Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 19

Прямых вечерних рейсов из Лас-Вегаса в Вашингтон сейчас нет. Ближайший коммерческий вариант утренний, с пересадкой в Чикаго или в Далласе, вылет в шесть пятьдесят, прибытие в Нэшнл около пяти вечера по восточному времени. То есть через восемнадцать часов.

За восемнадцать часов можно потерять четыре раза человека, у которого под окнами третьи сутки стоит синий «Плимут».

Часы в гостевом домике показывали без двадцати девять по местному времени.

Я снял трубку и попросил телефонистку соединить с междугородной.

Первый звонок в Вашингтон, домой к Томпсону.

Гудки шли долго, одиннадцать раз, я считал. Потом трубку взяли, и женский голос, сонный и раздраженный, сообщил, что мистер Томпсон в отъезде, у зятя в Балтиморе.

Вернется в пятницу, телефона у зятя нет, потому что зять только въехал в дом и линию ему пока не провели.

— Миссис Томпсон, это агент Митчелл. Мне нужно…

— Молодой человек, — сказала она, — я знаю, кто вы. Мой муж восемнадцатый день не курит и первый раз за четыре года куда-то поехал. Телефона там нет. Я ничем не могу помочь.

Она положила трубку.

Второй звонок дежурному по отделу.

Дежурил в ту ночь агент, которого я знал по фамилии и не знал в лицо, молодой, из ночной смены.

Я объяснил как мог, о том, что мой свидетель по федеральному делу находится под угрозой похищения и убийства, ведется наружное наблюдение, немедленно требуется охрана.

Дежурный записал.

Потом сказал то, что я ожидал заранее и все равно надеялся не услышать.

— Специальный агент Митчелл, по своей инициативе я наряд выставить не могу. Охрана свидетеля это распоряжение старшего должностного лица. Ваш начальник в отъезде, помощник специального агента по отделу будет в восемь утра.

— Свидетель может не дожить до восьми утра.

— Тогда отправьте телеграмму на имя помощника специального агента, я передам ее с утренним докладом.

— Соедините меня с оперативным дежурным по бюро.

Он так и сделал.

Оперативный дежурный оказался человеком постарше и разговаривал вежливее, но сказал то же самое.

— Ваше дело в производстве Министерства финансов, Митчелл — заметил он, выслушав. — Гейл проходит как свидетель по налоговому делу, ведомство не наше. Мы можем принять сообщение об угрозе и передать, но выставлять охрану по чужому делу без письменного запроса от прокуратуры я не имею права.

— Прокуратура запрос подавала. Две недели назад.

— В какую службу?

— В маршальскую. Программа защиты свидетелей.

— Тогда вам к маршалам, — сказал дежурный. — Записывайте номер.

Маршальская служба ответила с четвертого раза.

Ночной дежурный по Вашингтонскому округу выслушал фамилию, попросил подождать и ходил куда-то минут семь. Я стоял с трубкой, глядя, как на стену гостевого домика падает отсвет фонаря и колышется тень от тополя за окном.

— Гейл, Роберт Э., — сказал дежурный, вернувшись. — Есть такой. Заявление принято, документы подписаны.

— И? Почему он до сих пор не под охраной?

— Дело направлено в главное управление на утверждение, — сказал он. — Тут стоит отметка: «возвращено на доработку в связи с уточнением основания». Дата возврата вчера.

— Что это значит?

— Это значит, что кому-то в главном управлении не понравилась формулировка, — сказал дежурный. — Обычное дело. Перепишут, отправят снова, недели через две-три утвердят.

— Человек под неизвестным наблюдением с воскресенья. Там три машины, они дежурят посменно.

— Агент, я вам верю, — сказал дежурный, голос у него был усталый. — Но у меня на весь округ сегодня ночью четыре человека, трое из них на конвое. Я не могу снять их и поставить к дому гражданина, чье дело возвращено на доработку. За это я пойду под служебное расследование, а он все равно останется без охраны, потому что меня вскоре сменят и наряд снимут.

— Что же вы можете?

— Записать сообщение и передать утренней смене, — сказал он. — И вот что еще. Позвоните в городскую полицию. Они могут прислать патруль по вызову о подозрительных лицах у дома. Формально это не охрана, но машина будет стоять у подъезда.

