Абиссинец 1889. Том 3 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 43

— Здравия желаю.

— Проснулся, Громов? Проходи, — кивнул Овсянников, не отрываясь от карты. — Садись, бери перо. Будешь записывать. Албазов как раз принес рапорт.

— Вот, Глеб Маркелович, — подтвердил Денис Павлович. — Расход патронов, перечень изъятого имущества и показания пленного после допроса.

— С прииска сбежало семнадцать человек. Семерых обнаружили у гасяна: шестеро убиты, один взят живым. Значит, к утру на свободе оставалось десять. Степан Анисимович, что у вас по поиску?

— С утра было десять, — ответил крестный. — Теперь меньше. Из Козловской прискакал вестовой.

— Тамошние разъезды обнаружили еще шестерых. Вот тут, — он указал место за Козловской, — варнаки шли к другому гольдскому гасяну, в стороне от тракта. Видать, тоже хотели разжиться лодками, продовольствием и оружием. Только козловские успели раньше.

— До гасяна они не дошли? — спросил Албазов.

— Не дошли. Их перехватили возле старой вырубки. Троих убили на месте, четвертого взяли с тяжелым ранением, но до станицы он не дожил. Еще двое сдались.

Овсянников сделал пометку.

— От пленных что-нибудь узнали?

— Пока ничего путного. После побега их группа сразу ушла на восток. Кто предложил идти к гасяну непонятно, двое сдавшихся все валят друг на друга. О стрелках, напавших на прииск, будто ничего и не знают.

— Может, и вправду не знают, — заметил Завьялов.

— Проверят в Козловской, — ответил Овсянников. — Выходит, где-то бродят еще четверо.

— Их след тоже нашли, — продолжил крестный. — Вышли они на Владивостокский тракт и некоторое время шли по дороге. Потом свернули в тайгу возле телеграфной просеки.

— Давно?

— Предположительно сегодня после полудня.

— Значит, козловские еще могут их нагнать.

— Уже идут по следу. Конные двинулись по тракту, десяток с проводниками пытается нагнать их тайгой. Броды и удобные тропы должны были перекрыты. Посты на тракте и соседние станицы предупреждены.

— Может, направить им в помощь кого-нибудь из наших? — Завьялов поднялся со стула. — До Козловской рукой подать.

— Нет в этом большого смысла, — сказал Овсянников.

— Почему?

— Козловские уже взяли след и гонят четверку со своей стороны, — он провел карандашом по северному краю карты. — Нам надо не пропустить беглых на своем участке, если они повернут к Лончаково или попробуют выйти к реке через наши земли.

Карандаш поочередно коснулся тракта, переправы и двух лесных троп.

— Илларион, что скажешь?

— Далеко уйти четверо могут, — ответил Илька. — Но быстро по тайге не пойдут. Все зависит от припасов и годной одежи.

— Если не разделятся, — заметил Албазов.

— Вряд ли, — возразил крестный. — Да и одиночек ловить будет проще.

— Добре. Положение проясняется, но тревогу снимать рано.

Овсянников отложил карандаш и посмотрел на присутствующих.

— Главное, нельзя сбрасывать со счетов стрелков, которые, похоже, и устроили нападение на прииск. Уж больно подготовленные черти: стреляют хорошо, снаряжение дай Бог каждому.

Он немного помолчал и продолжил:

— Людей в Козловскую не направлять. Усиленное наблюдение на тракте и реке сохранить. Все сообщения от соседей немедленно доставлять в правление. Громов, записал?

— Так точно.

— Текущую службу передаю вам, Степан Анисимович. Сам уже еле на ногах держусь.

— Принял.

— Оставайтесь в правлении, пока я отдыхаю. Да вот еще, — Овсянников вскрыл пакет, — в Хабаровке наконец вспомнили о нашем существовании. Теперь нас открыто уведомляют, что в приграничной тайге действуют вооруженные иностранные агенты.

— Быстро они, — усмехнулся Завьялов.

Овсянников бросил на него взгляд и продолжил:

— Для их поиска из Хабаровки направили несколько особых розыскных партий. Судя по описанию, таких же, как группа Шлыкова.

