(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 20

Понятное дело, что я все тропинки недалеко от дома хорошо знала, поэтому могла вернуться без проблем. Я и пошла.

И когда на меня вышла какая-то мелкая собачонка, я даже почти не успела испугаться. Потому что в тот же миг будто из ниоткуда появился весь запыхавшийся Бесо и как-то слишком уж яростно ее прогнал.

Это уже потом я мельком услышала как наши бабули обсуждают, что рядом с деревней завелась стая шакалов. И черт знает, что бы они сделали с маленькой девочкой, если бы не Бесо.

Опять он. Да…

Это я сейчас понимаю. А тогда… я очень злилась на Беса за то, что он выпорол моего лучшего друга. Ведь, подумаешь, Боря просто по-дурацки пошутил. Что ж теперь любить сразу?..

Надо же… и это я тоже совсем забыла.

Кажется, пока я сознательно привыкла бояться Бесо. Мое подсознание напротив привыкло ему всецело доверять.

Руки так и замирают в расплетенных волосах, когда мой взгляд цепляется за рубашку, все лежащую на спальнике рядом со мной.

Вот же… он что, вообще раздетый пошел? Ну я ему…

Как-то неосознанно сжимаю в пальцах белую ткань, расправляю, по привычке принимаясь изучать на наличие пятен. Вроде даже чистая довольно, и это после всего нашего непредвиденного путешествия.

И как он только не замерзает в одной рубашке? Ткань под пальцами не кажется слишком уж теплой.

Поднимаю рубаху поближе и… утыкаюсь в нее лицом.

Пахнет. Немного потом и даже поездом до сих пор. А еще… Бесом.

И запах этот такой… родной.

Почти такой же, как много лет назад, когда он выносил меня на руках из леса, и как тогда в дровейнике, когда я впервые увидела слабость этого чурбана бесчувственного.

Только теперь этот запах стал куда более мужской. Такой от которого внутри, где-то внизу живота разливается тепло, согревает органы, и…

— И что ты… — раздается вдруг у меня над головой, — сейчас делаешь?..

Распахиваю глаза, и просто каменею, потому что Бесо стоит с дровами прямо надо мной, а я…

…а я и сама не знаю, как ответить на его вопрос.

Только сейчас доходит, что стоило бы для начала хотя бы отнять от лица его рубашку.

Так и делаю, и… швыряю ее в Бесо.

— А что, не видно?! — рявкаю слишком уж нервно. — Проверяю, не пора ли ее постирать! Ты ведь безвылазно в ней таскаешься! Неужели сложно было что-то из своей старой одежды надеть, чтобы не ходить постоянно в одной рубашке?

— Я просто… не лезу в старую, — отвечает он растеряно, будто оправдывается.

А я неосознанно цепляюсь взглядом за широченные плечи. Мощную мужскую грудь, покрытую порослью темных волос. Как-то невольно сглатываю, и пытаюсь унять сбившееся дыхание.

И когда он успел стать… таким…

— Л-ладно, ходи в чем хочешь, — выдавливаю, через силу отводя взгляд и принимаясь упаковываться в спальник, чтобы поскорее спрятаться. — Как приедем — постираю.

Ложусь на бок, чтобы оставить место для Бесо. Но накрываюсь с головой, чтобы он не дай бог не понял, что я отчего-то смутилась.

Я и сама не поняла, чего вдруг?

Будто меня на месте преступления поймали и мне стало дико стыдно. Но я ведь ничего такого…

Напрягаюсь, когда у меня за спиной скрипит дверца печки.

Он ведь сейчас подкинет дров и ляжет спать? Со мной?

И что? Ты ведь сама предложила, идиотка! Да и что тут такого? Подумаешь, поспать рядом, чтобы не замерзнуть к чертям. Это всего лишь вопрос выживания.

Голова кружится. Дурацкое пойло. Очевидно это из-за него меня теперь одолевают всякие странные мысли.

Дверца снова скрипит, видимо закрываясь, и…

Ничего не происходит.

Выжидаю еще пару минут. И наконец поворачиваюсь, чтобы отчитать этого упрямца, почему он не хочет спать укладываться.

Но слова так и застревают в горле, когда я вдруг натыкаюсь на пристальный взгляд стальных глаз.

Что это?

Он не отворачивается, так и продолжая сидеть на корточках перед печкой, явно нарочно повернувшись ко мне, ведь больше тут смотреть не на что.

