(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 6

Ах вот оно что?! Издеваться значит вздумал?! Ну я ему покажу язву!

— А ты!.. — взрываюсь я, — дикарь! Бес бесчувственный! Да ты хоть на секунду себе представить можешь, что я сегодня пережила?! Нет же, раз все продолжаешь ко мне цепляться! Потому что ты сухарь и грубиян! Тиран — вот! — сама себе дивлюсь, что так разошлась, ведь никогда не позволяла себе так разговаривать с Бесом. Но остановиться не могу: — Строишь всю свою семью, так и меня заодно решил? Неча! Больше вы надо мной власти не имеете, ясно?! Уж лучше я к своим старикам родным вернусь и сама свою жизнь решать буду! А вы оставайтесь тут! Ариведерчи! Ищите новую дурочку своему Боре! Предателю! А ты!.. У тебя вообще сердца нет, потому и не женился до сих пор… — осекаюсь, когда моя рука вдруг отрывается от прохладной земли, и против моей воли прижимается к горячей мужской груди под тонкой тканью рубашки. — Ч-что… ты…

Мои пальцы дрожат, пожалуй от неловкости, что Бес вот так держит меня за руку и прижимает мою ладонь к себе. Но я чувствую как под этой самой ладонью глухо грохочет сердце бесчувственного Беса.

Почему-то меня привлекает этот ритм. Он кажется быстрее, чем должен быть. И слишком сильным. Будто сердце Беса вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит прямо мне в руку.

Как-то на автомате слегка поглаживаю тонкую ткань рубашки, будто хочу унять этот грохот. Но Бесо слегка сжимает мою руку в своей огромной лапище, вынуждая меня замереть и одуматься.

Какого черта я делаю? Это ведь Бес, и что, что сердце нездорово быстро бьется, чего теперь лапать его что ли?

У меня и самой сейчас сердце где-то в горле колотится. А еще становится дико жарко, так что я моментально вся мокрая становлюсь, хотя и лежу на холодной земле. Должно быть это от жара этого демона с собственной плавильней внутри.

Дышу как после марафона, и ощущаю у себя во рту такое же порывистое дыхание Беса. Глотаю его нервно, и прямо чувствую, как с каждым таким вдохом у меня внизу живота сворачивается какой-то непривычный узел.

— Сердце есть… — хрипит Бес слишком близко к моим губам, и чуть сильнее сжимает мою руку на своей груди, мерещится даже, что он слегка поглаживает ее своими шершавыми пальцами.

И вдруг становится заметно светлее, кажется это из-за снежинок, что снова кружатся вокруг нас. И теперь я наконец могу разглядеть глаза Басманского дьявола.

Он хмурится. Вроде как обычно, но что-то там есть еще, в этом его взгляде, и возможно если бы здесь было светлее, то я бы распознала, что это за чувство такое, что так ярко сейчас отражается на его лице.

И сердце его все колотится. И дыхание тяжелое такое…

И меня наконец осеняет:

— Я поняла!

— Уверена? — хрипит Бес.

— Ну конечно! — восклицаю я. — Твое сердце… всё дело в нем, да?

— Однозначно, — соглашается.

— Ты болен! — уверенно отрезаю я.

Бесо кажется даже дышать перестает. Но затем усмехается:

— Ну, можно и так сказать.

— Насколько все серьезно? — тут же хватаюсь за возможность узнать подробней. Ведь все же не чужие люди. Пусть и братец его мудак каких поискать. Но сам Бесо — часть моей жизни, как ни крути.

— Еще сам не понял, — он пожимает плечами.

— А врачи что говорят? — шепчу, боясь сильно давить. — Это лечится?

— Сомневаюсь.

— И какой диагноз? — с замиранием сердца спрашиваю я. — Какая-нибудь сердечная недостаточность?

— Нет, всего лишь мелкая язва, — вздыхает он.

— Где? В сердце?! — в ужасе переспрашиваю я. — А разве так бывает? Я только про желудочную слышала, ну и про кишечную.

— Она у меня везде, — хрипит тихо. — В голове, в сердце, в печенках.

— Ооой… — выдыхаю я сочувственно, не зная, как реагировать в такой ситуации. — И давно это у тебя?

— Год точно. Только я и сам до недавнего времени не понимал, как глубоко она засела…

— Я так и знала! — скулю я от беспокойства за человека, который ведь и правда всю жизнь мне как старший брат был. Да, строгий, но брат же. — Так и знала, что с тобой что-то не так. Ты ведь потому и к родителям зачастил, да?

