Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 51

Стерн поднял голову.

— Тогда откуда у него цианид?

— Оттуда же, что и ворованные консервы, — сказал я. — Дрейк одиннадцать лет таскал с работы то, что плохо лежит. Брат держит гальванику, на складе стоят реактивы. Взял банку химически чистого препарата, потому что дома валяется всякое. Пишущие машинки есть у половины города, а конверты продаются в аптеке.

Ленахан молча смотрел на письмо.

— Мы взяли невиновного, — сказал он.

— Мы взяли мелкого вора, он попал под каток, — сказал я. — Это плохо, но это не главное.

— А что главное?

— Ему просто повезло, — ответил я. — Мы взяли постороннего человека по собственной глупости, а он прочитал про это в газете и немедленно объявил, что так и задумано. Понимаете, что это за человек?

— Скажите.

— Ему мало денег, — сказал я. — Он хочет, чтобы мы вслух признали его умнее себя.

Стерн смотрел на меня, ничего не понимая.

— И чем это нам поможет? — спросил Ленахан.

— Пока ничем, — сказал я. — Но человек, работающий на тщеславии, обязательно построит схему сложнее, чем требуется. А такие схемы легко прочитать.

Инструкция действий пришла в понедельник с утренней почтой, на тот же домашний адрес.

Полторы страницы машинописи на той же машинке. Условия шли пронумерованными пунктами.

Десять миллионов долларов в предъявительских облигациях, номиналом не выше десяти тысяч, без последовательной нумерации, в одном чемодане.

Курьер должен быть один человек, не из полиции. Кто-нибудь из руководства корпорации.

Никаких радиопередатчиков у курьера или в чемодане. Никаких машин сопровождения. Ни одного полицейского в радиусе двухсот ярдов.

В конце он добавил угрозу. При обнаружении сопровождения он тут же спустит цианид в водопроводную разводку одной из школ, которую он уже выбрал. Место и время он сообщит по телефону.

Совещание в кабинете Ленахана шло два часа.

Облигации на предъявителя достать в таком объеме за сорок восемь часов невозможно, все за столом это понимали. Поэтому пакет подготовили иначе.

Сверху и снизу настоящие бумаги на общую сумму около двухсот тысяч долларов, внутри резаная бумага в банковской упаковке. Чемодан взяли обычный, кожаный, без вложений и передатчика. Нынешние устройства громоздкие их можно нащупать за десять секунд.

Быть курьером вызвался Стерн.

Ленахан сначала отказал наотрез, потом согласился, потому что выбора не оказалось. Инструкция требовала человека из руководства. Это были семь человек, шесть из них категорически заявили что будут сидеть из дома.

Я сидел в углу и слушал.

Когда очередь дошла до организации наблюдения, Ленахан развернул схему на весь стол.

— Организуем три группы, — сказал он. — Двенадцать машин, тридцать восемь человек пешего сопровождения, восемь стационарных постов. Держим дистанцию в двести ярдов, как он требует.

— Он сбросит наблюдение, — сказал я.

Все повернулись ко мне.

— Объясните, — сказал Ленахан.

— С удовольствием, — я встал с места. — Наружное наблюдение в центре такого большого города как Чикаго работает при одном условии, если объект перемещается непрерывно и его видно. Как только человек войдет в здание с двумя выходами, вы теряете половину этого преимущества. А если он войдет в такое здание три раза подряд, вы потеряете его полностью.

— Мы не первый год работаем Митчелл.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Только он тоже все это учел заранее. Смотрите на его письмо. Он пишет, что сообщит место по телефону. Значит, это будет цепочка последовательных действий.

— Какая такая цепочка?

— Обычная. Сумку отправить в одно место, ключ будет в другом, контакт через посторонних людей в третьем. Он не подойдет к сумке до тех пор, пока не убедится в отсутствии хвоста, он об этом прямо написал.

Ленахан помолчал.

— И что вы предлагаете? Не вести наблюдение?

— Почему же? — спросил я. — Обязательно вести, потому что иначе он поймет, что мы что-то придумали. Но не рассчитывать на это.

— А на что рассчитывать?

— На вот это, — я постучал себе по голове.

