Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 33

— Футбол! — воскликнул Горацио, — Пулья ведь не любил футбол.

Упомянув фамилию Пулья в третьем лице, он в очередной раз передо мной извинился. Я лишь махнул рукой и просил об этом больше не беспокоиться.

— Верно! Футбол! — на сей раз уже Вирджиния не сдержала эмоций.

Она объяснила, что отношение к футболу у меня и Хары было совершенно различным, а, значит, поэтому я и не мог вспомнить много подробностей об этой игре. Разве что имена Чака Хоакина и всех остальных. Но ведь в Умбрии — как и в любой другой стране Латинской Америки — фамилии футболистов звучат повсеместно. А потому даже те, кто не переживает за ту или иную команду, наверняка слышали фамилии игроков «Солнечных орлов».

При этом Вирджиния обратила внимание на то, что Роблес постоянно пытался внушить мне, что я интересуюсь футболом, потому что им интересовался Хара. Я вспомнил о газете, которую он дал мне почитать. А она предположила, что и Тренер был приставлен ко мне не только для физических упражнений, но и для разговоров о футболе.

— Но зачем? Зачем этому Роблесу всё это нужно было? — спросила Марго.

Её сестра лишь покачала головой и развела руками:

— Он мне говорил про интересный случай. Ему как пластическому хирургу было интересно насколько он сможет восстановить облик человека после аварии. Но ведь фактически он создал человеку другую внешность и другую судьбу.

Она закрыла глаза и резко покачала головой, словно отказываясь верить в происходящее.

— Получается, сестрёнка, ты соучастница? — засмеялась Марго.

— Невольная, — добавил Горацио, опередив саму Вирджинию.

— Зато сейчас я могу поправить что называется свою самооценку, — ответила она.

— Каким образом?

— Хосе, — обратилась она ко мне, — я могу так тебя называть?

Я пожал плечами. Ну, собственно, какие ещё варианты? Я же действительно Хосе Пулья. Вице-Премьер Правительства Умбрии, человек, которого ненавидит половина страны за кофейную реформу. Она предложила пройти в её кабинет — так она называла одну из комнат — для беседы и попытки воздействовать на память при помощи гипнотического состояния, что мы уже пробовали в больнице. Но по определённым причинам безуспешно.

— Я читала информацию о Хосе Пулье. Собственно, что-то помню о нём. Ну, то есть, о тебе из новостей, из статей… — начала говорить Вирджиния.

— Футболом он не интересовался как бы ему это не путались внушить, — вставил слово Горацио.

— Я внимательно слушаю, — ответил я Вирджинии, игнорируя слова журналиста, — у тебя наверняка информации больше.

Все засмеялись. Ситуация действительно была нелепой. Если бы была возможность, я бы стёр этот день из памяти. Да какой там день? Наверное, гораздо больший отрезок времени. Но едва ли это было возможно. Хотя, сама фраза «стёр из памяти» по отношению ко мне звучала просто абсурдно.

— Расскажите мне что знаете о Хосе Пулье, — обратилась Вирджиния к Марго и Горацио, — Вы ведь сталкивались с ним по работе. Ну, как он себя вёл, как говорил. То, чего не было в газетах. Из серии нелюбви к футболу.

— Извини, приятель, сейчас будет немного больно, — хитро усмехнулся Горацио.

Марго же говорить что-то конкретное отказалась, сославшись на то, что в службе новостей Первого канала она только-только начала работать когда случилась та авария, а до этого она с Пульей и не сталкивалась, если не считать того случая когда он (то есть, я) сделал фото компании журналистов в «Эль-Мадригале». Тогда Вирджиния предложила ей включить компьютер в том самом «кабинете» и поискать какую-то информацию о «сеньоре Пулье» в интернете, а меня отправила в коридор, чтобы я не слышал того, что скажет Горацио. Ведь он обещал «сделать своими словами больно», а Вирджиния посчитала, что в этом нет необходимости.

В её квартире было две комнаты. Одна — та, что она звала кабинетом с диваном, рабочим столом и компьютером. Вторая, судя по всему, была спальней, гостиной и гардеробом одновременно. Обе комнаты, как и кухня, были выдержаны в холодных тонах. Даже мебель была серая, словно сделанная под старину. «Она сюда переехала после развода», — произнесла зачем-то Марго, проходя за компьютер.

