Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 50

Араб ответил, выведя белого слона на С4. Ход рукой, который делают люди, не знающие теории, и который в данном случае дарит черным лишний темп, я двинул пешку Е на одну клетку, после чего мой визави на некоторое время задумался.

Впрочем, конкретно сейчас речь шла не об Израиле, а о Бахрейне. Карта региона стремительно менялась, Дамаск ввел войска на север бывшей Иордании, взяв под контроль Амман и пригороды, где как раз добывались те самые нужные СССР и многим другим странам фосфатные удобрения. Неизвестно, как закончится вся эта история, но Асад уже намекал, что он в общем-то был бы не против немного «округлить» свои владения. Воистину, когда заканчивается сила сильных, начинается сила слабых.

— Мы все очень благодарны за позицию СССР в этом вопросе. К палестинцам мы можем относиться по-разному, у нас между собой тоже немало спорных вопросов, но устраивать массовый геноцид под занавес 20 века — это ужасно… — Сказал Али Салман и двинул пешку Д на две клетки вперед, создавая напряжение в центре доски.

— Как вы видите будущее Бахрейна? — Не стал я отвечать на такие очевидные посылы, конечно, арабским странам было бы выгодно, чтобы СССР вбомбил Израиль в Каменный век, а потом чтобы еще и с Вашингтоном мы передрались, а регион вообще предоставили самим себе. Однако у меня тут имелись совсем иные взгляды. — Времена меняются, старое уходит, новое приходит, если вы понимаете, о чем я…

Я в свою очередь двинул пешку Д зеркально на Д5, нападая на слона. Е-Д — Е-Д, произошел размен в центре, после чего слон араба был вынужден сделать шаг вперед на В5, даря мне тот самый темп, о котором я упоминал вначале.

— Конечно, нам бы хотелось перемен… — очень аккуратно начал отвечать араб, но я в эти игры играть настроен не был.

— Кому «нам»? Вы кого-то представляете, кроме себя. У вас конечно есть определенный вес, авторитет среди шиитов Бахрейна, однако есть ли за вашей спиной какая-то структура? — Я не торопясь вывел вторую лошадь на Ф6.

— Структура… Нет, структуры нет, — вынужден был признать шиит. Помолчал немного и рокировался в короткую сторону. — Но контакты у меня в стране конечно остались и весьма обширные. Создать из этого структуру будет не так сложно. Тем более сейчас, когда из региона уходят американцы и британцы и начинает чувствоваться некий…

— Вакуум субъектности.

— Да, именно он. Власть эмира Бахрейна слаба, он сам это чувствует. Народ недоволен падением благосостояния. Голода у нас как в Иордании нет, но…

Но продавать нефть стало гораздо сложнее. Очень долго монархии залива сидели на трубе, обеспечивая лояльность населения тупо высокой социалкой на нефтяные доходы. Теперь же этот кран подсох, и казалось, что ничего иного кроме покупки роллс-ройсов и дорогих яхт шейхи придумать в итоге не смогли. То есть конечно были еще и многомиллиардные счета в американских банках, но они с исчезновением доллара мгновенно превратились в тыкву. Конечно, можно было бы попробовать создать какое-то производство у себя, чтобы не так сильно зависеть от нефтяной иглы, но тут палка о двух концах…

И тут опять нужно сделать отступление и дать историческую справку. Дело в том, что в регионе всегда было много выходцев из южной и юго-восточной Азии. Начиная от пакистанцев, заканчивая тамильцами, гуджаратами и остальной тварью по паре. Именно они занимались всей «черной» работой и именно из них зачастую были сформированы местные армии. То есть местные арабы конечно служили на офицерских должностях, а вот рядовыми нередко были пакистанцы. И это было настолько серьезным фактором, что в 1986 году, когда янки готовились войти в Ирак, они думали найти и опереться на остатки армии Кувейта и с удивлением обнаружили, что их… Нет. Рядовой состав, набранный из наемников-пакистанцев, просто разбежался. Побросал оружие и отправился домой.

