Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 39

— Подъезд?

— Гравийная дорога от Двести седьмой, три с половиной мили. Тупиковая, дальше воды нет. Ворота на цепи.

— Сколько отсюда езды?

Тэлли посмотрел на карту.

— От мотеля? Двадцать одна миля. Минут двадцать пять, если не гнать.

Я поблагодарил его и попросил лист с собой.

Потом позвонил шерифу округа и спросил одно, проезжали ли за последнюю неделю по Двести седьмой машины к северному рукаву.

Помощник, работающий на этом участке, ответил в течение получаса, перезвонив из патрульной машины. Во вторник и в четверг он видел на съезде свежую колею на гравии, а в четверг вечером, отблеск света в стороне лесопилки, за деревьями.

Решил, что рыбаки с фонарями, и не поехал. Дотуда три с половиной мили по грязи, а вызовов в тот вечер стояло четыре.

В отделении я сел и прикинул по времени.

Формирование группы захвата по всем правилам выглядит так. Заявка в Спрингфилд, оттуда в чикагское отделение, потому что людей столько есть только там. Согласование с управлением в Вашингтоне, поскольку операция по освобождению заложника.

Выделение группы, оружия, транспорта. Чикаго отсюда за триста тридцать миль по земле или полтора часа лету плюс аэродром, плюс машины от аэродрома.

Самый быстрый вариант, при полном везении и при том, что все возьмут трубку с первого раза, обеспечивал выезд группы утром в субботу и прибытие к полудню.

Сейчас была пятница, четыре часа дня.

— Двадцать часов, — сказал я вслух.

Прайс стоял у окна.

— Он столько не проживет, — сказал он.

— Может и прожить, — сказал я. — А может и нет. Кастелло увезли в ночь на среду. Сегодня третий день. Человек с мозгами тянет, пока ему есть чем платить, а платит он номерами счетов и фамилиями. Рано или поздно у него кончатся счета или проверят одну фамилию а она оказалась ложной.

Я подвинул к себе телефон.

Томпсону я дозвонился в Вашингтон в шестнадцать двадцать по местному, то есть в семнадцать двадцать по его времени, в пятницу, когда все уже расходились по домам.

Доложил за три минуты. Томпсон слушал молча.

— Сколько вас там? — спросил он наконец.

— Четверо, включая меня. Прайс, Дэвенпорт и Мэрфи из представительства в Карбондейле.

— Маловато на группу с автоматическим оружием.

— На группу, которая держит беглеца в брошенном цеху, — сказал я. — Мы не будем штурмовать. Мы подойдем, установим, там ли они, поставим наблюдение и будем держать пост до прибытия людей из Чикаго. Если увидим, что его выводят к машинам, действуем по обстановке.

— По обстановке, — повторил Томпсон. — Митчелл, я слышу это от тебя третий раз за месяц, оба предыдущих закончились стрельбой?

— Понимаю, сэр.

Он молчал секунды четыре. Слышно было, как на том конце скрипнул стул.

— Значит, слушай, — сказал он. — Первое. Заявку на оперативную группу я подаю сам, отсюда, немедленно. Чикаго я разбужу через дежурного по управлению, они выедут ночью, а не утром. Ты поставишь в известность шерифа округа до выезда, а не после и возьмешь его людей на перекрытие дороги. Не для штурма, а чтобы никто не прошел мимо тебя. Третье и запомни это лучше первых двух условий. Ты идешь смотреть, а не брать.

— Понял, сэр.

— Нет, ты не понял. — Томпсон повысил голос. — Ты сейчас поедешь и сделаешь по-своему, я тебя знаю. Так вот, если так будет, сделай хотя бы так, чтобы люди, которых ты берешь с собой, вернулись домой. У Прайса двое детей, я справлялся.

— Я знаю про детей, сэр.

— Хорошо, что знаешь. — Он помолчал. — Двадцатый день, Митчелл.

— Держитесь, сэр.

— Держусь, черт побери, — сказал Томпсон. — Хотя после этого разговора уже не уверен. Докладывай мне каждые два часа, а если не сможешь, пусть докладывает любой, кто рядом. Тишины я не потерплю.

Собирались мы час.

Мэрфи приехал из Карбондейла в семнадцать десять. Ему тридцать один год, служит четвертый год, до Бюро был в морской пехоте и провел двадцать месяцев во Вьетнаме. Об этом я узнал из личного дела, которое Прайс достал за пятнадцать минут.