— Итак, что скажешь про Пулью? — спросила Вирджиния у Горацио, когда они остались вдвоём на кухне, — про того Пулью, что был до аварии.

Слов Горацио я уже не мог разобрать. Он говорил негромко, Вирджиния вроде бы иногда его останавливала и что-то уточняла. Но долго их разговор не продолжался.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — Марго ворвалась на кухню.

— Сеньора, что там такого важного? Доктор работает, — Вирджиния пыталась шутить, но не могла скрыть раздражения.

— У нас новость, — Марго продемонстрировала указательный палец, — официально была зафиксирована попытка проникновения на виллу вдовы Хосе Пульи. Полиция изучает камеры видеонаблюдения.

— Вдовы? — спросили мы разом с Горацио.

— «Вдовы», — повторила Марго, — между прочим, текст со ссылкой на Второй Канал.

Горацио вскочил с места со словами о том, что, значит, его коллеги работали. Действительно — информация о попытке проникновения неизвестных быстро дошла до телевизионных журналистов. При чрезвычайных происшествиях в вечернее или ночное время — а случай со стрельбой по неизвестным, то есть, по нам у виллы точно можно было отнести к таковым — могли быть срочные звонки на сотовый журналистам. Он достал свой телефон из кармана. Тот оказался выключен. Нажав на кнопку, Горацио обнаружил сообщения о нескольких пропущенных звонках от подруги и редактора второго умбрийского канала. Последнее молодого человека определённо расстроило больше. Впрочем, если бы редактор знал где в это время находился его сотрудник, он бы испытал ещё более сильные эмоции. Последние сообщения гласили: «Ты где? Почему не выходишь на связь? У нас происшествие. Ты нам нужен» и «Завтра в 11 в Президентском дворце встреча с бразильской делегацией. Ты, засранец, аккредитован вместо тех, кто работает сейчас у дома Пульи. Если не появишься, ищи работу. Аста Ла Виста».

— Завтра в 11? О, я тоже там, — засмеялась Марго, — совсем забыла про завтрашний визит бразильцев.

Куда уж там — вспомнить про работу. Это если бы не было встречи с призрачным Харой, который превратился в Пулью, то о большой делегации бразильских инвесторов Марго бы помнила. А так… Ей, по крайней мере, не звонили — видимо, на первом канале быстрее смогли найти жертву для работы со знаком «Сверхсрочно». Может быть, Рубен Леон, проклиная всё, поехал снимать сюжет о случае в Рыбацком. Попытка проникновения на виллу покойного Пульи, куда войти просто так нельзя — это событие, о котором в Умбрии будут говорить ещё долго.

Оставив возбуждённого после прочтения сообщений от своего начальника Сальвадора Горацио в компании с Марго на кухне, Вирджиния увела меня для общения в кабинет. При этом по пути она обещала меня ударить, если я попытаюсь подтвердить миф о любвеобильности Хосе Пульи. Ах, вот о чём говорил этот негодяй Горацио? Если честно, в другой остановке я бы попытался. Что скрывать — эта женщина мне понравилась ещё во время нашей первой встречи в кабинете доктора Роблеса. Загадочного Роблеса, который решил создать мне новую личность.

Амнезия по словам Вирджинии случается гораздо чаще, чем среднестатистический человек может себе представить. И только что, сидя на переднем пассажирском сидении, она меня в очередной раз заверила, что если бы она изначально знала, что я не Сальвадор Хара, а Хосе Пулья, то ещё тогда при помощи своей методики, основанной на гипнозе, она вернула бы мне память.

Едва вздремнув пару часов — а мне казалось, что я не спал вовсе — мы уже на рассвете мчались по извилистому шоссе в сторону Сьерра-Сенгилео. Мне не терпелось пообщаться с этим ублюдком Роблесом. Застичь его на месте — возле больницы — мы планировали в восемь утра. Именно к этому времени по словам Вирджинии Роблес обычно приезжал в клинику. Его домашний адрес она не знала, поэтому других способов поговорить с доктором не было.