Если брать Бахрейн, то его население на 1995 год составляло около 570 тысяч человек, причем уже в эти годы до 15 процентов там составляли выходцы из южной и юго-восточной Азии. Чтобы развивать хоть какую-то промышленность, этих работников пришлось бы завозить в товарных количествах, и конечно власти опасались возможного демографического перелома. Поэтому отсутствие развития собственной промышленности имело, кроме субъективных причин — можно, а зачем? — еще и вполне объективные. Так или иначе, прямо сейчас страны, вынужденные импортировать примерно 100 процентов своего продовольствия и не производящие никаких других товаров кроме нефти, оказались в достаточно тяжелом положении. Голландская болезнь в чистом виде — не убавить, не прибавить.

— И как вы собираетесь пользоваться этим удачным моментом? Есть какой-то план?

— Я думал, вы мне поможете… Не просто так ведь вы пригласили меня в Москву?

Конечно, сместить суннитского эмира Бахрейна и устроить там нормальное народное правительство нам было выгодно при любых раскладах. Как минимум для создания еще одной точки напряженности по линии сунниты-шииты. Иран — конечно страна серьезная, но не настолько, чтобы доминировать в регионе, а значит, Бахрейну всегда нужен будет покровитель, чтобы прикрывать его от соседей-суннитов. Учитывая, что Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар исторически ориентируются на запад — впрочем теперь это уже не столь очевидно, все может очень быстро поменяться — новое правительство Бахрейна будет просто обречено сдвигаться в сторону Москвы. Тем более что левые силы на острове относительно активны и принимали деятельное участие в сопротивлении королевскому произволу в последние годы. Так что там даже опереться нам будет на кого.

— Попробуйте сформулировать, в какой форме вы видите помощь Советского Союза и… Чем вы за нее готовы платить?

Как водится в таких случаях, тот, кто первый выкладывает карты на стол, оказывается в более слабой позиции. Ну ладно, не всегда это так работает, если ты приставил к голове переговорщика пистолет, то можешь вопросы о его желаниях уже не задавать, но сейчас был иной случай.

— Я думаю… Я думаю, что достаточно будет даже простой демонстрации желания Советского Союза поменять политический строй в Бахрейне. Если туда к берегам острова приплывет несколько больших кораблей, над островом пролетят несколько самолетов…

— То есть вы думаете, что эмир сам отдаст власть? Правда?

— Если Москва продемонстрирует решительность в этом вопросе. Если в Персидском заливе будут находиться советские военные корабли. Если альтернативой будет военная операция, то я думаю, в Бахрейне найдутся здоровые политические силы, которые убедят эмира, что держаться за власть нет смысла.

— То есть, — я указал ладонью на собеседника, — вы желаете «залезть на трон» на советских штыках. Назовем вещи своими именами. Мы со своей стороны готовы оказать содействие. В той или иной мере…

— В той или иной?

— В зависимости от того, насколько наше вмешательство будет необходимым. Но что вы готовы предложить взамен? Сомневаюсь, что народ Бахрейна готов к построению социализма у себя в стране, да и не нужно нам это. Дело в том, что времена, когда СССР готов был помогать всем и каждому только за пустые обещания, давно прошли. Давно и безвозвратно. Мы хотим за помощь получить что-то существенное. Что можно руками потрогать. Вы меня понимаете?

— Хм… А чем вы тогда лучше так часто проклинаемых вами капиталистов?

— Ха-ха-ха, — вопрос заставил меня искренне рассмеяться своей непосредственностью. — А кто сказал, что СССР «для Бахрейна» должен быть лучше, чем США? СССР лучше для своего народа, вы ездили сегодня по Москве, как вам разница по сравнению с Лондоном? Ощущается? Тем и лучше. А во внешней политике мы руководствуемся принципом эквивалентности. То есть ты мне, я тебе. Станьте для нас другом и, я вас уверяю, вы увидите разницу, а пока…

Я только развел руками как бы цитируя первого президента «независимой» Украины: «Маємо, те що маємо».

— И что вы хотите? — после паузы переспросил Али Салман. — Военную базу?

— Военную базу, да, это было бы интересно. Переход к республиканской форме, не будем менять одного эмира на другого. Пусть будет республика, парламент, это позволит шиитскому большинству адекватно представлять себя в политике. Ну и согласование политики в экономической сфере.