, четыре адреса, две конторы и банк в Уилмингтоне. Описал схему расчетов, наличные проводятся через транспортную контору как выручка за перевозки, оформляются накладными на несуществующие рейсы и уходят на счета трех подставных фирм.

— Кастелло сейчас у отдела организованной преступности.

— У них, — сказал я. — И он начал петь как оперная звезда. Второй свидетель водитель, взятый на лесопилке, тот, который сломал ноги. Он торгуется через адвоката, но готов на сделку.

Томпсон бросил лист на стол.

— И чего ты хочешь конкретно?

— Работу по организации целиком, — сказал я. — Не по эпизоду, а по всей конторе. Финансовая часть, транспорт, оружие, личный состав. Такер держит шесть грузовиков и склад на Делавэр-авеню, через него за полтора года прошло минимум четыре заказных акции в округе Колумбия.

Томпсон посмотрел в потолок и помолчал.

— Теперь послушай меня, — сказал он. — Я скажу все, что думаю, а ты будешь молчать, пока я не закончу.

— Хорошо, сэр.

— Ты у нас всегда отличался самостоятельностью, — сказал Томпсон. — Во время сопровождения конвоя ты действовал по обстановке, и поэтому двое нападавших лежат в морге, а ты одиннадцать дней ходил без оружия. На лесопилке ты снова действовал по обстановке снова и ты повел четверых агентов на группу с автоматическим оружием, имея при себе два старых нейлоновых жилета и один дробовик.

— Заложник остался жив, сэр.

— Молчи, я тебя предупреждал, — сказал Томпсон. — Да, он остался жив, это единственная причина, по которой мы сейчас разговариваем, а не сидим на разборе. Понимаешь разницу? Тебе повезло. Дважды подряд.

Он подался вперед.

— А теперь я скажу как к этому отнеслись наверху. Там есть люди, которые прочитали твои рапорты и сказали, что ты ковбой. Не результативный и толковый, а ковбой. И знаешь, что самое неприятное? Они по-своему правы. Ты в самом деле работаешь так, будто у тебя девять жизней в запасе.

Я молчал.

— Теперь по делу, — сказал Томпсон. — Ты просишь охоту на масштабную межрегиональную преступную организацию. Понимаешь, что это значит технически?

— Конечно.

— Ничего ты не понимаешь. Перечисляю заинтересованные стороны. — Он стал загибать пальцы. — Во-первых, филадельфийское отделение, контора Такера у них на территории, они не любят, когда к ним приезжают из Вашингтона учить работать. Отдел организованной преступности министерства юстиции, через него идет вся линия по синдикатам и большое жюри. Бюро по алкоголю, табаку и оружию, так как автоматическое оружие это их подследственность, а не наша. Служба маршалов, они ведь нападали на них. Прокуратуры двух округов. И возможно, налоговая служба, если мы будем вскрывать их финансовые махинации.

Он опустил руку.

— Это тебе не выезд вчетвером на лесопилку. Госструктуры в четырех городах, с еженедельными совещаниями, протоколами и согласованием каждого шага. Это единственный способ взять Такера так, чтобы он сел, а не отделался двумя исполнителями.

— Согласен, сэр.

— Ты сказал это слово подозрительно быстро.

— Потому что я понял еще в Иллинойсе, — сказал я. — Мы взяли его людей на лесопилке, а сам Такер сидит в Филадельфии и в ус не дует. Организацию в одиночку я не возьму. Тут нужно очень много народу и бумаг.

Томпсон смотрел на меня несколько секунд, затем сказал:

— Так. Теперь повтори мне это еще раз, но так, чтобы я поверил. Потому что я тебя знаю уже год, все это время ты говоришь мне «понял, сэр», а потом делаешь то, что задумал с самого начала.