(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 35

Да еще и к такому размеру!

Но затем Бесо слегка посасывает мою грудь, вызывая внизу живота сладкое томление, и я уже бессовестно стону во весь голос, наплевав на всех домашних.

Вот черт! А ведь и правда… Какой стыд!

И вот я снова лечу в пропасть, и что есть сил задавливаю рвущиеся из меня стоны.

Бесо будто чувствует, что что-то не так. Отрывается от моей груди, и снова нависает надо мной:

— Не сдерживайся, милая, — хрипит он. — Я хочу слышать, что ты чувствуешь.

— Но там же… — выдыхаю вперемешку с тихим стоном, потому что его член все еще упирается в мою чувствительную плоть, — куча народу в доме.

— Волнуешься, что Боря услышит, что ты больше не принадлежишь ему? — кажется злится мой Бес. — Боишься, что тогда пути обратно уже точно не будет?

— Ты сейчас что… ревнуешь меня? — шепчу удивленно.

Он дышит бешено мне в губы, и в глаза мне смотрит хмуро сквозь темноту:

— Пиздец как ревную, Маша, — цедит яростно. — Понимаю, что права на это не имею, ведь мы совсем о другом договаривались. Но меня бесит мысль, что в твоей жизни есть место только для одного мужчины, и ты так и будешь всю жизнь принадлежать моему брату.

Я вдруг чувствую, как у меня сердце отчего-то сжимается тоскливо.

Все из-за мимолетной мысли, что я и правда могла бы принадлежать Боре…

И тогда, я бы никогда не узнала, что значит быть… женщиной Бесо.

Ловлю его косматую голову в плен своих ладоней, тянусь и коротко целую его в губы:

— В одном ты точно прав: в моей жизни и правда есть место только для одного мужчины.

Он даже напрягается сильнее, будто не понимает, о чем я, или понимает, но не может поверить. Поэтому я вынуждена продолжить:

— Этот мужчина — ты, Бесо.

Несколько бесконечных секунд тишины, и его строгий взгляд будто сканирует меня сейчас. Кажется он как обычно насквозь меня видит. И видимо потому… верит мне наконец.

Подается ближе, накрывает мой рот ласковым поцелуем, вынуждая меня отчего-то волноваться. Будто я экзамен какой-то сдаю. И если сейчас сделаю что-то неправильно, меня отчислят. Из невест.

Но кажется Бес как всегда все чувствует. Спускает обжигающий поцелуй по моей шее, и шепчет даже не отрывая своих губ от моей кожи:

— Расслабься, милая, — хрипит он выдавая собственное напряжение. — Я буду очень осторожен. И если передумаешь, то можешь остановить меня в любой момент.

— Н-не передумаю, — дышу прерывисто, чувствуя, как его головка начинает распирать мою чувствительную плоть. — Н-не остановлю…

Сама себе не верю. Но я действительно вот так без сомнений сейчас отдаюсь Басманскому дьяволу?

Еще недавно он ведь казался мне едва ли не худшим злом на земле. А теперь…

А теперь я понимаю, что вовсе не он был злом. И много от чего он попросту хотел меня уберечь. В том числе от своей семьи. А я не понимала.

Он всегда… оберегал меня. Как эдакий дикий ангел хранитель. И даже сейчас…

Я чувствую, насколько напряжено его огромное мощное тело, сколько там сдерживаемой силы, но при этом каждое его прикосновение настолько бережное, что мне совсем не страшно от того, что сейчас произойдет.

А произойдет уже неминуемо, ведь я чувствую, как его горячая плоть проникает в меня, распирая меня изнутри.

Но я отчего-то совсем не боюсь. Я ведь и правда рядом с Бесом вообще ничего не боюсь. И его самого — тем более.

По сути так и было с самого детства. Я единственная могла бросаться на него с проклятиями и кулаками и ничего мне за это не было. Тогда как даже самые старшие жители нашей деревни всегда с большим уважением относились к моему Бесу, ведь он всегда старался всем помочь.

Так странно…

Мой Бес.

Мой первый и единственный мужчина — Бесо.

У сейчас меня будто бабочки в животе от предвкушения нового опыта.

Или… дело вовсе не в нем. А в том, кто именно это со мной делает?

Ведь мне нравится абсолютно все, что он делает.

И как смотрит на меня.

Как пахнет.

Как говорит.

Голос его люблю.