Оружие мы взяли из хранилища отделения и расписались за каждую единицу.

У меня револьвер «Смит-Вессон» тридцать восьмого калибра и восемнадцать патронов. У Прайса такой же.

У Дэвенпорта тоже револьвер плюс дробовик «Ремингтон» двенадцатого калибра с двадцатидюймовым стволом и двадцать патронов картечи. Мэрфи взял самозарядную винтовку из шкафа с оптическим прицелом на четыре кратности, из тех, что держат в отделениях на случай выезда за город.

Бронежилетов не имелось. В отделении лежали два, оба старые, из нейлона в двадцать слоев, тяжелые и жаркие, рассчитанные на осколок, а не на винтовочную пулю. Я взял оба и отдал Прайсу и Дэвенпорту.

— А вы? — спросил Прайс.

— От того, чем стреляют эти люди, он не спасет, — сказал я. — А двигаться в нем слишком неудобно.

Фонари три штуки, у каждого стекло заклеено изолентой крест-накрест, оставлена щель шириной в четверть дюйма. Такой фонарь дает узкую полосу и не выдает человека за пятьдесят ярдов.

Часы сверили по моим, все четверо, вслух и записали время, восемнадцать ноль две. Свистка ни у кого не оказалось, мы условились о сигналах голосом, говорим фамилии, коротко и дважды.

Радиостанции взяли две, портативные, батарейные, с диапазоном на две мили при прямой видимости и с гораздо меньшим в лесу. Проверили обе на площадке, разойдясь на четыреста ярдов.

Каждый переложил патроны из коробок в карманы пиджака россыпью. В коробке они гремят и достать их оттуда неудобно.

Мэрфи взял из багажника своей машины моток веревки и брезентовые перчатки. Я взял из саквояжа рулетку, фотоаппарат и два конверта, потому что работать на месте преступления все равно придется мне.

Карту Тэлли я расчертил на капоте.

— Слушайте сюда, — сказал я. — Гравийка от Двести седьмой идет три с половиной мили и упирается в лесопилку. Ехать по ней мы не будем.

— Почему? — спросил Дэвенпорт.

— Потому что это тупик и там слышно машину за милю. Здесь тихо, лес и вода. Двигатель на гравии слышно очень далеко.

Я провел карандашом.

— Сворачиваем на просеку лесной службы вот тут, на второй миле. Машины ставим в кустах и идем пешком. По карте выходит миля с четвертью, из них последние четыреста ярдов по вырубке молодняка, там плохое укрытие.

— Время в пути? — спросил Мэрфи.

— Пешком по темноте, осторожно — минут сорок пять. Выходим засветло, чтобы посмотреть подходы при свете, последний отрезок проходим в сумерках.

— Заход солнца сегодня в семь пятьдесят одну, — сказал Прайс.

— Значит, у нас есть полтора часа света, — сказал я. — Дальше. Шериф.

Шериф округа Уильямсон выделил четыре машины и восемь человек.

Задача у них простая и одна, перекрыть съезд с Двести седьмой на гравийку и стоять там с погашенными фарами. Никого не пропускать наружу, никого не пускать внутрь, включая любопытных. В лес не заходить ни при каких обстоятельствах.

Я объяснил это дважды и потом заставил старшего повторить своими словами, потому что в темноте по своим стреляют чаще, чем по чужим.

— И последнее, — сказал я. — Наша задача сегодня установить, там ли они и есть ли Кастелло. Ставим наблюдение, считаем людей и машины, ищем, где держат беглеца. Огня не открываем ни при каких обстоятельствах, кроме двух, по нам стреляют или Кастелло выводят к машинам.

— А если так случится? — спросил Дэвенпорт.

— Тогда я скажу вслух, что делать, — ответил я. — И вы сделаете именно это, а не то, что покажется вам правильным.

Выехали в восемнадцать тридцать пять.

Две машины, мой прокатный «Гэлакси» и служебный «Плимут» Прайса. Ехали разными дорогами и сошлись на Двести седьмой у отметки в шести милях от съезда.

Вечер стоял ясный, теплый, около семидесяти двух градусов. Небо на западе розовело, над низинами у воды поднимался туман полосами. Пахло цветущим кизилом и стоячей водой.