— Мгм…

Мои пальцы на его груди снова приходят в движение, вновь принимаясь ритмично поглаживать тонкую ткань рубашки:

— Болит, да? — мне даже хочется обнять его сейчас, чтобы поддержать хоть как-то. Но это же Бес, он скорее всего убьет меня за такие вольности.

— Скорее беспокоит, — хрипит тихо, продолжая сжимать мою беспокойную руку в своей руке. — Думать мешает.

— Это… очень опасно?

— Очень.

Я даже всхлипываю от страха за него:

— С-смертельно? — выдавливаю и дыхание задерживаю в ожидании ответа.

— Жить буду. Но скорее всего мучительно, — что-то в его интонации вынуждает меня насторожиться.

— Бесо?

— М?

— Ты сейчас что, издеваешься, да? — напрягаюсь я, осознавая, что он просто голову мне морочит. — Это у тебя шутки такие злые, да? Прямо как ты сам! — рычу, и бью его все той же ладонью в грудь. — А ну пусти!

Он наконец поддается. Поднимается наконец с земли и меня заодно поднимает. Тут же принимается отряхивать с меня прилипшую листву, будто я все еще ребенок.

Не сильно задумываясь, шлепаю его по рукам, и отстраняюсь:

— Отстань! Я не маленькая! — шиплю недовольно, осознавая, что умудрилась даже слезу пустить из-за его дурацкой шутки. — Сама как-нибудь разберусь.

— Я же говорю, мучительно, — усмехается, и вдруг приказывает: — Шагай уже давай.

— Куда? — я будто только сейчас вообще вспоминаю где я. — Ну нет уж! В ваш дом я не вернусь! И не выйду за твоего братца!! Ты не заставишь меня, Бес! Только через мой труп, клянусь!

Бес вдруг наклоняется куда-то в темноту, и судя по звуку поднимает с земли мою сумку, про которую я и вовсе забыла, а затем на какую-то долю секунды его лицо снова оказывается слишком близко к моему:

— Ты выйдешь за него… — и опять этот тихий голос, от которого у меня что-то горячее внутри расплывается, что я и протестовать не могу, потому что с трудом улавливаю смысл слов, — только через мой труп, — сказав это он просто разворачивается и уходит в сторону ворот.

А я пытаюсь понять, почему опять сердце колотится как бешеное? Ведь Бесо здоров и можно за него больше не переживать.

Однако я никак не могу унять это странное чувство…

Страх же, точно.

Я ведь боюсь Бесо, а тут он так близко. Еще и настаивается, чтобы я вышла за его брата…

— Эй! — рявкаю ему в догонку, — я же сказала, что ни за что не… — но тут же осекаюсь.

«Только через мой труп»…

Что?

Что он сейчас сказал? Что я выйду за его брата… только через его труп? Получается он не собирается силком выдать меня Борю?

Ничего не понимаю. Тогда куда пошел? С моей-то сумкой? Там же по меньшей мере документы мои. А значит отпускать меня Басманский дьявол пока что вовсе не собирается…

Бросаюсь следом за Бесом, чтобы вещи свои забрать:

— Бесо, верни сумку, умоляю тебя, — прошу тихо, поравнявшись с ним только на площадке перед воротами. — Давай уже по-хорошему договоримся, а? Я правда уйду и больше никаких проблем вам не доставлю. И с родней своей сама договорюсь. И вообще, мне не нужны няньки. Я ведь совершеннолетняя уже давно! И сама могу в общаге жить, и учиться, и на работу устроюсь если надо. И вообще сама… — спотыкаюсь обо что-то в темноте и едва не лечу лицом в отцовскую Ниву, припаркованную посреди двора.

Но Бесо как всегда начеку, ловит меня под руку, не дает упасть:

— Сама ты пока только убиться пытаешься, — опять отчитывает строго.

— Это случайность! — злюсь я. — Тут темно, и я споткнулась, с кем не бывает? Так что хватит меня воспитывать, Бес! Я уже взрослая!

— Вижу, — выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем не отпускает, продолжая поддерживать меня за локоть, будто не верит, что я и правда способна стоять на своих двоих. Тянется к отцовской машине и вдруг открывает передо мной пассажирскую дверь: