(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 34

Мне бы уйти, зная, что она наконец-то спит и явно рано утром уже никто из моих родственников не заявится, а значит и Маше ничего не грозит.

Но я просто физически не могу себе позволить оторваться от нее…

Осторожно прижимаю к себе миниатюрную фигурку, стараясь не думать о том, что на ней все еще только моя майка.

Только…

Вот черт!

Не думать об этом никак не выходит.

У меня стоит. И ладонь моя будто против воли скользит вниз по хрупкой спинке, как бы случайно касаясь пальцами обнаженной кожи чуть ниже моей футболки.

Меня будто током прошибает от любого прикосновения к ней. Я взорвусь сейчас, клянусь.

Успокаивает только тот факт, что Маша спит. Иначе мне точно крышка.

Но ровно в тот момент, когда в сознании мелькает эта мысль, я вдруг чувствую… ее мягкие губы на своей шее.

И тихий шепот:

— Кажется теперь попался ты…

— Почему опять не спишь, бестолочь? — хриплю я в ее растрепанные волосы, и стискиваю ее в объятиях чуть сильнее. — Я же так надеялся… — затягиваюсь ее потрясающим запахом.

И эта зараза будто назло снова целует мою шею, теперь кажется и не собираясь отрываться. Прокладывает дорожку из ласковых поцелуев вниз к моей груди, окончательно сводя меня с ума своими невинными действиями.

— Как твое плечо? — заботливо спрашивает она, осторожно поглаживая своими пальчиками мою руку повыше локтя. — Еще болит?

— Рядом с тобой у меня вообще ничего не болит, — хриплю я, сильнее сгребая ее в охапку, и прямо всем нутром чувствую, что добром наши с ней светские беседы уже точно не закончатся.

Ведь меня сейчас каждое ее слово возбуждает. Каждое малейшее движение.

Я как радар, ловлю любые ее сигналы и даже если она не вкладывает в них никакого подтекста, я его там все равно нахожу.

— Я же серьезно спрашиваю, Бес, — вроде даже злиться умудряется, но так заботливо, что меня вообще в щепки разносит. Особенно когда она голову задирает, чтобы уставиться на меня гневно в темноте.

Обожаю ее глаза. И нос этот вечно упрямо задранный. И губы такие манкие…

Не могу больше…

Подаюсь ближе и осторожно касаюсь ее сладких губ своими. А она, нет бы оттолкнуть меня дурака, наоборот… тут же рот приоткрывает, будто в плен меня ловит.

И я рычу сдавленно, осознавая, что назад пути нет. Я просто больше не могу держаться. Клянусь, она всю мою выдержку к чертям искромсала за всю эту поездку.

А раньше я вроде держался молодцом. Ведь она явно и не догадывалась, что я здесь из-за нее постоянно околачиваюсь.

Хотя ладно, поначалу я и сам не до конца осознавал, что именно меня так манит на родину.

А потом понял, что просто залипаю на нее.

Как она матери по дому помогает, те же пельмешки пресловутые лепит своими тонкими пальчиками.

Или как ночью к холодильнику крадется, боясь, что ее поймают.

И как ест.

И как улыбается.

Да просто постоянно пялился на нее, как неадекват. Странно, что меня раньше никто на поймал.

Хотя ладно, отец явно все понял, потому и предложил такую странную рокировку, стоило Маше рассказать, что учудил мой брат.

Наверно было бы куда проще, согласись она с отцовским предложением сразу. Но ведь это была бы не моя разбойница, если бы она так покорно сдалась. Потому и решил я немного покататься с ней в деревню и обратно, чтобы дать ей возможность привыкнуть к себе, да и чтобы она элементарно перестала меня бояться.

Кажется сработало?

Я вдруг чувствую, как острые ноготки оцарапывают мой торс, спускаясь к резинке моих домашних штанов. Походу останавливаться она не собирается.

Выходит, еще как сработало… Моя разбойница и правда меня больше не боится.

Более того, она хочет меня. И уже сегодня станет моей женой.

Разве мог я об этом хотя бы мечтать?

Ловлю ее проворные пальчики, не позволяя ей провернуть задуманное. Ведь стоит ей сейчас только коснуться меня, и я кончу от перенапряжения, скопившегося за последние месяцы и дни тем более.