— И сколько таких групп сейчас в тайге? — спросил Албазов.

— Об этом, как и об их составе, не сообщается. Видать, секретность.

Овсянников перевернул лист.

— Некоторые могут действовать под видом промысловиков, торговых людей или проводников. У каждой партии должны быть документы с казенной печатью и широкими полномочиями. При встрече нам предписано оказывать помощь.

— Вот же придумали, — сказал Завьялов. — Теперь любой человек с винтовкой в тайге может размахивать важной бумагой и командовать нами.

Овсянников постучал пальцем.

— Примерно так. У каждой партии документ с печатью и номером. Кроме того, установлен особый способ проверки. Его передадут отдельным донесением.

— Наверное, это будут пароль и отзыв, — предположил крестный.

— Вероятно. Содействовать велено только после проверки. По требованию мы должны предоставить продовольствие, сменных лошадей, проводников и сведения о местности.

— А если встретим их в лесу? — нахмурился Албазов. — Документ издали не разглядишь.

— Потому и запрещено судить по одному внешнему виду, — ответил Овсянников. — Русская речь, военная выправка и одежда сами по себе ничего не доказывают. Дозор окликает, требует держать оружие на виду и предъявить бумаги.

Овсянников отложил конверт.

— Андрей, позови Брежнева.

Я вышел в соседнюю комнату. Михаил Юрьевич сидел над журналами промеров. Услышав, что его зовет атаман, снял очки и пошел за мной.

— Вызывали, Глеб Маркелович?

— Вам по-прежнему запрещены выходы в тайгу до особого разрешения.

— Помилуйте, у нас утвержденный график. Если остановим нивелировку, рискуем не успеть до осенних дождей. Министерство потребует от экспедиции объяснений.

— Получите объяснения от меня. Я не выпущу вас в тайгу, пока там шастают профессиональные стрелки.

— Но мы не можем сидеть без дела!

— И не будете. Обрабатывайте карты и журналы, сводите результаты промеров, проверяйте расчеты. Займитесь подготовкой приборов и снаряжения. Работы возле станицы разрешаю, но только под наблюдением.

Брежнев помолчал.

— Мне нужно письменное распоряжение.

— Сделаем. Приложите к своему отчету.

Инженер кивнул и вышел. Овсянников снова развернул карту Лончаково.

— Общую тревогу снимаем. Всех казаков при правлении держать незачем, но усиленные караулы сохраняем.

Карандаш переместился к лесным подходам.

— Секреты оставляем у Гнилого Лога, старой гати и северной тропы.

— Связь между ними прежняя? — спросил крестный.

— Нет. Дозоры пойдут от трактового пикета к северному секрету, затем вдоль леса к берегу и обратно. Время выхода менять, чтобы к расписанию не привыкали.

Овсянников провел линию вдоль Уссури.

— За берегом наблюдать постоянно. Перед приходом каждого парохода выставлять дополнительное охранение у пристани. Никого без проверки не пускать ни на берег, ни с берега на судно.

— Моих людей куда? — спросил Албазов.

— После отдыха все возвращаются к обычному служебному расписанию.

Овсянников положил карандаш на стол.

— Прочесывать всю тайгу мы не станем. Наша задача не позволить никому приблизиться к Лончаково незамеченным. Ни по тракту, ни по реке, ни через лес.

— Понятно, — сказал крестный. — Распоряжения передам по постам.

— Тогда, кажись, закончили. Албазов, Завьялов, можете идти. Громов, останешься. Подготовишь выписки и распоряжение для изыскательской экспедиции.

Албазов и Завьялов вышли. Крестный, приняв дежурство, забрал книгу и пошел распределять людей по постам.

Когда дверь за ними закрылась, Овсянников повернулся к Ильке:

— Илларион, позови сюда своих следопытов. У меня к вам отдельный разговор.

Овсянников придвинул чистый лист. По тому, как он посмотрел на следопытов, я понял: обычным расспросом дело не ограничится.

Через несколько минут Илька вернулся в правление с двумя гольдами. Оба остановились у порога, настороженно поглядывая то на атамана, то на разложенные на столе бумаги. Овсянников указал им на лавку.