Звонок раздался в пятнадцать сорок, из телефонной будки на углу Мичиган-авеню и Мэдисон, как потом проследили техники. Разговор занял пятьдесят секунд, его записали.

В соседнем кабинете сидел сотрудник Бюро с магнитофоном, подключенным к линии через телефонную компанию. Голос мужской и басовитый. Говорил без выражения, судя по всему, через сложенный платок, отчего верхние частоты срезались.

Указания шли короткие.

Чемодан отнести на вокзал Юнион-стейшн, в зал автоматических камер хранения, в ячейку четыреста два. Ячейка открыта, ключ в замке. Убрать чемодан, повернуть ключ и вынуть.

Ключ вложить в конверт. Конверт заклеить.

Выйти на Джексон-бульвар и пройти два квартала на восток. Там на углу работает чистильщик обуви. Отдать ему конверт и уйти, не оборачиваясь.

Потом связь оборвалась.

Стерн сделал все, как сказано, сделал хорошо, хотя, по докладу сопровождавших, руки у него тряслись всю дорогу.

Дальше началось то, о чем я предупреждал.

Чистильщик обуви, мужчина лет шестидесяти по фамилии Уиллис, сидел на углу Джексона и Уэллса с ящиком и складным табуретом. Конверт он принял, сунул под крышку ящика и продолжил работать.

За ним встали двое.

Через двадцать пять минут к ящику подошел мальчишка лет четырнадцати в форменной куртке посыльного и получил конверт. Уиллиса насчет этого уже предупредили. Накануне к нему подошел человек, дал двадцать долларов и сказал, что придет курьер за конвертом.

Описать этого человека Уиллис потом толком не смог. Средний рост, шляпа, плащ, разговаривал вежливо.

Мальчишка на велосипеде поехал по Уэллс-стрит на север.

За ним последовали четыре машины и двое пеших детективов. Он проехал одиннадцать кварталов и завернул в круглосуточную химчистку на углу Гранд-авеню.

Там конверт приняла приемщица, посмотрела на надпись, ни секунды не задумываясь, прицепила его скрепкой к плечику с плащом, стоявшему на вращающейся стойке готовых заказов под номером сто девяносто четыре.

Заказ оформлен неделю назад, оплачен вперед наличными. Наблюдение окружило химчистку по всем правилам.

Два человека внутри, изображая клиентов. Четверо снаружи. Машины по обоим концам квартала.

Плащ забрали через восемнадцать минут.

Как именно, потом восстановили по опросу персонала. В химчистке помимо торгового зала имеется приемное окно со двора, для служебных надобностей, в него иногда выдают заказы постоянным клиентам.

Человек подошел со двора, назвал номер, приемщица сняла плащ со стойки вместе с конвертом и подала в окно.

Двор выходит на переулок, а оттуда на Иллинойс-стрит.

Когда через семь минут агенты сообразили спросить про заказ сто девяносто четыре, плаща на стойке уже не оказалось.

Приемщица описала клиента так: мужчина, лет за сорок, среднего роста, в шляпе, в очках, вежливый, мило поблагодарил.

В шестнадцать пятьдесят две Ленахан по рации объявил, что связь с объектом потеряна.

Я сидел в это время не в машине и не на посту. Вместо этого я находился отделении на девятом этаже, в углу зала. За столом, на котором лежали три вещи: карта центрального Чикаго, сводное расписание городского транспорта и лист бумаги.

Ленахан злился на меня за это еще с утра. Он считал, что я обязан находиться на линии.

Я думал иначе, времени у нас в обрез только до того момента, как преступник доберется до ячейки. Я сделал расчеты и рискнул всем чтобы взять его.

Я исходил из того что ему нужно сделать физически.

Забрать конверт с ключом, добраться до вокзала, открыть ячейку четыреста два, забрать чемодан и уйти. Ключ без чемодана ему ни к чему, значит, он обязан прийти к вокзалу.

Сколько у него времени на все про все? Надо учитывать ограничение, установленное железной дорогой.

Автоматические камеры хранения на Юнион-стейшн работают по оплате и рассчитаны на сутки. По истечении суток вещи из ячейки изымает станционная бригада, ставит в кладовую невостребованного багажа и составляет опись. Обход бригада делает раз в сутки, время обхода жестко привязано к пересменке.