Я позвонил в городскую полицию.

Дежурный второго участка выслушал и сказал, что при поступлении заявления от самого жильца патруль приедет и проверит его.

— Заявление от жильца обязательно?

— Конечно, — ответил он. — Иначе получается, что мы ставим машину у дома местного жителя по звонку постороннего лица из Невады. Так не делается.

Я положил трубку и посидел на кровати.

Часы показывали двадцать минут десятого. Значит, в Вашингтоне четверть первого ночи.

Тогда я снял трубку и попросил соединить с домом.

Николь ответила сразу.

— Никто не поставит охрану до утра, — сказал я. — Томпсон в Балтиморе, до него не дозвониться. Маршалы вернули дело на доработку. Полиция требует заявления от самого Гейла.

— Понятно, — сказала Николь.

— Я вылетаю ближайшим бортом. Не утренним. А сейчас же.

— Каким?

— Пока не знаю.

— И что же мне делать? — спросила она.

Вот за что я ей был благодарен, она не спросила, уверен ли я, что приеду и не стала уверять меня, что до утра ничего не случится.

— Первое, — сказал я. — Позвони Гейлу домой. Он переехал из своей квартиры в другой дом. Номер у меня в записной книжке, в верхнем ящике стола, страница на букву «Г», записано карандашом. Скажи ему не открывать дверь никому до моего приезда, свет не гасить, телефон держать рядом. Пусть сам позвонит во второй участок и заявит о подозрительных машинах у дома, тогда приедет патруль.

— Записала.

— Второе. Позвони Дэйву Паркеру домой. Разбуди его. Скажи, что я прошу его об одолжении личного свойства и что подробности передам при встрече. Пусть он до утра будет у телефона и подумает, где можно на два-три дня поселить человека так, чтобы об этом не знало Бюро.

Она помолчала.

— Ты уверен, что Паркер надежен?

— Уверен, — сказал я. — Он давно в этом городе, у него полно родни и знакомых, он единственный, кому я могу позвонить в час ночи и попросить о таком одолжении без объяснений.

— Хорошо. Что еще?

— А больше ничего. Спи.

— Не буду, — ответила Николь и положила трубку.

Барлоу я поднял с постели в половине десятого.

Он выслушал, не перебивая и не задавая ни одного лишнего вопроса.

— Военных бортов из Неллиса гражданскому агенту ФБР ночью не дадут, — сказал он сразу. — Даже мне не дадут, а я тут живу уже одиннадцать лет. Это сутки согласований.

— Почта?

— Вот почта это другое дело. — Я слышал, как он чиркает спичкой. — Из Маккаррана каждую ночь уходят почтовые борта. Еще есть чартерные грузовые, которые возят из Вегаса неизвестно что и неизвестно кому, но летают исправно.

— Как туда попасть?

— Через диспетчерскую грузового терминала, — сказал Барлоу. — Там сидит ночью человек по фамилии Дьюи, я его знаю с шестьдесят четвертого. Он вам скажет, что уходит и куда.

— Позвоните ему?

— Позвоню сейчас же. Выезжайте, к вашему приезду он будет готов.

От Боулдер-Сити до Маккаррана расстояние двадцать шесть миль.

Я собрал вещи за семь минут: чемодан, лабораторный ящик, папку с копиями материалов по Ван Дорну. Слепок следа, завернутый в газету, положил сверху и переложил тряпкой.

Крамп вышел на крыльцо в подтяжках поверх нижней рубахи.

— Уезжаете среди ночи?

— Да, срочное дело.

Он посмотрел на мой чемодан, потом на меня.

— Кофе в термос налить?

— Если можно, большое спасибо.

Он вернулся через две минуты с термосом и с бумажным свертком.

— Бутерброды, — сказал Крамп. — В самолетах ночью не кормят.

Машину мне еще раньше выделили по распоряжению Финдли. Ее потом заберет почтальон плотины и вернет обратно в офис.

Я вел по пустому шоссе на семидесяти пяти.

Дорога шла через пустыню, прямая, с редкими столбами по обочине. Фары выхватывали креозотовые кусты, отброшенные тени юкк, отражатели на столбиках. Дважды в свете фар пробежали кролики.