И я тоже не отвожу взгляд.

Боже. Почему же так кружится голова?

— Спать не собираешься? — наконец нарушает он тишину.

— Только с тобой! — выпаливаю, но тут же прикусываю губу, осознавая, как это прозвучало. — То есть… только если ты тоже поспишь. Тебе нужнее! Так что я не усну, пока ты не…

Он вздыхает дико устало. Снимает с плеча рубашку, и принимается одеваться. А затем… лезет в спальник.

Ложится, тесно прижимаясь к моей спине, согревая меня теплом своего тела. От его дыхания по моей шее начинают расползаться весьма неуместные мурашки, что я даже глаза прикрываю и дышу до неловкого шумно. Сглатываю.

— Теперь ты… — хрипит он прямо у меня над ухом, — довольна?

— Мгм, — мычу едва слышно.

Его рука ложится на мою талию и я даже дышать перестаю, когда он как-то очень уж по-хозяйски задвигает меня еще ближе к себе, совсем не оставляя между нашими телами пространства, и я вдруг осознаю один невероятный факт…

Он… хочет меня.

Бесо.

Меня.

Она с ума меня сведет, клянусь…

Пытаюсь контролировать свою ладонь на ее талии.

И дыхание.

И мысли.

Она ведь не почувствовала, что у меня стоит?

Да нет, конечно. Иначе бы уже устроила скандал и отчитала бы меня как пацана за непристойное поведение. За этой не заржавеет. Ну или бы наоборот испугалась до одури, — одно из двух.

Но она лежит в моих объятиях, так тИхонько, что мне даже как-то не по себе становится. Маша и такая тихая — непорядок.

Неужто уснула?

Очень на это надеюсь. Ведь мне требуется вся моя концентрация, чтобы глупостей не натворить. А она каждым своим словом и жестом так и манит сорваться.

Я же как зашел, так и обомлел. Сидит вся такая красивая, как нимфа лесная с распущенными волосами в свете очага, еще и с моей рубашкой не первой свежести. Я ведь третьи сутки не вынимая в ней хожу.

Как-то невольно пытаюсь принюхаться, чтобы понять насколько плохо пахну, но сейчас все, что я могу чувствовать, это тонкий девичий аромат с ягодными нотками. Он просто повсюду, клянусь. Как и ее волосы, к слову.

Нехотя отрываю руку от ее талии, и осторожно провожу пальцами у Маши за ушком. Веду ладонью вниз, собирая разметавшуюся копну в кулак.

Ох, блядь, как же красиво…

Никогда особо эстетом не был, но Маша… это нечто особенное.

Приподнимаюсь на локте и разбираю пучок ее волос на три пряди помельче.

Моими граблями конечно только танки бы чинить, да автоматы разбирать. Но если сейчас их не заплести, боюсь во сне нехотя потреплю эту красоту.

Удивительно, но пальцы еще помнят, как косы плести. Помниться в детстве не раз приходилось спасать мелкую разбойницу, чтобы она не повисла своими лохматыми кудрями на каком-нибудь ежевичном кусте.

Неумело, но я все же справляюсь с поставленной задачей. Затем подсовываю свою ладонь под ее щеку, приподнимаю и укладываю ее голову на свое плечо.

Ну точно спит. Податливая, как куколка. В сознании разбойница бы мне и близко ничего подобного не позволила бы.

Поэтому я уже смелее возвращаю руку на ее талию, и утыкаюсь носом в ее макушку. Вдыхаю полной грудью, а пальцы как-то неспокойно поглаживают плоский животик под вязанной тканью.

Держись, полковник.

Держись.

Все нужно сделать правильно, чтобы не сорвалась. Никогда не прощу себе, если все испорчу.

— Спокойной ночи, разбойница, — шепчу я рядом с ее ушком.

Странное ощущение. Вот так засыпать рядом с Машей.

Думал мне о таком только мечтать всю жизнь придется. Хотя и такой роскоши я себе никогда не позволял.

Невеста брата. Невеста брата.

Как заклинание. Как клеймо. Как мое собственное проклятье.

Но теперь…

— Спокойной ночи, Бес, — вдруг ее тихий голос будто гром среди ясного неба.

И я снова весь напрягаюсь.

Не спит значит?

А чего тогда притихла?

Испугалась?

Блядь, ну точно.

Конечно она почувствовала, что у меня стоит и теперь просто в ужасе обмерла. А я как идиот… еще все усугубляю!