А еще напугать ее боюсь. Ведь размер у меня мягко говоря нестандартный. Обычно конечно никто не жаловался, но Машенька же другое дело совсем. Девственница, еще и впечатлительная шибко. Она и так была явно шокирована, застав меня голым в бане, так что не стоит напрягать ее еще сильнее, пока она не узнает, что на деле это не так уж плохо.

Ведь если Маша вдруг решит, что я ей не подхожу по этому критерию, то тут уже ничего не попишешь.

Но моя заноза и тут мирно не хочет: уворачивается от поцелуя и дыхание перевести пытается:

— Мне н-нельзя тебя… трогать?

— Тебе вообще все можно, милая, — хриплю я, пытаясь поймать ее губки снова.

— Тогда почему держишь меня? — она дергает рукой, которую я поймал.

— Я взорвусь, солнышко. Клянусь. А я совсем не этим хочу закончить наш первый раз.

Она заметно замирает вся:

— А ч-чем? — выдыхает едва слышно.

И правда, чем, мужик?

Что ты собираешься сказать этой невинной девочке? На ум приходят только очень порочные эпитеты, которые у меня просто язык не повернется сказать при ней вслух.

Вместо ответа просто переворачиваюсь вместе с Машей на кровати, подминая ее под себя целиком:

— Давай покажу, — шепчу, и осторожно касаюсь губами ее тонкой шейки, и спускаюсь ниже.

Оглаживаю ладонью изгибы ее охуенного тела, и как-то по инерции задираю на ней свою футболку до самой груди.

Маша тут же заметно напрягается вся.

Успокаивающе поглаживаю ее талию, вроде безопасная зона:

— Ты ведь говорила, что больше меня не боишься? — шепчу, обдавая ее шейку своим нетерпеливым дыханием.

— Н-не боюсь… — бормочет она сбивчиво. — Но немного… с-стесняюсь.

— Я могу остановиться, — обещаю я, хотя и не хочу этого. И даже отрываю свою ладонь от ее шелковистой кожи, давая понять, что она в безопасности.

— Не можешь! — отрезает она привычно бойко, и вцепляется в мою руку, не позволяя ее убрать, кладет обратно на свою талию. — Хватит уже издеваться, показывай, что ты там со мной делать собрался?

Я тихо усмехаюсь.

Узнаю свою повелительную Машеньку.

И как тут устоять?

Нахожу ее губы своими, но не целую, а только едва касаюсь.

Чувствую, что внутри уже кипит все от каждого малейшего прикосновения с ней. Она ведь почти полностью обнаженная сейчас подо мной. В моей кровати. И именно поэтому сейчас особенно важно контролировать себя.

— Я собрался, — хриплю в ее призывно приоткрытые губки, — любить тебя, Машенька.

Значит все-таки правда? Мне не показалось, что его отношение ко мне куда серьезней, чем просто жалось или чувство долга.

Он действительно сказал это вслух?

Или это просто оборот речи такой, и он всего лишь говорит про секс?

Как бы там ни было, я уже на все согласна. Потому что внутри у меня все ноет от слишком долгого ожидания.

— Люби, пожалуйста, — шепчу ему в рот, и даже прихватываю его нижнюю губу своими, но снова отпускаю. — Люби меня, Бесо…

И он будто с цепи срывается — врезается в мой рот таким остервенелым поцелуем, будто только того и ждал.

И я сама ждала…

Поэтому поддаюсь ему не задумываясь. И даже стеснение остается где-то далеко позади. Ведь он и на секунду не оставляет мне мысли, что я недостаточно хороша для него. Что я недостаточно красивая или недостаточно женственная, как для некоторых. Ощущение такое, что для него в целом мире есть только я одна, и весь его мир — во мне сосредоточен.

— Машка, девочка моя… — хрипит он, спуская поцелуй по моей шее. А затем вдруг бесцеремонно накрывает своим горячим ртом мой напряженный сосок, вынуждая меня невольно выгнуться ему навстречу.

Ощущения такие острые, будто я с горы лечу, а потом меня снова подбрасывает в небеса, и так по кругу. Едва стоит мне подумать, что я возможно еще совсем и не готова к соитию, как вдруг чувствую его горячую упругую плоть у себя между ног, и… понимаю, что совершено точно не готова!