И то, насколько мне рядом с ним хорошо, и безопасно.

Еще оказывается я люблю как он прикасается ко мне.

И просто, когда он рядом люблю…

Я даже глаза невольно распахиваю шире, когда между ног на краткий миг вспыхивает боль, но даже она не способна заглушить невероятное осознанное, что осенило мою бестолковую голову только сейчас…

Блядь, мне страшно.

Что она творит со мной?

Я ведь раньше и определения такого не знал толком — страх. Но сейчас держу ее такую хрупкую в объятиях и боюсь лишнее движение сделать, чтобы не причинить ей боль.

И при этом не сорваться пиздец каких усилий стоит. У меня все тело болит, как от самой жестокой тренировки, настолько приходится каждую мышцу напрягать, чтобы сдерживать себя.

В волосы ее красивые зарываюсь ладонью и… делаю осторожный толчок бедрами.

Маша вдруг глаза свои потрясающие распахивает, а в них такое что-то… чего я до этого никогда и не видел.

Замараю тут же.

Походу все. Преграда преодолена.

— Больно, милая? — хриплю я с придыханием, готовый кончить прямо вот так на входе, от одного только осознания, что все же стал ее первым.

Однако то, что ей явно сейчас больно, не позволяет расслабиться. Как безумный глажу пальцами ее шейку, будто пожалеть ее хочу так. Иначе не знаю нихуя, что вообще в таких ситуациях делать.

Маша дышит как-то поверхностно, а взгляд мечется по моему лицу, будто она и вовсе видит меня впервые.

Ну всё, хана?

Щас скажет, дело сделано, и я тебя больше знать не желаю, бестолковый ты Бес.

Или ей больно настолько?

Блядь, ну конечно! Мой размер ведь никак не подходит для миниатюрных девственниц! Может ей и вовсе плохо?!

— Только не молчи, Машунь, — шепчу, касаясь ее кончика носа своим, и боюсь, что сотворил что-то непоправимое. — Давай на этом остановимся. Может скорую?

Но она вдруг подается ко мне, обнимает меня за шею и на ухо мне шепчет:

— Лучше пожарную.

— Эээ… зачем? — туплю я.

— Потому что у меня все горит внутри, — выдыхает вдруг нетерпеливо, вынуждая каждый волосок на моем теле подниматься. — И если ты сейчас ничего с этим не сделаешь, я просто взорвусь…

— Боже, Маша… — стону я, пытаясь сдержать реакцию на эти ее слова.

Как же она умудряется меня на этих эмоциональных качелях постоянно катать? Никому ведь и близко не удавалось меня из равновесия выбить. Но она…

Губки ее дерзкие ловлю и принимаюсь осторожно входить в нее глубже.

Она стонет прямо мне в рот. И уже не от боли явно. Я слышу это.

Заметно, что еще напряжена немного. Но с каждым моим толчком будто раскрывается мне навстречу, постепенно расслабляясь в моих руках.

И пальчики ее будто отмирают на моих плечах, снова пускаются в безотчетное путешествие по моему телу. Будто изучают меня, исследуя каждую мою мышцу, каждый шрам и родинку.

— Обожаю тебя, Машенька, — хриплю я, едва оторвавшись от ее губ, и спускаю голодный поцелуй по ее шее.

Маша вся выгибается в моих руках, и даже слегка бедрами мне навстречу начинает подаваться, просто с ума меня сводя своими вроде неопытными, но такими искренними движениями.

— Моя девочка, — шепчу я, упоенно покрывая ее шелковую кожу жадными поцелуями. — Только моя теперь.

— А ты — мой, — шепчет она вдруг в ответ, и у меня аж член пульсирует от звука ее голоса.

— Скажи еще, — прошу я, накрывая ее острый сосочек нетерпеливыми губами, ускоряя движения бедрами.

— Ммм… — стонет она протяжно, давая понять мне, что уже на грани. — Ты — мой, Бесо, — выдыхает она, в мои волосы и голову мою к себе притягивает, снова в губы меня целует.

Моя Машенька.

Неужели это всё на самом деле сейчас?

Я ведь и мысли не допускал. Но где-то глубоко в душе мечтал о ней…

И теперь просто с ума схожу от этих ее поцелуев ласковых, от удовольствия слышать ее голос обессиленный желанием, чувствовать ее напряженное от возбуждения и такое хрупкое тело под собой, и входить в ее влажную плоть до предела.